Часть 1

Первый день в Аместрисе. Я проснулся в центре города Урбукия в восточной части страны Аместрис, не понимая, как я туда попал. Моим последним воспоминанием было то, как я присоединился к путешественнику, и мы держали путь в Инадзуму. Однако дальше все покрыто туманом. Я надеюсь, что не потерял контроль. Пожалуйста, пусть Мондштадт и Тейват будут в порядке. По словам мисс Амелии — доброй женщины, разрешившей мне временно обосноваться у нее дома, я был найден лежащим на главной улице города. Место, в котором я сейчас нахожусь, очень сильно напоминает Мондштадт своей архитектурой, рельефом местности и климатом. Хотя по размерам значительно меньше, изобилует деревянными домами и едва ли достигает населения в несколько сотен. Судя по местоположению города на карте, которую мисс Амелия показала мне, я недалеко от одного из центральных городов Аместриса. Аместрис же в несколько раз крупнее, региона Барбатоса целиком и является лишь малой частью одного из семи континентов этой планеты. Размер самой планеты должен быть больше Тейвата, однако гравитационный аспект, в сущности, не отличается. Возможно ли, что присутствие Селестии над Тейватом меняет гравитационное поле планеты? Или же Тейват намного больше, чем мы подозреваем, и искателям приключений еще предстоит докопаться до правды. Причина также может крыться в составе ядра. Насколько известно, ядро Тейвата — сгусток чистой магии, питающей лей-линии. Мой глаз бога мне неподвластен. Это ожидаемо, ведь глаз бога, дарованный Архонтами, соединяет владельца с парящим островом Селестии. Источником элементальной силы Селестии является сеть лей-линий под Тейватом, лучше всего видимых в подземельях, где ближайшие к поверхности земли лей-линии принимают форму деревьев. В этом мире нет никакой сети лей-линий, по крайней мере, не под Аместрисом. Вместо этого есть два постоянных источника энергии: движение тектонических плит и что-то еще, что я пока не могу точно определить. По ощущениям похоже на сердце Набериуса, бьющееся в моей груди.

__________________________________

Второй день в Аместрисе. Алхимики тоже существуют в этом мире. Наиболее примечательные те, кто принят в ряды армии и носит титул Государственных Алхимиков. Армия финансирует их исследования в обмен на силу и выполнение трех принципов: не идти против приказов, не пытаться создать золото, не пытаться преобразовать человека. Я противоречие последнему принципу, даже если я не принимал участие в преобразовании человека лично. Будучи запрещенным творением, в моих же интересах скрывать личность. Хотя именно мой мастер была той, кто нарушил закон этого мира, Рэйндоттир здесь нет и никогда не будет. В любом случае, я успешно скрывался в Мондштадте, проблем возникнуть не должно. В Тейвате алхимический верстак был реликвией из далекого, задолго до Войны Архонтов, прошлого, как и точки телепортации, которые смог разблокировать путешественник. Круги и символы на верстаке позволяли использовать силу лей-линий. Круги. По-видимому, алхимия одинакова, где бы ты ни был — это трансформация материи и жизни. Однако как это относится к движению тектонических плит? Энергия здесь не находится в состоянии застоя, как в случае с энергией лей-линий. Возможно, используется другая матрица для циркуляции направления энергии. Завтра я проведу испытания различных матриц.

