/∆\

      Омерзение. Это испытывает Хайди, каждый раз открывая глаза после “сна”, который отличается от привычного для обычного, живого человека. Здесь, в раю, нет таких понятий как жажда, голод или усталость. Ты не можешь спать, все что тебе доступно — лежать смирно, стараясь ни о чем не думать, давая мозгу передышку… Просто серая абсолютно белая жизнь. По ощущениям расписанная посекундно, где каждый пункт представляет собой страдания, которых не было даже в аду, через который пришлось пройти из-за своей жадности при жизни.       Парень охотнее согласился бы на вековые пытки, чем отсутствие чего-либо, что дало бы вновь почувствовать себя живым. Общение с другими душами уже порядком измотало, ведь даже они, в конечном счете, уйдут в небытие, оставив Хайди вновь одного. Да и сложно общаться, находить темы для общения в месте, в котором ничего нет, ничего не происходит. Тем более после веков общения.       Брюнет часто подмечал ангелов, что следили за душами, пытался контактировать, но те либо просто игнорировали, либо сразу уходили. А ведь была надежда, что вечные жители этого места могут стать хорошими собеседниками, которые никогда не исчезнут, всегда смогут рассказать что-то новое, благодаря тому, что спускаются в бренный мир. Но раз и этот вариант оказывается провальным, то остается просто уйти. Туда куда никто не отправлялся, в те края, которых даже ангелы не видели.       Миновало несколько веков, как бывший “король” — так его называли партнеры, из-за влияния эквивалентного монарху, — плетется в одном направлении, пытаясь найти нечто, что помогло бы сбежать отсюда. Ведь когда он вел дела при жизни — всегда было что-то наподобие лазейки, позволявшей провернуть то или иное дело. Так может и здесь будет такое? Но нет, рай большой… Даже слишком…       Но тягомотину изредка, пару раз за несколько дюжин лет, разбавляла Кэтрин, ангел, что стремится стать архангелом. Появлялась и рассказывала о том, что происходит на земле, какие “великие” люди попали в рай и как мечтает стоять плечом к плечу с Михаилом. Как нравится ее работа ангела.       Хайди даже не заметил, как привязался к ней, к их разговорам, которые тянулись часами, пока ангел не была вынуждена вернутся обратно, вновь оставляя парня в гордом одиночестве. Будь возможность, то он считал бы дни или даже годы до следующей встречи. Но вместо этого лишь смотрел вперед, думая о дороге. ***       На прежде белом горизонте стало, будто сквозь пелену тумана, проявляться нечто гигантское и черное. Хайди насторожился. Такое происходит впервые за больше чем…       «Чем сколько?» — вопрос ударяется об черепную коробку провоцируя осознание того, что произошло с брюнетом. Точнее. Что сделал он сам. Принял спонтанное решение уйти бог знает куда, и то, возможно, даже самому богу неизвестно, что сейчас открывается перед Хайди, потратившим века на этот путь.       Парень пытался переварить то, чего не замечал, то как игнорировал абсолютно все веками. Застыл напротив этой стены, настолько черной, что из-за этого, а также отсутствия на ней каких-либо неровностей, складывалось ощущение, что здесь обрывается рай. Сейчас, его память была такой же. Тьма тьмущая, вся дорога, за исключением разговоров с ангелом, превратилась в какое-то однородное, гладкое месиво где в каждой ее части Хайди лишь плетется словно живой труп, по неизменному плоскому белоснежному ландшафту в такой же белой одежде: рубахе да брюках.       «Разве я не должен был раствориться? Исчезнуть как то было с остальными? Или же я настолько особенный, настолько провинившийся, что обязан страдать и в раю?» — размышления вызвали нервный смешок, за которым следовала череда частых вздохов, глаза бегали по тьме стены. За что ему все это? Он не так часто брал взятки как его ”друзья”, не так много убил, не так много грехов совершил, как то делали другие, так почему?       