VII

      Часть седьмая.

      — Я люблю тебя.       И в этот момент из неё выкачали всю жизнь, а потом закачали новую. Она упала — и вознеслась. Внутри неё всё потухло, и сразу зажглись фейерверки. Сердце остановилось и забилось вновь. Это был её единственный ответ.       Он пересёк расстояние между ними в два шага, положил ладони на её щёки — и в следующую секунду вихрь аппарации закружил их и выплюнул на покрытую снегом улицу. Ветер мигом сделал своё дело — шелк платья окаменел от минусовой температуры, а тело задрожало. Снег противно обхватил её голые ступни и, тая от соприкосновения с пока ещё тёплой кожей, стал затекать в туфли.       Его горячее дыхание с привкусом виски опаляло кожу на лице. Холодные глаза бегали по её лицу. Он сорвал маску с неё, потом с себя и снова положил руки на её лицо. Она была не в силах пошевелиться, даже спросить где они, даже попросить его пиджак. Губы начали дрожать. От холода ли?       Он зарычал, отпустил руки, развернулся и отошёл. Стало совсем холодно. Она поёжилась и потёрла плечи — не помогло. Холод пронизывал каждую клеточку её тела и внутри и снаружи. Переступила с ноги на ногу и почувствовала, что в туфлях хлюпает вода — какое мерзкое ощущение.       — Полгода, — из оцепенения её вывел его тихий голос. Он продолжал стоять спиной. — Пол-блядь-года, Грейнджер, — наконец снова обернулся, нос и щёки были красными.       — Мне нужно было время, — ответила она едва шевеля губами.       — А мне нужна была ты! — Он заорал, она снова поёжилась, но взгляд не оторвала. Она никогда не видела его в таком бешенстве.       Он снова отвернулся и стал мерить шагами тротуар. Где они вообще находятся? А, какая разница!       — Я тут, — прошептала она.       — Зачем? Для чего? Чего ты хочешь от меня? — он больше не кричал, теперь это было отчаяние, боль — что угодно, но не крик.       — Тебя.       Он застонал и прижал ладони к лицу.       — Между нами ничего не было. Кроме фиктивного романа для СМИ, сроком в три недели, между нами ничего не было, Грейнджер — пробормотал он тихо и, убрав ладони, посмотрел на неё. Глаза были красными.       Она больше ничего не чувствовала. Больше не было холода, теперь она сама стала его воплощением. Пауза затягивалась. Полгода. Шесть с половиной месяцев. Двадцать пять недель. Сто семьдесят девять дней. Столько времени она пыталась забыть о нём, не думать о нём, не любить его. Он врал, скрывал, водил за нос, но ещё заботился, ухаживал, переживал. Он не смеет говорить, что этого не было. Он ни имеет на это никакого права.       Она выдохнула, почувствовала всё своё тело от макушки до пальцев ног. Отвела ногу назад, согнув колено, и взяв «Лабутен» за шпильку стянула его со ступни. Ступила прямо в снег и охнула. Переживёт. Проделала то же самое с другой ногой.       — Ч-что ты...? — он ошарашено смотрел на её действия.       Она преодолела дистанцию между ними в три шага. Цирцея, как же холодно.       — З-заносчивый, — зубы стали стучать друг о друга. — С-самолюб...вливый засранец!       Рука с туфлёй с размаху влетела ему в грудь.       — Я..., — хотела продолжить она свою гневную речь, но не успела.       Он обхватил её щёки и с силой прижался к её губам. Очередной хлопок аппарации и тепло иголками обхватило её тело в кокон. Он не целовал её, просто прижимался губами и почему-то этого было достаточно. Всё было сказано без слов. Она ещё вытрясет из него и извинения, и признания. Но сейчас, когда его мягкие, чуть влажные губы вдавливались в её — этого было достаточно.       Её руки сами собой опустились, а ладони разжались выпустив из хватки шпильки. «Лабутены» ударились об пол и, кажется, отскочили в разные стороны. Он хотел отстраниться, но она потянулась за ним. Им обоим нужно остыть, ну или согреться, учитывая обстоятельства.       