__________________________________

Третий день в Аместрисе. Как и ожидалось, испытания прошли гладко. Внешний круг перенаправил энергию слишком далеко, а внутренний тянул чрезмерное количество. Наложение дополнительного круга на центральный помогло преобразовать энергию в статичное состояние, напоминающее таковое в лей-линиях. Добавление преобразовательных матриц необходимо из-за меньшей концентрации элементальной энергии, естественной для потока в лей-линиях. С учетом перечисленного испытание, осуществленное без верстака, которого не существует в этом мире, оказалось успешным. Я по-прежнему могу оживлять изображенных моей рукой созданий. Сегодня я создал кристальную бабочку, чтобы осветить книги по истории, которые предоставила мне мисс Амелия. Это… радует. Альбедо захлопнул дневник и нежно поманил кристальную бабочку, порхающую вокруг его головы, обратно в альбом для рисования, из которого она появилась. Была середина ночи, но воздух снаружи казался чистым и свежим. Мондштадт никогда не был так тих. Безмолвный, словно горы, поля и равнины, которые показал ему путешественник. Безмолвный, как Драконий хребет. Через окно он с легкостью запрыгнул на крышу скромного двухэтажного дома, принадлежавшего мисс Амелии. Звезды были незнакомыми. Альбедо вытащил свой альбом. Горами впереди было приятно любоваться. Их расположение позволяло рассмотреть каждую вершину. Деревья, хаотично разбросанные по холмам, маленький городок, окруженный природой… Взмахнув рукой, он воссоздал карандашом прекрасную безмятежность перед собой. И пусть этот мир не был Тейватом, но он все равно довольно красив. Он замер. Что это было? Этот грохот у него под ногами. Словно лавачурл бежит к нему, сотрясая землю. Он повернул голову к источнику. Крошечная черная точка вдалеке, неуклонно приближающаяся, поднимала за собой облако пыли. Слишком странно, подумал Альбедо и спрыгнул с крыши, перекатываясь и отточенным движением призывая свой меч в снопе золотых искр. Взгляд существа, смутно напоминающего человека, казался пустым и остекленевшим. Изо рта, растянутого в оскале, вывалился большой слюнявый язык. — Человек? — существо усмехнулось. — Можно съесть его? Можно? Существо неуклюже бросилось вперед. Позади него болтались толстые руки, похожие на сосиски. Альбедо резко увернулся, полоснув по руке существа мечом и пустив струйку крови. Оно отличалось от хиличурлов, из ран которых поднималась черная пепельная пыль. Он стряхнул с клинка кровь. Перед его глазами существо споткнулось, покачнувшись на ногах, словно кабан, налетевший на скалу. Красная молния от алхимической реакции прорезала воздух, потянуло дымом. Рана на руке существа срасталась, разорванные мышечные волокна извивались, будто черви, соединяясь. Кожа разгладилась, не оставив ни следа повреждения. Скорость регенерации выходила за пределы возможностей алхимии, о которой знал Альбедо. По крайней мере, для нормальных людей. — Больно, — существо сосало большой палец и плакало. Альбедо цыкнул из-за надоедливой способности и снова атаковал. Существо не могло регенерировать до бесконечности. Движения большого тела были достаточно неуклюжими, чтобы он мог легко увернуться, сделав рывок или отпрыгнув. Если источник исцеления — алхимия, то Альбедо был уверен, что внутри существа есть катализатор, настроенный на регенерацию тела с предельной скоростью. Возможно, это был его шанс узнать больше об алхимии этого мира. — Я должен идти к Похоти… — пробормотало существо. — Но я все еще голоден. Всего один перекус. Я могу тебя съесть? Существо снова бросилось вперед. Тренировки взяли вверх над телом Альбедо. Ноги двигались в отработанном танце атаки клинком и уклонения. Красная молния вспыхивала каждый раз, когда Альбедо наносил рану, освещая деревню. Начали зажигаться огни. Люди выходили посмотреть на переполох. Альбедо мог бы обойтись и без криков ужаса во время боя, спасибо. Существо могло только беспомощно спотыкаться, пока Альбедо быстро работой клинка оставлял раны по всему его телу. Регенерация не поспевала, и существо постепенно замедлялось. Коснувшись рукой в перчатке земли, он вызвал цветок солнца. Даже без связи с Гео Архонтом он мог создавать золотые цветы, которые помогали ему в битве, с помощью алхимии. Каменная крошка от цветка, который появился под ногами существа, проткнула его ступни. Существо отступило, и Альбедо встал на цветок, возвысившись над землей, когда тот распустился. Подпрыгнув, он глубоко вонзил меч в живот существа. Хлынула кровь, окрасив его белый плащ, но он не обратил внимания. Существо по-прежнему было способно регенерировать. Со вспышкой красной молнии оно медленно встало на ноги. Усмешка исчезла с лица существа, и теперь оно просто смотрело вдаль. — Похоть… Мне нужно к Похоти, — пробормотало оно, быстро двинувшись в сторону востока. Еще раз взмахнув мечом, чтобы очистить его от крови существа, Альбедо обнаружил, что багровая жидкость осыпалась черной пылью, не оставив ни следа на металле. Каким-то образом кровь на его плаще тоже исчезла. Интересно. Он рассеял свой меч и поправил плащ. Действительно, очень интересно.