Но ответа не было, только лишь гнетущая тишина с приглушенными мягкими звуками. Это молчание злило, до скрежета зубов, до впивающихся в кожу ногтей, до резких, непроизвольных движений. Например как удар по так удобно стоящей перед ним стене.       Быстрый замах. кулак направляется в сторону черного барьера, окончившего его путь. Но рука прошла дальше, а из-за смещенного центра его потянуло в пучину того, что он посчитал стеной. Впервые за долгое время… Нет. Впервые с момента смерти Хайди испытал страх. Страх за свою жизнь.       Но что-то мягкое хватает брюнета за запястье и оттягивает обратно. падает на белый пол, ничего. У парня сохраняется учащенное дыхание от страха за свою жизнь, вызванную еще оставшимся инстинктом самосохранения.       — Т-т… — раздались женские с нотками возмущения заикания, — Ты жить не хочешь? — в голосе ангела читалось явное недоумение, точно также как и на ее лице, которое вскоре погрязло в сомнениях. Брюнетка смотрела в пустоту, пока руками держала свои плечи, чуть выше локтя.        «“Жизнь”?» — переспросил про себя Хайди, крайне быстро успокоившийся и ныне смотревший с вновь вспыхнувшей злобой, которая к сожалению не имела чего-то, что помогало ей разгореться. Ведь ангел перед брюнетом была единственной, после первого века нахождения здесь, с кем было приятно общаться, встречи с кем он ждал. Парень сделал глубокий, громкий вздох, привлекая внимание собеседницы.       — Жизнь? — устало спрашивает Хайди. — Да какая это жизнь? Скорее существование у которого нет никакой цели. Слоняешься туда сюда… Просто потому что. — голова опущена, но брюнет делает слабые кивки, подчеркивая некоторые слова. Руки свисают с колен.       — Знаешь… — робко начинает девушка. — Я все таки приблизилась к тому, чтобы стать архангелом, — голос какой-то испуганный, но в тоже время радостный. — Пока, конечно, стала только полу-архангелом, но… Я уже не знаю… — делает паузу, за которую брюнет вспоминает те разговоры и мечту ангела. — Боюсь не смогу нести подобный груз… Знаний, осведомленности. Хайди, — он поднимает взгляд на девушку. Из ее глаз текут слезы, много слез. По спине пробегают мурашки, раньше такого не было. — Что делают люди, когда весь их мир рушится в считанные мгновения? — вопрос не риторический, нужно обязан дать ответ. Но в голове нет наставлений, нет даже идей, как помочь Кэтрин.       — Я сам не знаю, — смотрит в пустоту. — Будь живым, то, наверное, сдох бы, чтобы покончить со всем. Но, — Хайди хотел сказать, что «но тебе же такой вариант не подходит», пока не обратил на то, с каким отчаянием на него смотрела брюнетка. Обратил внимание на цвет глаз, так похожий на его собственные, только отзеркаленные, ровно как и они сами. Один — человек, другая — ангел. Находятся по разные стороны бытия, но пришли к одной развилке: терпеть или умереть. — Кэтрин, — продолжает спустя продолжительное молчание, — Что же ты такого узнала?       — Правду о Боге. О том, зачем создал вас, людей, ад, лимб, рай, нас, ангелов… — руки сильнее впиваются в плечи. — А я им так восхищалась… Даже больше чем Михаилом… А он оказался таким… — дальнейших слов выдавить уже неспособна. Начинает молчать. Брюнет решает не мешать, стараясь урегулировать хотя бы свои мысли. ***       Хайди сидел на краю мира, свесив ноги в пустоту, но смотрел на сидящего сбоку ангела, что не решалась усесться подобным образом. После признания они не сказали ни слова, просто молча дали друг другу прийти в себя, собраться с мыслями. Которые так и не находились. Парень уже разучился как-либо поддерживать и был бесполезен. В свою очередь ангел была растерянна. Ее убеждения дали трещину в ней самой. Глубокую, протяженную и разветвленную. Такую, которую нельзя игнорировать, такую, которая продолжает разрастаться с каждой мыслью.       