Она почувствовала, как его ладони едва-едва начинают двигаться в сторону её волос. Когда он коснулся их кончиками пальцев, с его губ слетел крошечный выдох. Они открыли глаза одновременно и он, черт побери, отстранился, но всего на несколько миллиметров. Кончики их губ всё ещё соприкасались.       — Повтори, — этот голос был не его.       — Я люблю тебя, — а этот не её.       Он застонал так ранимо, так искренне. Словно в этом звуке была вся невысказанная боль и всё искреннее желание одновременно. А потом он поцеловал её. Не коснулся губами, не начал нежно посасывать губы — нет-нет. Он поцеловал её так, как целуют тех, о ком мечтают. Пытаясь почувствовать её каждой клеточкой, поглотить и раствориться одновременно. Он прикусывал её губы до ощущения едва заметной боли только ради того, чтобы потом скользить по ним языком, разглаживая следы от зубов.       Одной рукой он зарылся в её волосы, то сжимая, то разжимая их у корней, он чего она тихо мычала ему в рот, то ли от боли, то ли от наслаждения. Вторая рука очерчивала её лопатки, согревая их и прижимая её к себе. Она чувствовала, как вздымается его грудная клетка сквозь слои одежды, дыхание было неровным.       А потом вдруг всё закончилось. Тепло его тела оставило её и она в удивлении открыла глаза, губы покалывало от поцелуев, а по спине побежали мурашки. Он смотрел куда-то в сторону и хмурился.       — Что ты делаешь? — спросила она чуть нервно.       — Пытаюсь понять куда я нас перенёс, — ответил он, озираясь по сторонам. Она теперь тоже огляделась. Это была спальня, сомнений не было, всё остальное было настолько незнакомым, что она даже не стала обращать на это внимания.       — То есть это не твоя спальня? — она уже знала ответ, зачем спрашивает?       — Очевидно, что нет, — ухмыльнулся он. А потом подлетел к ней снова. — Ладно, похуй.       Хлопок аппарации.       — Мои туфли! — воскликнула она, когда ступни утонули в мягкости ворсистого ковра. Он нахмурился. — Мои туфли остались там на полу, — простонала она.       — Куплю тебе новые, — и не дав ей ответить, снова прильнул к её губам.       На этот раз его руки уже не вели себя так пуритански, теперь он оглаживал её изгибы под шелковым платьем, намерено обходя грудь и лишь едва касаясь ягодиц. Она очертила рукой его подбородок и зарылась в его волосы, пока губы поочередно смыкались и открывались навстречу языкам друг друга. Второй рукой она расстегнула его пиджак и залезла под него рукой, очерчивая спину и прижимаясь сильнее.       Она поняла, что наконец согрелась, когда тело вновь покрылось мурашками от того, что он начал поднимать её платье к талии. Сжав руки он приподнял её, и она инстинктивно обхватила его ногами, скрестив лодыжки за его спиной. Он опустил руки и подхватил её под ягодицы больно сжимая, его губы оставляли влажные следы на её подбородке и шее, а она закинула голову назад и что-то пробормотала. Сама не поняла что.       — Нам, — его шепот опалил кожу около ключиц. — Нужно, — языком он прочертил дорожку по шее. — Всё обсудить, — прикусил мочку и сразу зализал место укуса.       — Предлагаешь остановиться? — она обхватила его щеки и отстранилась, чтобы посмотреть в глаза.       — Ни за что, — он сделал пару шагов и она почувствовала, как лопатки упёрлись в стену.       Платье задралось выше, когда он немного её опустил и сразу же прижался к её промежности выпирающим бугром на брюках. Два стона сплелись в один. Она почувствовала как сжимается её влагалище от желания ощутить его в себе; удивилась, когда поняла, что ластовица трусиков немного намокла от смазки, раньше такого никогда не было. Не от поцелуев уж точно. Он упёрся лбом в её плечо и толкнулся ещё раз.       