__________________________________

Четвертый день в Аместрисе. Когда я прогнал существо, Мисс Амелия и местные жители были полны благодарности, но не особо жаждали моего присутствия, увидев, как я нанес ему удар клинком. Они не желали находиться рядом с угрозой их безопасности. Рядом со мной. Однако Амелия извинилась и послала меня в Восточный Город, дав с собой солидный мешочек местной валюты. Довольно странно видеть монеты без гравировки на них символа Моракса. Полагаю, так чувствовал себя путешественник, увидев мору впервые. Технологический прогресс этого мира завораживает меня, хотя причина может быть в новизне. Поезд, сделанный из металла, затрачивал бы больше руды, чем кузнецы способны добыть за месяц, а потому требовал более эффективного способа добычи. Насколько далеко в будущее ушел этот мир от Тейвата, чтобы иметь возможность такого массового производства, которое в моем мире показалось бы чудом? Здесь, по-видимому, 1914 год, однако я не знаком с системой измерения времени в этом мире. В конце концов, отсчет в Тейвате начинался с момента завершения Войны Архонтов. Альбедо закрыл свой дневник. Приближались тяжелые шаги, по звуку напоминающие лязг металла. Альбедо оставался бдительным на случай аномалий после битвы со вчерашним существом. Прозвучал молодой голос, отдаваясь эхом: — Брат! Здесь последнее свободное место. Хотя нам придется слегка потесниться. Альбедо не знал, чему он больше удивился — светящимся красным глазам или огромному размеру доспехов, представших перед ним. Он не думал, что доспехи были пригодны для практического использования, в особенности кем-то настолько молодым, судя по голосу. Но это был чужой мир и он не имел права на скепсис, учитывая, что само его присутствие здесь выходило за нормы. — Отличная работа, Ал! — прокричал другой молодой голос. Альбедо перевел взгляд с брони вниз и увидел светловолосого подростка в красном пальто. Они оба заняли места напротив как раз в тот момент, когда поезд тронулся. Альбедо с интересом наблюдал за удаляющейся станцией. Тряска при движении была совсем не похожа на полет на планере, который всегда оставался плавным, хотя и непредсказуемым, как ветер. Но он не мог придумать ничего другого, чтобы суметь это описать. Постоянное чувство движения вперед, когда сиденье и люди вокруг него не двигались с места. Он быстро сделал набросок вагона поезда и размытый пейзаж снаружи. Мальчик в доспехах смотрел на него, когда он поднял глаза. Он не мог сказать наверняка, но по мерцанию этих красных глаз… Он заинтересовался рисунком Альбедо? — Ты действительно хорошо рисуешь. Ох. Он говорил с Альбедо. Общение не было его сильной стороной, но Альбедо не подал виду. Рисование в любом случае было для него интересной темой. — Да, — он ответил со своей обычной улыбкой. Конечно, он хорошо рисовал. Он развил этот навык. — Это приносит мне удовольствие. И возможность точно воссоздать изображение удобна для научных исследований. — О, так значит, ты ученый? Что ты изучаешь? — Ну… — правда не принесет вреда, верно? Алхимия не казалось особенно распространенной в этих местах. — Алхимия, полагаю. — Еще один алхимик, брат! Мир тесен, не правда ли? — Да, действительно тесен, Ал, — вздохнул блондин. Это был тот самый вздох ребенка, которому не понравился подарок. Его принизили, не так ли? Его определенно принизили. Такое редко случалось в Мондштадте. Альбедо был достаточно известен, и никто не осмеливался усомниться в его знаниях. Конечно, сейчас он не был в Мондштадте, но сама мысль заставила что-то перевернуться внутри. Как раздражает. Он вернулся к почти законченному наброску, подправив некоторые детали, прежде чем перевернуть страницу. Нарисовать кристальную бабочку? В конце концов, изображение по памяти было таким же ценным навыком, как и рисование с натуры. В это же время Ал, мальчик в доспехах, отчитал своего брата за пренебрежительный тон. Альбедо услышал его приглушенный голос: «Брат! Ты не можешь принижать уровень владения алхимией других людей только потому, что ты гений». — Да, да. Как скажешь, Ал, — проворчал тот. — Хотя бы сделай попытку и поговори с ним, — Ал дулся. Не буквально, но кто угодно мог услышать это в его голосе. Его брат вздохнул: — Ну? В какой области алхимии ты специализируешься? Альбедо подумывал просто отмахнуться от вопроса, но решил немного покрасоваться: — В основном… живые рисунки, — Альбедо показал законченный эскиз кристальной бабочки и влил в него энергию. Бабочка ожила и запорхала крыльями, пролетая над ними и оставляя за собой след из сияющей пыли. Альбедо видел, как пренебрежение в глазах брата Ала немедленно превратилось в удивление, восхищение, а затем сменилось расчетливым взглядом, полным вопросов и теорий. Это был взгляд ученого. Взгляд, который был слишком хорошо знаком Альбедо. — Как, — он произнес на выдохе. — По законам эквивалентного обмена это невозможно. Я не говорю уже об отсутствии круга или хлопка в ладоши. Он уставился в бирюзовые глаза Альбедо, его собственные золотые горели любопытством: — У тебя есть Философский камень? Альбедо прищурился. Мальчик был внимательным. — Вполне возможно, даже следуя законам эквивалентного обмена. Как вы знаете, у каждого живого существа есть душа, сила которой зависит от сознания. Кристальная бабочка исчезнет через несколько минут, израсходовав остатки души дерева, использованного для создания этой бумаги. Земная кора — средоточие памяти о времени, источник жизни. А это, — кристальная бабочка опустилась ему на палец, — это возрождение. Кристальная бабочка вернулась на бумагу, оставив пыль на его ладони. Собеседник открыл рот в изумлении. — Это… — мальчик в красном сглотнул. — Но как? Управлять душами трудно, нужно заплатить соответствующую цену. Сама жизнь, хотя и податлива, очень переменчива. — Земля — колыбель жизни. Ее вместилище и первопричина, — объяснил Альбедо. — Поэтому, пока есть правильная матрица, можно создать жизнь из грязи, мела и, возможно, даже из камня. Тем не менее, ты прав. Души, созданные алхимией жизни капризны. Они не проживут долго, если не будут привязаны к своему настоящему телу. — Я не уверен, что понял, — прогудел доспех. — Ты сказал, что преобразовал душу, используя первоисточник бумаги, верно? Но дерево, из которого сделана эта бумага, давно мертво. Чтобы создать жизнь, тебе необходимо возродить душу, которой уже нет. Действуют естественные законы вселенной. Круг жизни движется только в одном направлении. — Это не столько возрождение, сколько… омоложение, — задумчиво произнес Альбедо, положив руку на подбородок. — Например… — он достал из кармана прутик. — Я отделил его от дерева, источника жизни, следовательно, в нем нет души. Братья кивнули, внимательно наблюдая. — Но жизнь не исчезла. У растений есть особенность. Если вы хотите сохранить цветок, он все еще может распуститься при соблюдении надлежащих процедур. Если соединить правильные компоненты, вы сможете… Он взмахнул запястьем, и незнакомая алхимическая энергия тектонических плит закрутилась внутри него в форме круга. Со вспышкой золотых искр прутик преобразился в пышную ветвь. — Сделать вот так, — он подвел итог. Братья лишились дара речи, но один из них, одетый в красное, быстро взял себя в руки. — Это не объясняет, почему ты способен преобразовывать без круга, — проворчал он, от досады ероша волосы рукой в перчатке. — Ах, — по-видимому, это не было обычным явлением в этом мире. В Тейвате была похожая ситуация, но лишь Сахароза и Тимей задавали вопросы, не переходя границы из уважения к его конфиденциальности. Поэтому он солгал: — Я всегда умел это делать, не могу сказать с точностью почему. У него были догадки. Будучи олицетворением Уробороса и цикла перерождений, он был способен производить алхимические реакции внутри своего тела без необходимости использования преобразовательного круга. Однако он не собирался сообщать им об этом. Братья не проронили ни звука. Честно говоря, Альбедо не понимал, о чем думал мальчик в доспехах, но у того, что в красном, голова взрывалась от вопросов, без сомнения. Альбедо дал ему свободу мысли. У него действительно был острый ум, но вряд ли он смог бы предположить, что Альбедо — пришелец из другого мира, основываясь на полученной информации. Однако Альбедо не собирался давать ему подсказки. Он отличался от путешественника, столь открытого и наивного, готового довериться каждому встречному. И этот мальчик не был Альбедо, который понял, что путешественник прибыл из другого мира через слухи и уже известный ранее факт существования жизни за пределами Тейвата. Когда Альбедо приступил к новой зарисовке, что было отлично практикой во время движения поезда, из-за которого его рука время от времени дергалась, Ал снова заговорил: — Могу я спросить, зачем ты едешь в Восточный Город? — Ради экзамена на звание Государственного алхимика.

