XIII. Evil Fate

— Какого хрена ты встречалась с ней, тупая ты сука?! — мужчина грубо толкает её спиной в зеркало. Женщина издаёт что-то похожее на хрип, а после умолкает, продолжая прислоняться спиной к разбитому стеклу. Лопатки неприятно саднило, спину жгло от недавней порки. Этот мужчина — её наказание. — Если я ещё раз увижу тебя рядом с ней, одними синяками не отделаешься. Ты поняла меня, сучка? — она молчит, смотря в пол. Ей страшно поднимать на него глаза, она боится столкнуться с тем презрением от которого бежала всю супружескую жизнь. Мужчина грубо хватает её за руки, дёргая вверх, тем самым вынуждая смотреть на него. — Поняла? — она слабо кивает, и он наконец отпускает её, направляется к двери. — Это будет тебе уроком. — Когда девушка понимает, становится слишком поздно — дверь захлопывается, оставляя её одну в полном мраке. Один акт насилия может быть искоренен только другим таким же актом. Карл Маркс Она помнит тот день. День, когда всё началось. Будто Бог насмешливо послал все возможные несчастья молодой девушке в одно время…       Молодая девушка судорожно всматривалась в то, что держала в руке. На несколько секунд она перестала дышать. Она беременна. У неё будет маленькое чудо. Но отцом этого чуда станет настоящее чудовище. Тело всё ещё неприятно отзывалось на чужие прикосновения. Казалось бы, этот монстр отпустил её, привязав к себе навсегда. Она не хотела. Не хотела, чтобы её ребёнок рос с таким человеком. А если гены возьмут своё? Думать о таком было страшно. У неё ушла неделя, чтобы всё обдумать. Всего неделя, чтобы принять решение пойти в клинику и избавиться от него пока не поздно. Этого не должно было произойти. И прошло всего пол часа, за которые в палату врывается её мать. Разговора не последовало, лишь одна брошенная фраза: «Ребёнку быть». Сил противиться не было. Её забрали в тот же день. За семейным ужином «любящие» родители ошарашили её ещё более невероятной новостью — Данте пришёл к ним на ужин. Свататься. Последний месяц он провёл в тюрьме, ожидая наказания за свои преступления. Однако, отец девушки, как говорится из жалости к дочери, договорился с кем надо и того отпустили на время (срок скостили). И это было начало.начало того кошмара, в котором она жила до сих пор. Они поженились, Данте отбыл срок. Жизнь начала налаживаться, вот только синяки практически не сходили с её тела. И она терпела. Терпела, пока чаша не переполнилась, и вода не залила собой всё вокруг.       Женщина аккуратно приоткрывает дверь комнатки, на носочках ступая по мягкому ковру. Маленькая девочка мирно посапывала в кроватке, видя десятый сон, понятия не имея, что происходило в соседней комнате. Ребёнку это видеть точно не надо. Рэйчел присаживается на корточки, убирая прядку с личика дочери. — Прости меня, Кристина, — почти шёпотом проговаривает женщина, поглаживая светлую головку спящей дочери. Рука начинает дрожать, а слёзы непроизвольно катятся по щекам, падая на одеяло. — Мамочка всё исправит. — Женщина медленно поднимается с места. Она выходит с комнаты, плотно закрывая за собой дверь. Медленным размеренным шагом идёт в свою комнату, достаёт с тумбочки тёмный пузырёк и направляется вниз, надёжно пряча его в руке. Она положит этому конец.       Агата заказывает две чашки латте, выбирая самый дальний столик. Утром Рэйчел разбудила её телефонным звонком, приглашая встретиться и серьёзно что-то обсудить. Вставать сегодня особенно не хотелось, особенно выпутываться из мягких объятий мужчины. За прошедшие несколько дней они немного сблизились. Они чаще выходили куда-то вместе — будь то кино, галерея или даже супермаркет. Каждое утро он готовил ей завтраки (иногда это было что-то подгоревшее). И каждый вечер они проводили за просмотром нового фильма. Но, как говорится, выбора ей никто не оставлял. Тон подруги был всё таким же серьёзным, будто она собиралась провернуть какую-то авантюру. И вот наконец в дверях появляется высокая, уверенная в себе коротко постриженная женщина. Рэйчел направляется к ней, и Агата подмечает некоторые изменения в её походке — плечи слегка опущены, шаги короткие. Сама женщина несколько раз оглядывается, будто ожидая чьего-то прихода. Агате такое поведение показалось странным. Наконец, подруга садится перед ней, давая девушке возможность разглядеть такой родное, но слегка изменившееся лицо. Брови слегка нахмурены, глаза потеряли прежний блеск. Круги под глазами замазывай или нет — всё равно видно. Волосы выкрашены в угольно чёрный, виднеется несколько седых волос, что для её возраста нестандартно. Сама она кажется какой-то измученной и нервной. Но вопреки всему они здороваются как ни в чём ни бывало, начинают обычную беседу. Девушки разговаривают обо всём — работа, учёба, отношения. Когда речь заходит об отношениях, взгляд её тускнеет, навевая некую печаль. Наконец, Агата изрекает: — Я конечно рада, что мы встретились, но ты хотела о чём-то поговорить, — она подмечает, как взгляд подруги уходит сначала куда-то вправо, потом в противоположную сторону. Что-то не так. Она явно нервничает, закусывая губу. — Понимаешь, — Агата придвигается ближе, всем видом показывая, что готова её слушать. — Я не хотела выходить за него. — Наконец изрекает подруга. Глаза её наполняются слезами, вот-вот готовыми испортить макияж. — Я…я забеременела и хотела избавиться от ребёнка. — Она делает несколько вдохов, давая себе успокоиться. — Но родители настояли. Мол, такая дочь — позор для семьи. Мне ничего не оставалось. Но это стало настоящим Адом. Каждый раз, каждый чёртов день он напоминает мне, как я хотела его засадить, как помогла тебе сбежать. И я…о Господи, Агата, прости меня. Я такая дура. — Она больше не сдерживается, позволяет слезам катиться по щекам, прижимаясь к единственному родному человеку рядом. — Её зовут Кристина. Мою девочку. Ей два года. Она такая хорошая, ты не представляешь. Маленькая звёздочка. — Рэйчел несколько раз всхлипывает. Подруга только сильнее прижимает её к себе. Она знает, что это такое — жить с Данте. Отдавать себя всю, не получая взамен ничего. Жить в постоянном страхе, не убьют ли её завтра. Но она смогла расправить крылья и выбраться из этого кошмара, перечеркнув свою жизнь на «до» и «после». И та женщина рядом с ней — её ключ к спасению. И, если она может что-то сделать для неё, то непременно поможет. Как она когда-то. Но женщина отстраняется, ещё несколько секунд смотря перед собой, размазывая тушь по щекам. Рэйчел опускается на пол, делая поклон, чем вводит подругу в ступор. — Агата, я всего лишь прошу тебя, — дыхание её становится сбивчатым, но она продолжает: — нет, умоляю…       Девушки расходятся через пару часов, вдоволь наговорившись. На душе у Агаты неприятный осадок. Что-то липкое и тёмное поселилось внутри, будто предостерегая об опасности. Но она не понимает в чём дело, отвлекшись на их недавний разговор. Данте, ребёнок… В это всё ещё слабо верится. А ведь всего три года назад они были детьми. Ещё совсем ничего не знали об этом мире, о его жестокости и о людях. Из-за своего предчувствия она не может уснуть. Ей снится кошмар. В нём Рэйчел отчего-то сильно плачет, после чего падает в темноту. Сон был настолько реальным, что она не сразу понял, что уже проснулась. Девушку будит звонок на мобильный телефон, от которого у неё перехватывает дыхание. Руки непроизвольно начинают дрожать, от чего мобильник падает на одеяло. Агата хватается за волосы, не в состоянии принимать решения.