Пытаясь не утонуть в глубине собственного желания, она потянулась руками к его рубашке и стала быстро расстегивать пуговицы. Дойдя до ремня, она потянула её, выправив из брюк и расстегнула две последние. Её ладонь тут же очертила дорожку волос, которую она видела однажды, но так ни разу и не прикоснулась. Пальцами она провела по ней пару раз, а потом прижав ладонь к его животу попыталась опустить её в брюки, но застёгнутый ремень не дал. Она простонала от отчаяния, но в этот момент он снова толкнулся в неё и стон стал на октаву выше от наслаждения.       Резкий рывок оторвал её от стены и через несколько секунд стена под лопатками сменилась мягким покрывалом. Она всё ещё не размыкала лодыжек, поэтому он навис над ней, одной рукой упираясь в кровать, а пальцами другой очерчивая её губы. Извернувшись, она обхватила губами его указательный палец и, втянув щеки, стала его посасывать, облизывая фаланги языком во рту.       Губы Драко приоткрылись в немом восхищении, он подставил еще один палец, и с его губ сорвался стон, когда она всосала оба. Тем временем её ноги опустились по обе стороны от его бедёр, а рука наконец нашла то, что так долго искала — она коснулась его эрекции и сжала член через брюки. Он ахнул, а потом зарычал. Его взгляд, до этого нежный, мигом потемнел, а лицо исказила ухмылка.       Ему потребовалось не больше пары секунд, чтобы приподнять её и сорвать платье через голову, следом он стянул с себя рубашку вместе с пиджаком, пришлось постараться, чтобы кисти выпутались из застёгнутых манжет. Он наклонился к ней, но она вывернулась и упёрлась ступнёй ему в плечо.       — Снимай долбанные штаны, Малфой, не испытывай моё терпение, — прошипела она.       Он довольно улыбнулся, повернул голову и поцеловал изгиб её стопы. Руки потянулись к ремню, пряжка тихо звякнула, послышался звук молнии, глухой стук — видимо его лоферы упали на ковёр, потом он лёг сбоку и выполнил её требование, оставшись только в нижнем белье.       — Лучше? — его очертили дорожку поцелуев у её скулы.       — Намного, — приподнявшись она перекинула через него ногу и села сверху, прижавшись к члену. Его поясница приподнялась на тяжелом выдохе.       Наклонившись вперёд и уперевшись руками в его плечи, она прижалась клитором и начала тереться об его эрекцию. Его глаза были зажмурены, а живот напряжён, руки то гладили её бёдра, то сдавливали до розовых отметин.       — Блядь-блядь-блядь, — зарычал он, резко поднялся и снова прижался к её губам, одной рукой зарываясь в волосы, а другой мягко сжимая грудь.       Легонько толкнув её назад, он спустился языком к её ключицам, а потом влажно облизал сосок сквозь кружевную ткань. Гермиона ахнула и отклонилась назад ещё больше. Теперь он удерживал её одной рукой навесу, второй поглаживал одну грудь, периодически легонько её сжимая, а языком облизывал второй сосок через бюстгальтер. Она попыталась снова потереться об него, чтобы усилить ощущения, но в этой позе сделать это было не так просто, тогда она просто стала немного подниматься вверх и с силой опускаться вниз. На второй раз он вздрогнул и больно прикусил её сосок и она взвыла от желания, которое отдалось иголками в пояснице.       Она не заметила в какой момент осталась без бюстгальтера, лишь увидела, как он яростно вылизывает её уже голый и до неприличия чувствительный сосок. Когда она остановила движения таза, он сам толкнулся в неё и вдруг застыл, поднял голову и застонал.       — Блядь, я чувствую какая ты мокрая, — пробормотал он и опустил взгляд туда, где соприкасались их тела.       — Можешь гордиться, я промочила и свои трусики и твои, — ответила она, и запустив руки в его волосы, снова начала его влажно вылизывать.       Рывок, и он навис над ней, схватился пальцами за резинки трусиков и медленно, словно издеваясь, начал стаскивать их вниз. Маленькая нить смазки протянулась от влажных половых губ до ластовицы, и, кажется, это зрелище его загипнотизировало. Когда последний элемент одежды был откинут куда-то в сторону, он двумя пальцами провёл по её промежности снизу вверх, собирая влагу и едва касаясь клитора, от чего Гермиона прогнулась в пояснице. Не скрывая своего наслаждения, он облизал их и его брови приподнялись, словно это был лучший деликатес.       