__________________________________

Эд не был уверен, что думать о подростке, сидевшем напротив него. Ему не нравилась эта улыбка, слишком искусственная и неискренняя. Подобные люди всегда его беспокоили. То, что он гений — это неоспоримо. Многие алхимики никогда не принимали дерево за живое существо, используя только как вспомогательный материал для преобразования. Но омоложение и воссоздание жизни? Настоящее зрелище. Чудо. Эд не мог поверить, что никогда прежде не слышал об этом человеке. Он должен быть известным алхимиком, судя по тому, как он говорит. Но он не имел на себе серебряных карманных часов и одевался довольно странно. Сапоги до бедер, серьезно? Ответ пришел быстро. Альбедо еще не был Государственным алхимиком, а люди без звания, как правило, не имели славы. Стоило взглянуть на его учительницу, типичную домохозяйку, чтобы убедиться. В любом случае он пробудил в Эде любопытство. — В будущем мы можем стать коллегами, — Эд показал свои карманные часы. — Рад знакомству. Я Эдвард Элрик, Стальной алхимик. — И я Альфонс, его младший брат! Подросток кивнул им по очереди. — Альбедо, — представился он кратко. Эд заметил, что он не назвал им фамилии. Однако он не стал любопытствовать. И все же что-то в Альбедо заставляло его покрываться мурашками. Быть может, его ужасающее мастерство в алхимии или же совершенно нечитаемые бирюзовые глаза и бледное лицо — олицетворение неприступного совершенства и профессионализма. Они уже разошлись с Альбедо, когда он понял, что тот не ответил на его вопрос о Философском камне. Но было слишком поздно.

__________________________________

— Фамилия? — снова спросила женщина за столом регистрации. Альбедо подавил зарождающееся раздражение. — У меня нет… — Послушай, — перебила женщина, сытая по горло, — Меня не волнует отсутствие у тебя фамилии, можешь ее придумать. Но для регистрации нужны имя и фамилия, и я не подам заявку, если ты не назовешь мне второе. Альбедо не знал, чему больше возмутиться: что его отчитали как ребенка, или запоздалому осознанию, что его фамилия могла быть какой угодно. Даже его титулом. — Крайдепринц, — ответил Альбедо. — Пожалуйста, займи место, — вздохнула женщина. — Экзамен скоро начнется. Альбедо кивнул и вышел из-за стола. Альбедо Крайдепринц. Он посмотрел вниз. Хоть какая-то польза от титула, дарованного ему мастером. Войдя в комнату, Альбедо понял, насколько он казался неуместным среди взрослых. Внешностью он походил на подростка, и если Эдвард не солгал об экзамене, то большинство людей готовились к нему на протяжении всей жизни. Письменная часть, затем практическая, для демонстрации знаний. Альбедо был уверен в себе. Когда раздали письменный материал, человек впереди крикнул: «Начинайте!» Альбедо усмехнулся, увидев вопросы. Он с легкостью обвел ответы в безупречные круги. О прохождении этого экзамена столь многие мечтали? Детская игра. Сахароза за несколько месяцев закончила книги на эту тему. Хотя, он должен признать, у Тимея возникли бы сложности. Он закончил экзамен раньше всех, и вскоре солдат, одетый в ярко-синюю форму, сопроводил его в другую просторную комнату, где вдоль стен выстроились наблюдатели. Над ними раскинулась смотровая площадка. Значит, на практическом экзамене будет больше зрителей. Альбедо достал из кармана мел, который ему предоставили при входе. — У вас есть десять минут, чтобы продемонстрировать судьям свои навыки практической алхимии, — объявил экзаменатор, — начинайте. Альбедо чувствовал на себе унизительные и недооценивающие взгляды, из-за чего в нем снова поднималось раздражение. Отработанным движением он опустился на землю и начал рисовать анемо гипостазис в его форме кристаллической бабочки. Потребуется больше материала и матриц, но после активации внешнего круга и перенаправления на пересекающие круги Альбедо смог бы поглотить энергию и преобразовать внутри себя, а потом влить в рисунок. Он не мог сравниться с Сахарозой, которая призывала гиспостазис через благословение Барбатоса или с помощью вечных ветров Мондштадта — обители Анемо архонта, но… «Появись», — приказал он, хлопнув ладонью по земле. Камень истончился, приняв форму полупрозрачных белых крыльев. Кристалл затвердел, сверкая на солнце. Вихрь пронесся по комнате, когда огромная кристальная бабочка пробудилась с взмахом крыльев, требуя внимания наблюдателей. Отсутствовал привычный оттенок бирюзы, характерный для Анемо, оставив только теплое свечение. Вместо искр, говорящих о наличии элементальной силы, в воздухе плавали белые частички мела, потревоженные взмахами крыльев кристальной бабочки. Вальсируя в льющемся из окна потоке света, каждая частичка тускло поблескивала. Альбедо достаточно взаимодействовал с жителями Мондштадта, чтобы различить шок на лицах судей, их отвисших челюстях и огромных глазах. Некоторые смотрели словно зачарованные, некоторые с благоговением, а некоторые страхом. Похоже, он произвел сильное впечатление. Иными словами, ничего необычного. Академия Сумеру стала его частым гостем, стоило продемонстрировать им свои навыки. — Я закончил демонстрацию, — спокойно сказал Альбедо экзаменатору с ровным выражением лица, — когда я могу получить результаты? Экзаменатор взял себя в руки, его выражение лица разгладилось, и он вновь принял чопорный и пристойный вид, подстать форме. Он прочистил горло: — Ну, с наибольшей вероятностью вы прошли, но подтверждение придет завтра не позднее вечера. Пожалуйста, вернитесь завтра на место экзаменации в послеобеденное время. Альбедо кивнул в подтверждение, и направился к выходу из комнаты. Если все пройдет гладко, его финансовая стабильность в этом мире обеспечена. Осталось только найти место для ночлега…