Пусто. В голове. Отсутствие идей лишь разогревало мерзкие ощущения внутри. Слабо прикусывал язык, иногда делая это с большей силой. Простая привычка, проявлявшая себя в стрессовых ситуациях. При жизни это вызывало небольшую боль, помогавшую сконцентрироваться. Но в раю нет боли и эти действия не имели никакого смысла.       — Может, — неожиданно для них двоих раздался голос брюнета, озвучившего мысли вслух. Подсознательно посчитал и принял решение, что раз не может дать совет, то можно сказануть первое, что взбредет в голову. — Ну его? Бросить все и… Закончить со служением “Богу”, — перед широко открытыми глазами всплывали картины прошлого, когда еще не успел умереть. — На моей памяти были сотни тех, кто принимал подобный удар. Их внутренний мир, их идеалы медленно рушились, но не это было важно. В момент, когда они решили смириться с этим — они и умерли. Осталась лишь… Оболочка, — Кэтрин повернулась к своему другу-мертвецу, смотря растерянно, отстранено. — Были и те, кто игнорировал, продолжая бороться внутри себя. Но эта борьба лишь делала хуже, разрывая человека изнутри. Сами они трескались, походили больше на фарфор, хотя скрывали это за ширмой уверенности. — девушка пододвинулась ближе. Брови были слегка нахмурены. Стала понимать к чему ведет собеседник. Хайди сделал внушительную паузу, отсел подальше от края. Его ладонь легла поверх сжатой в кулак руки ангела. Их взгляды встретились и брюнет вздохнул. Продолжил.       — Но среди всех них нашелся тот единственный, чью позицию я и перенял. Кристиан. Парнишка, чью семью в детстве убили на его глазах. После попал к какому-то аристократу, который воспитал как родного сына, с любовью и заботой, но при этом и с крайней степенью контроля, убедив мальца в необходимости этого. Спустя года, юноша жил припеваючи, не знал бедности, отлично выполнял свою работу, но всплыло то, что по вине этого аристократа и была убита семья Кристиана. — Хайди стиснул челюсти, вдыхая сквозь зубы. — Он проигнорировал, сделал вид, что ничего не знает, а по ночам — сидел на кровати, уставившись в пол, по несколько часов. Прогонял полученную информацию раз за разом, пока одним днем не выдержал. Бросил все дела, направился ко мне. Передать последние слова о том, что устал, нет его сил смотреть на это сквозь пальцы. Я тогда слабо что понял, сам был уставший от жизни, но напоследок Кристиан сказал, что лучше «напьется крови живой да помрет в тот же день, чем до конца жизни будет падалью питаться». — брюнет встал, слегка кряхтя, и подал руку подруге. Сделал долгую паузу, ожидая пока та встанет. Кэтрин лишь ждала итога истории.       — Я рассказал это, только лишь для последней фразы моего старого друга, — посмотрел в пустоту. — Может тоже прекратим питаться мертвечиной и узнаем, что по ту сторону рая? — Кэтрин в мгновение ока нахохлилась, по спине пробежали мурашки, а крылья более не были столь аккуратны. Ангельская привычка. — Тебе же не нравится то, что ты узнала, так почему бы не попытаться сбежать? Перестать травиться дохлятиной. Вдруг там нас ждет нечто лучше этого места? Да даже если мы умрем, только ступив туда, — это всяко лучше чем оставаться здесь. — глаза разный цветов бегали туда-сюда, брюнетка пыталась выбрать свой путь.       Хотя, если быть более точным и… “верным”, подсознание девушки лишь искало оправдания, чтобы не идти в эту пугающую до дрожи неизвестность. Инстинкт самосохранения также способствовал этому, но Кэтрин все же взяла вытянутую Хайди руку. Парень тут же сделал шаг в пустоту, утягивая девушку за собой.