Снова опустив два пальца, он прижал их к половым губам и аккуратно их раздвинув, ещё раз прочертил полосу, на этот раз сверху вниз. Гермиону затрясло от неконтролируемого желания, и она толкнулась ближе к нему, чтобы не потерять ощущения. Ещё одна полоса — на этот раз в другую сторону; он задержался на её клиторе и аккуратно его потёр. Пульсация внутри была такой болезненной, что она выгнулась в спине и зажмурилась. В этот же момент давление прекратилось, но не успела она открыть глаза и возмутиться, как почувствовала сначала его дыхание, и в то же мгновение влажное касание языка. Первое — осторожное, второе — чуть сильнее, а потом он начал вылизывать её с таким рвением, словно от её оргазма зависела его жизнь.       Она задрожала всем телом, выгнулась в пояснице, подняла таз, но вдруг глаза её распахнулись, когда в голове появилась одна единственная мысль.       — Стой! — восклинула она. Он удивлённо поднял голову, губы были влажными от смазки. — Я тоже хочу.       Бровь Драко в удивлении поползла вверх. Гермиона тем временем, поменяла положение и оказалась лицом под его животом.       — Это не... — начал он.       — Заткнись, — она прижалась губами к его животу и продвинулась дальше.       Когда её поцелуи достигли резинки его нижнего белья, она тихо выдохнула и лизнула его эрегированный член через ткань трусов, с удовольствием отмечая, как он дёрнулся в ответ на её прикосновения. Драко застонал, уткнувшись ей во внутреннюю часть бедра, влажным языком очертил дорожку до половых губ и теперь в новом положении продолжил вылизывать её клитор.       Отогнув резинку его боксеров, Гермиона прильнула губами к влажной головке его члена, широко лизнув уздечку. Он выдохнул ей в промежность, и это был именно тот эффект, которого она ожидала. Стянув его нижнее бельё на бёдра, она полностью засосала головку, и начала медленно вылизывать её прямо у себя во рту. Драко стонал ей в промежность, продолжая то всасывать, то вылизывать клитор, его бёдра инстинктивно стали двигаться навстречу её рту.       От осознания того, что это наконец происходит, бёдра Гермионы инстинктивно сжались вокруг его головы, пальцы поджались, а мышцы стали сокращаться в преддверии оргазма. Она обхватила его таз рукой, чтобы он остановился и вошел в её рот глубже, уперевшись в стенку горла. Он зарычал, медленно вставил в неё один палец, легонько прикусил клитор и она, наконец, смогла себя отпустить. Её ноги задрожали от удовольствия, а член во рту просто не позволить закричать от наслаждения так, как она хотела. Она почувствовала, как он перекатился на бок, выходя из её рта, но не доставая пальца из влагалища. Она сжималась вокруг него, шумно и тяжело выдыхая, пытаясь прийти в себя.       Когда она открыла глаза, он целовал её колено, медленно двигая пальцем внутри неё. Прочертив рукой дорожку по его бедру до члена, она обхватила его и сделала пару поступательных движений. Потом ухватилась за боксеры, которые все ещё сковывали его бедра и потянула их вниз, Драко приподнялся, чтобы она сделала это быстро.       — Иди сюда, — позвала она, и он прижался к ней с влажным поцелуем. На вкус он был, как она. Теперь нотки виски угадывались где-то совсем далеко.       Аккуратно расположившись между её ног, он медленно провёл головкой по промежности, размазывая смазку. Его взгляд был прикован к этим движениям, но Гермионе показалось, что он сдерживается.       — Драко, — игриво позвала она, он поднял на неё полный похоти взгляд. — Трахни меня так, как будто хочешь наказать за эти полгода.       Снова оно — взгляд потемнел, а лицо исказила нахальная ухмылка. Вот это — её Драко, с хитрым прищуром, нахальный, дерзкий.       — Перевернись, — ответил он, отстраняясь и медленно поглаживая член.       