__________________________________

Эд тихо ворчал под нос, выходя из Восточного штаба. Одолжение, черт возьми! Если полковник так хотел разобраться с Лиором, он мог бы сделать все сам. Этот ублюдок приводил его в бешенство. Хотя Эд был готов признать, что зацепка в Лиоре позволила им приблизиться к философскому камню ближе, чем когда-либо прежде. Даже с учетом того, что завтра Мустанг собирался представить его специалисту по биоалхимии. Эд знал, что за глупой ухмылкой и нечитаемыми глазами скрывается амбициозный человек, тщательно продумывающий все наперед. Он относился к тому самому типу коварных ублюдков. Необходимость полагаться на полковника, несмотря на то, что он получал его помощь годами (хотя он никогда в этом не признается), всегда оставляла кислый привкус у него во рту. Эд снова заворчал, направляясь в казармы, где они с Алом остановились. Но замер, увидев Альбедо у входа в штаб. Он потерялся? Эд наклонил голову, щурясь на светловолосого алхимика в замешательстве. Он казался погруженным глубоко в свои мысли, хотя Эд не мог понять по его непроницаемым бирюзовым глазам, о чем он думал. Эд решил не игнорировать Альбедо. Сейчас они могли считаться знакомыми, верно? По крайней мере, он мог бы с ним поздороваться. — Эй, — окликнул Эд. Глаза Альбедо расширились в редком проявлении эмоций — удивления, и снова стали непроницаемыми. — Ах, Эдвард. Эд передернулся: — Просто Эд. В любом случае, как прошел экзамен? — Хорошо, — кивнул Альбедо, — экзаменатор был убежден, что я прошел. Мне сказали вернуться завтра. Впечатленный, Эд присвистнул: — Молодец. Мало кто проходит экзамен с первой попытки. Хотя, если учесть показанное тобой в поезде, это было неудивительно. Альбедо не ответил, а Эд не знал, что сказать. Капля пота скатилась по щеке Эда, пока они томились в неловком молчании. Было ли Альбедо так же неловко, как и ему? Наконец Эд протянул левую руку в перчатке: — Ладно, ничего еще не подтвердилось, но прими мои поздравления. Думаю, мы будем коллегами, — он решил проявить вежливость, надеясь разрядить обстановку. Альбедо слегка изогнул губы в улыбке, явно фальшивой и отработанной, предназначенной для приличия, и пожал протянутую руку. — Полагаю, что так, — спокойно согласился Альбедо, — с нетерпением жду возможности с тобой поработать. Рукопожатие длилось дольше, чем позволяли рамки приличия, но никто из них не спешил опускать руку. Наконец Эд не выдержал. — Ну и? Что ты здесь делаешь? Как долго ты здесь стоишь? — Спросил Эд. Ему было несвойственно начинать или, по крайней мере, пытаться завязать разговор с практически незнакомцем, но Альбедо задел его любопытство еще в поезде. — Я ищу место для ночлега, чтобы переждать до завтра, пока я не смогу воспользоваться казармами, — Альбедо приподнял почти опустевший мешочек с монетами, снова принимая задумчивый вид, в каком его застал Эд. — Однако большинство отелей и жилья в этом районе более… дорогие, чем я ожидал. Он что, нахмурился? Альбедо? Эд фыркнул. В первый раз он увидел на лице Альбедо что-то помимо безразличия или вежливой улыбки. — Ты поэтому был таким задумчивым? Я был уверен, что ты думаешь о какой-то теории или гипотезе, но не о поисках ночлега, — засмеялся Эд. Альбедо нахмурился еще больше, когда заговорил: — Обычно так и есть, но… — Пойдем, останешься у нас с Алом, — перебил Эд. — Мы можем разместить одного или двух гостей. Он не был уверен, почему предложил. Эд ничего ему не должен, да и Альбедо вызывал подозрения, будучи способным так быстро создавать и уничтожать жизнь с помощью алхимии. Но он не мог думать о нем плохо. Пока он вел Альбедо за собой, в бирюзовых глазах застыли эмоции, которые невозможно было точно определить.

__________________________________

Хах. Выходит, существовало больше людей, похожих на путешественника, готовых так быстро и наивно довериться. Людей, предлагающих свою доброту так легко. Людей, готовых довериться Альбедо. Альбедо не мог точно сказать, было ли хорошим это чувство тепла в его груди, которое иногда возникало после объятий от Кли и конфет от Сахарозы.

__________________________________

В дверном проеме показалась голова Эда: — Альбедо, ты распаковался? Стоя посреди комнаты, Альбедо выглядел почти застенчивым, несмотря на отсутствие выражения на его лице: — Начнем с того, что у меня с собой ничего нет… Эд наконец осознал, что у Альбедо даже не было багажа, не говоря уже о сменной одежде или предметах первой необходимости. Он нахмурился: — Не хочешь сходить в магазин? Альбедо покачал головой. — Все в порядке, — заявил он тоном, не принимающим возражений, — У тебя ко мне какое-то дело? — Ох, точно! — Эд ухмыльнулся. — Сейчас время обеда и я не был уверен, что ты знаешь дорогу до кафетерия. Хочешь пойти вместе? Альбедо снова слегка нахмурился: — Они подают большие порции? — Средние. Это проблема? — У меня плохой аппетит. Большие порции теряют вкус и перестают доставлять удовольствие, когда ты уже наелся. Что за обходной способ сказать, что он не любит много есть. Эд отмахнулся. За свою жизнь он повстречал немало странных людей. Альбедо не был исключением. — Можешь попросить порцию поменьше. Или я могу доесть то, что останется. Я всегда хочу есть. Ужин считается удачным, если он посвящен обсуждению принципов алхимии и источников ее энергии. Альбедо не спросил, почему Ала не было с ними, и за это Эд был немного ему благодарен.