То, что нужно! Она послушно легла на живот и подняла таз. Вздрогнула, когда его ладони упёрлись ей в ягодицы и начали сминать их намеренно сильно. Он остановился и через секунду, одна из ладоней звонко ударила по её коже. Гермиона вскрикнула и распахнула глаза, судорожно вдохнув.       — Так ты хотела? — прорычал он. И мгновением спустя она почувствовала ещё один обжигающий хлопок.       Боль сменилась вожделением, когда он сжал её кожу, вдавив пальцы в мышцу. Руки опустились к тазовым косточкам, и он подтянул её к себе, его член проскользил между её ягодиц и она задрожала. Наклонившись к её уху, он что-то прошептал, но она не разобрала что именно, потому что почувствовала, как его головка медленно раздвинула её влажные половые губы и начала растягивать стенки влагалища.       Он входил медленно, даже слишком, будто измывался и над ней, и над собой. Уперевшись пахом ей в зад он зарычал и дёрнулся. А потом, растеряв всю деликатность, сжал её таз и начал вбиваться в неё с яростью, сопоставимой с той невыносимой болью, которой была жизнь без него всё это время. Она жалела, что не видела его лица, но его бесстыдных стонов было достаточно для того, чтобы вознести её на пик снова. Она протянула руку под собой, для стимуляции клитора как раз в тот момент, когда его движения стали более хаотичными, а стоны громкими.       Вскрикнув в покрывало, она сжалась вокруг его члена, когда почувствовала приближение второй разрядки. Он вскрикнул, и в следующую секунду его ладонь обхватила её подбородок в желании повернуть к себе её лицо.       — Посмотри на меня, — выдохнул он.       Она выгнулась и обернулась через плечо. Мерлин, в его глазах была страсть, ярость, желание, похоть, любовь, ненависть — всё вместе. Он больно сжал её тазовые кости, вошел на всю длину, откинул голову назад и его тело содрогнулось сначала раз, потом второй. Возможно потом ещё, но она этого уже не видела, потому что от вида того, как он кончает из-за неё, в неё — неважно — её саму накрыла волна наслаждения.       Он лёг на её спину, вжимая в кровать и тяжело задышал над её ухом.       — Не уверен, что в ближайшее время буду способен тебе это сказать, после всего, — зашептал он так быстро, что она едва разбирала слова. — А сейчас я всё ещё немного пьян и только что кончил... — он запнулся.       Гермиона перевернулась под ним и с блаженным выражением лица посмотрела ему в глаза.       — Так говорить ещё тяжелее, — хохотнул он, вытирая влажный лоб и откидывая волосы назад.       — Мне отвернуться или закрыть глаза? — тихо пробурчала она.       — Нет, не надо, — он положил голову на покрывало напротив, теперь их носы едва касались. Он выдохнул: — Я заплатил Блейзу, чтобы он привёл тебя в нашу компанию второго мая на вечеринке.       Гермиона хохотнула и улыбнулась.        — Это правда, которую я заслужила?       — Я сопротивлялся твоему сиянию секунд двадцать. Потом сдался.       Гермиона хохотнула.       — Это мило, что ты так долго продержался. Подумать только — двадцать секунд! — Наконец сказала она после небольшой паузы, и положила ладонь на его щеку, невесомо поглаживая пальцами кожу.       — Ты уже всё знаешь, — он перехватил её запястье и поцеловал ладонь.       — Скорее догадываюсь, — она прикрыла глаза и легла на спину.       — Что из того, что ты хочешь знать имеет значение для нас?       Мерлин, неужели ты хочешь обсудить это сейчас?!       — Всё. Но за полгода я построила такое огромное количество теорий, что правда, вероятно, гораздо прозаичнее, — она потянулась к его губам и оставила влажный поцелуй.       Положив голову на его плечо, она закрыла глаза и стала проваливаться в сон.       — Помнишь я обещал тебе, что буду счастлив? — спросил он тихо.       Она хмыкнула в ответ что-то нечленораздельное.       — Я счастлив.       Он сказал что-то ещё, но она уже спала.