__________________________________

— Добро пожаловать, — сказал мужчина с ухмылкой на лице, сложив руки за спину. — Я полковник Рой Мустанг. Альбедо кивнул. — Приятно познакомиться, сэр, — он поприветствовал, стараясь не выдавать своего отвращение ко всей этой вежливости. Он не заботился об этом, когда присоединился к рыцарям Ордо Фавониус. И хотя Варка, будучи веселым человеком, просто посмеялся, Лиза позже предупредила, что он был слишком груб для официальной встречи. Полковник, казалось, удивился приветствию, заставив Альбедо задуматься, не совершил ли он очередную оплошность, несмотря на соблюдение всех советов Рыцарей Фавония. — К счастью, у нас не будет второго Эдварда Элрика, — засмеялся мужчина. — Я Альбедо, не Эдвард Элрик, сэр, — сказал он невозмутимым тоном. Мустанг пренебрежительно махнул рукой в воздухе. — Я считал, что большинство подростков не подчиняются дисциплине и такие же вспыльчивые. Прежде чем Альбедо успел дать ответ, Мустанг достал из-под стола конверт и деревянную коробку: — В любом случае, Крайдепринц, поздравляю со сдачей экзамена на звание Государственного алхимика. Здесь твои серебряные часы, подтверждающие аттестацию. Свидетельство о назначении и подробности устава находятся в конверте. Альбедо убрал часы в карман и вскрыл конверт. Мустанг стоял в ожидании. Этот официальный документ подтверждает, что государство Аместрис, префектура Генералиссимус, от лица Фюрера Кинга Бредли присваивает Альбедо Крайдепринцу звание алхимика Меловой Пыли. — Меловая Пыль? — вслух поинтересовался Альбедо. — Твой титул Государственного алхимика, — объяснил Рой. — Ты можешь представляться как алхимик Меловой Пыли. Альбедо понимающе кивнул. Поэтому Эд вчера представился Стальным алхимиком. Похоже, теперь у Альбедо было два титула, хотя один использовался в качестве фамилии. Как интересно. Несмотря на то, что Меловой принц и Меловая Пыль не совсем одно и то же, титул последовал за ним даже в другой мир. Альбедо одобрил звание. Оно было хорошим. Пылинки маленькие, незапоминающиеся, ветер с легкостью их уносит. Всего лишь остатки некогда существующего. Альбедо собирался остаться незамеченным в этом мире, как эти пылинки. — У Государственного алхимика меньше обязанностей, чем у рядового майора, поскольку страна выделяет время и ресурсы, позволяя заниматься исследованиями. Тебе придется сдавать отчеты хотя бы раз в год, чтобы тебя не выгнали. Остальное время будет разделено между заданиями и исследованиями, — Мустанг сделал паузу, будто осознав что-то важное. — Насколько хороши твои боевые навыки? — Приличный уровень владения мечом… с небольшой поддержкой каменной алхимии. — Придется продемонстрировать в какой-то момент. Но тебя можно отправлять в опасные места? Альбедо кивнул. Несмотря на его замкнутость, он оставался рыцарем Ордо Фавониус и знал достаточно, чтобы победить даже самых крепких Лавачурлов. — Хорошо, — принял Мустанг, — когда ты готов приступить к работе? — Сейчас, — быстро ухватился за возможность Альбедо. — Время всегда ограничено. Я хотел бы начать свое исследование как можно скорее. Мустанг улыбнулся. Альбедо не желал терять времени попусту. — С чего начнешь? У нас есть ресурсы и финансирование, чтобы построить лабораторию в любом желаемом месте. — Сначала необходима информация, — он намеревался собрать как можно больше информации об этом мире, прежде чем делать открытия. Самое главное… — Биоалхимия, — заявил Альбедо. Ему необходимо было знать формы жизни, существующие в этом мире, чтобы выявить отличия от элементальных монстров и хиличурлов, которые обитали в Тейвате. С миссиями на стороне у него не будет возможности изучать их в дикой природе так же, как он делал раньше. А биология — наука о жизни, составляла основу алхимии, которой он занимался. Мустанг моргнул. — По совпадению, Стальной и его брат в настоящее время разбирают предыдущие исследования Шу Такера, Связывающего жизни алхимика. Не хочешь к ним присоединиться?

__________________________________

— Почему мы продолжаем встречаться? — Эд приподнял бровь, когда светловолосый алхимик вышел из черной машины. — Шеф, вы уже его знаете? — Хавок ухмыльнулся. — Это сократит время. Альбедо — новый Государственный алхимик, алхимик Меловой Пыли! — Мои поздравления. Ну? Почему ты здесь? — Просто чтобы ознакомиться с недавними исследованиями мистера Такера. Он специалист в области биоалхимии, а жизнь — основа алхимии, которую я изучаю. Вполне разумно проверить самые последние сведения, прежде чем начинать собственное исследование. Вечно формальная и профессиональная манера речи Альбедо иногда сбивала Эда с толку. Он задержался с лейтенантом Хавоком, пока Альбедо уверенным шагом направился по дорожке к дому Такера. Эд повернулся к Хавоку: — Он… не знает, ради чего мы с Алом здесь, да? Тот в ответ покачал головой: — Полковник ничего ему не рассказал. Он просто заинтересован в «биоалхимии». — Ух…

__________________________________

Нина заглянула в библиотеку. Там был еще один! Он продолжал читать, время от времени переворачивая страницы, в остальном оставаясь неподвижным, словно статуя. Его глаза и впрямь были красивого бирюзового оттенка. Нине очень понравились его глаза. Интересно, как близко она сможет подобраться, прежде чем они что-нибудь заметят или поднимут глаза. Она на носочках подошла к одному из них, тому, который был в доспехах и напоминал большого медведя. Но ее остановила рука на плече. — Братья сейчас работают, — мягко сказал мальчик с красивыми глазами, опускаясь на колени, — они действительно заняты и могут разозлиться, если их беспокоить, понимаешь? Нину невозможно было удержать. — Но мне не с кем больше играть, кроме Александра! — она надулась. Папа иногда уступал, если она так делала, значит, должен быть какой-то эффект. — И папа всегда работает. Я думала, может быть, они поиграют со мной вместо него… Нина поняла, что победила, когда он улыбнулся. — Как насчет этого: я немного поиграю с тобой после того, как уберу эти книги. Она закивала с восторгом, а потом нахмурилась и указала в сторону братьев: — Разве они не расстроятся? Вдруг они хотят поиграть… Альбедо обернулся на братьев. Каждый из них был погружен в книги, бегая глазами по тексту и поглощая теории и эксперименты, подобно Эмбер, перед которой поставили тарелку медового мяса с морковкой. Маловероятно, что есть шанс отвлечь их от книг. — Предлагаю начать игру, — улыбнулся Альбедо. — Возможно, они присоединятся к нам позже.

__________________________________

В процессе игры с Ниной Альбедо установил три факта. Первый. Нина напоминала Кли. Она была полна такого же детского восторга, когда он поднял ее на солнечном цветке и покатал в воздухе. Стоило опустить ее, как она начинала подпрыгивать и выпрашивать: «Еще, еще!». После продолжения одной и той же деятельности на протяжении некоторого времени она уставала и просила что-нибудь новое. Второй. Нина не была Кли. Кли с ее безудержным восторгом была похожа на одну из своих бомб — предсказуемая до определенной степени, но задорная, живая, искрящаяся от энергии. Она была переменчивой и сильной, как ее лесные пожары. Нина, с другой стороны, больше напоминала отвар, которому требовалось время, чтобы закипеть. Она была энергичной и кружилась повсюду, но в то же время была осторожна и опасалась чего-то нового. Однако любопытство всегда побеждало, и она нерешительно приближалась, расплываясь в широкой улыбке, и просила поиграть. Альбедо думал, это было результатом того, что она росла с алхимиком. Если бы Такер знал свое дело, он бы предупредил ее об опасностях и нестабильности экспериментов вокруг. Радовало, что в ней сочетались здравое количество сдержанности и любопытства. Третий. Нина страдала от одиночества. Самое неприятное для него открытие. Было неприемлемо, как Нина продолжала цепляться за руку Альбедо, будто он мог исчезнуть в любой момент. Или слегка хмурилась, стоило ему отвернуться, даже если яркая улыбка не сходила с ее лица. Альбедо не могли разбить сердце по-настоящему в связи с определенными обстоятельствами, но слезы в глазах Нины успешно с этим справлялись. Альбедо дал себе обещание: если он вернется в Тейват, он будет играть с Кли, сколько она пожелает.

__________________________________

Эд переворачивал страницы, но не мог выкинуть смех из головы. Он продолжал звучать почти без перерыва, вынуждая отрывать взгляд от строчки, на которой он остановился, чтобы найти источник звука в комнате. — Еще раз! Еще раз! — хихикала Нина. Эд едва слышал приглушенный голос из библиотеки в подвале, который просачивался через окно, выходившее на лужайку. Он встал, размяв шею и спину, чувствуя себя мешком с картошкой из-за долгого нахождения в одной позе. Возможно, перерыв пойдет на пользу. Ступив за дверь, он тут же оказался раздавлен под весом Александра. — Ал, — выдавил он из-под собаки, — помоги… Все это время Нина, катаясь на спине Альбедо, не могла перестать смеяться. Когда Эд посмотрел вверх, он увидел зрелище, которого никак не ожидал от Альбедо, даже если он знал его только два дня. Улыбка. Не одна из тех отработанных и невозмутимых улыбок — простого поднятия уголков губ для приличия, а настоящая, нежная, добрая улыбка. Ярко бирюзовые глаза, казалось, впервые мерцали радостью жизни, даже весельем. — Привет, Эдвард. Наконец-то решил взять перерыв от книг? Он проворчал, хотя и без злобы: — Не хочу слышать это от тебя. И я ведь сказал, зови меня просто Эд. Ал засмеялся и Эд закипел от злости: — Ты, предатель! Подойди и помоги снять с меня этот кусок собаки! На обратном пути в казармы внутри Эда проснулось любопытство: — Ты неожиданно хорошо ладишь с детьми. Если Альбедо и расстроился, что Эд не ожидал от него хорошего отношения к детям, он не подал виду. Только кивнул. Эд посчитал это концом разговора, и снова уставился в окно на здания, мимо которых они проезжали. — У меня… была младшая сестра, — сказал Альбедо. Не ожидая от него ни слова, тем более чего-то настолько личного, Эд мог лишь кивнуть: — Понимаю. — Она все еще жива! — поспешил заверить Альбедо, будто осознав, что такие слова могут заставить собеседника сделать поспешные выводы. Затем слегка поник: — Возможно. Я просто не смогу видеться с ней какое-то время. — Возможно? — Эд выгнул бровь. — Да… — Альбедо сжал переносицу, — она увлекается играми с взрывоопасными веществами. Слава Богам, ее разрушительность пока не сравнить с Алисой, однако, через несколько лет… — Ха… У тебя интересная семья, — ответил Эд с невозмутимым видом. Альбедо снова улыбнулся своей искренней улыбкой, которую Эд имел удовольствие наблюдать днем. — Действительно, очень интересная.

__________________________________

Первым предупреждением должна была стать тишина. За всю неделю, что они пробыли у них, Нина ни разу не затихала. Она выбегала из дома, стоило черной армейской машине подъехать, и приветствовала Эда, Ала и Альбедо даже раньше, чем Шу Такер. Это должно было быть первым знаком. Вторым — дождь, необычно сильная боль в суставах Эда и огромное количество черных кошек, которых они видели в переулке по дороге сюда. Но случившееся нельзя было повернуть вспять. Они опоздали. Они не могли ничего сделать. И ничего не могут сделать сейчас. Дребезжащий доспех Ала с тусклыми глазами опустился на колени рядом с химерой Нины и Александра: — Простите… Простите, Нина, Александр… — Старший брат? — снова повторила химера. Эд никак не мог восстановить дыхание. Неподвижное тело Шу Такера лежало на земле. Лицо в крови от кулака Эда. Дыра в стене над его головой. Тусклая лампа в коридоре освещала богом забытую лабораторию. На улице набирала обороты гроза. Приглушенный звук грома пробивался сквозь стены. Этот момент навсегда запечалится в голове Альбедо как первый раз, когда он испытал ненависть. Зловещее чувство, словно змея, скрутило его внутренности. Словно фиолетовая энергия проклятого меча, который он подарил путешественнику. Недвижимая и напряженная, нестабильная и холодная. Сила, для которой Альбедо понадобились все усилия, чтобы не позволить ей взорваться и поглотить его. И все же внешне он казался скованным холодом. Бирюзовые глаза прищурены, белое, словно мел, тело абсолютно неподвижно. — Черт возьми! — взревел Эд, обрушивая еще один сильный удар на стену. Здание затряслось, и из трещин в потолке посыпалась пыль. В бешенстве он выскочил за дверь. — Брат! — выкрикнул Ал. — Иди, — наконец сказал Альбедо, — я присмотрю за ними. Ал кивнул и поспешил за своим братом. В это же время Альбедо упал на колени рядом с химерой. — Мне жаль…

__________________________________

Ал наконец осознал, что имел в виду Эд, когда назвал Альбедо пугающим. Конечно, алхимия Альбедо была ужасающе искусной и отточенной, вызывая желание исследовать ее и расшифровать в обоих братьях. Но только что? Когда Альбедо, застывший неподвижной статуей, заговорил? В глазах Альбедо кружила метель, голос был пронизан холодом. Ал никогда раньше не видел Альбедо таким. И он надеялся, что никогда больше не увидит.

__________________________________

Альбедо проглотил неприязнь. Сейчас самым важным было понять, как помочь Нине, а Такер уже испытал свою долю боли. Все, что мог бы сделать Альбедо, бледнело в сравнении со следами от кулака Эда. Прежде всего, ему нужно узнать, как Такер это сделал. Если он сможет определить его шаги, то есть вероятность обратить процесс. У любого были бы трудности с этим, но, возможно, Альбедо смог бы- — Кто там? Покажись! — Альбедо поспешно свернул беспорядочные заметки и сложил их в карман. — Только мы, Меловая Пыль. Спокойно. Значит, Мустанг. Альбедо застыл в напряжении, когда больше военных вошло в лабораторию для зачистки. — По крайней мере, ты справляешься с этим лучше братьев, — вздохнул Мустанг. — Эд едва может говорить. — Его можно понять. Вероятно, раньше он не видел подобного, — размышлял Альбедо. Эд был юным и наивным. — А ты? Альбедо не мог дать ответ. Все сказанное Такером было в его защиту против Эда. Разве это не обязанность алхимика? Превращать неизвестное в известное любыми возможными способами? Монстры, с которыми он сражался и изучал. Формы жизни, его же руками созданные и уничтоженные. Все это было продуктом науки, как и Нина сейчас. Да и сам он был всего лишь продуктом науки. Как Нина. — Что ее ожидает? Мустанг пожал плечами. «Она станет собственностью государства, как образец исследования. Такер может продолжать изучать ее, сколько захочет. Либо же ее передадут другому алхимику или лаборатории. — Позвольте мне забрать ее, — сказал Альбедо. Мустанг посмотрел на мальчика. Тот был совсем непохож на сломленных Элриков, когда они сидели на ступенях штаба. Его бирюзовые глаза пылали яростью и решимостью. Мустанг усмехнулся. Как бы Альбедо не пытался скрывать свои эмоции, притворяясь неподвижной статуей, его глаза не могли обмануть. — Мистер Такер получает на нее преимущественное право, — сказал Мустанг, — если он согласится, можешь забрать ее. — Нет, нет, нет! — бешено закричал Такер, наконец приходя в сознание. Его раны уже обработали. Он напугал солдатов, когда, спотыкаясь, направился к молодому алхимику. — Я защитил свое звание Государственного алхимика, чтобы мы могли жить счастливой жизнью вместе. Она моя дочь! Я не позволю тебе забрать ее! — Ради «нас»? Альбедо, наконец, позволил ненависти внутри себя вырваться наружу. Его кровь закипела, и он закричал: — Ты сделал это ради самого себя. У тебя нет на нее прав, ты не имеешь права даже называть ее дочерью. Ты вызываешь у меня отвращение. — Посмотрим, чего хочет Нина! Она все еще моя дочь, она пойдет с папой, правда? Нина, несмотря на внешность, напоминающая потерянную маленькую девочку, крутила мордочкой между своим отцом и мальчиком с красивыми глазами. В первом она рассмотрела себя, кричащую до хрипоты, когда голубые молнии окружили ее и Александра. Безумный взгляд отца, который она видела единожды, давным-давно, когда ее мать крикнула, что уходит. Где-то в глубине души Нина знала, что мама на самом деле не уходила. Никогда не ступала шага за дверь. И она взглянула на Альбедо, в его холодные бирюзовые глаза, которые почему-то казались теплыми. Перед ней появилось видение, будто она кладет два пальца на пульс Альбедо, когда он показывал ей жизнь и тепло: «Разве не удивительно, Нина?». Она видела, как прекрасный каменный цветок поднимался и разворачивал золотые лепестки. Его сильные руки, когда он показывал ей, как безопасно взобраться на него и спрыгнуть. Руки, которыми он ловил ее каждый раз. Она посмотрела на Альбедо. — Брат… — сказала она, — брат… — Решено, — заявил Мустанг. — Шу Такер, ваш эксперимент был конфискован государством. Право собственности будет предоставлено алхимику Меловой Пыли. Идите и приведите себя в порядок.