Предчувствие не ошиблось.

— Дорогой, ужин готов, — женщина в красном облегающем платье проходи к столу, наливая себе бокал вина. Губы плотно сжаты. Ей страшно как никогда. Мужчина проходит в комнату, попутно целуя жену. Иногда он бывает милым. Они почти приступают к трапезе, когда в столовой появляется Марта — одна из горничных. Девушка завистливо смотрит на убранство хозяев, роняя слюни на еду. — Хочешь попробовать, Марта? — Данте издаёт что-то похожее на урчание, приманивая к себе девушку. Рэйчел судорожно сжимает платье. Марта кивает и подходит к хозяину, её глаза блестят. Мужчина по-хозяйски сажает её себе на колени, кормя со своей порции. Девушка жадно проглатывает пищу, пока женщина напротив дрожит от страха. Ещё пару минут они переговариваются, и, наконец удовлетворившись, Данте отпускает молодую служанку из своих объятий. Марта нехотя встаёт, делает пару шагов и сразу же падает, пока её рот наполняется белой пеной. Рэйчел судорожно соображает, что делать. Секунда на размышление и она срывается с места, как лань, за которой гонится охотник. — Отравить меня вздумала, дрянь? — Она не успевает выбежать из комнаты, как её с силой прижимают к ближайшей стене. — Сучка. А я хотел быть милым с тобой. — Он боль но хватает её за волосы, таща по лестнице вверх. Женщина упирается, пытается ударить, но страх окутывает её и парализует. Они достигают верха лестницы, и ей удаётся наконец прийти в себя. Рэй перехватывает его руку своей, больно кусая за кисть руки. Мужчина взвывает от боли, с силой отталкивая её от себя. Его жена катится вниз по лестнице, несколько раз ударяясь головой об углы. Она закрывает глаза, больше не в силах бороться с темнотой, так манящей её. — Мама? — Агата, я всего лишь прошу тебя, — дыхание её становится сбивчатым, но она продолжает: — нет, умоляю…позаботься о моей дочери. Сделай так, чтобы он никогда не тронул её. Умоляю тебя.       Только сейчас до неё доходит смысл сказанных подругой слов. Только сейчас она осознаёт, каким чудовищем является её бывший. Только сейчас, в надёжных объятиях Александра она осознаёт всю горечь своего положения. В этот момент её прожигают два маленьких опала, смотрящих прямо в душу. Маленькая Кристина, ещё не совсем понимающая, что происходит и кто все эти люди, тихонько зовёт маму. Беленькие волосики неаккуратно торчат из стороны в сторону, губы её слегка подрагивают, а глаза по новой наполняются слезами. Она снова и снова продолжает звать маму, в надежде, что та ответит. Но всё тщетно. Рэйчел Линд находилась в состоянии комы и неизвестно очнётся ли. Маленькая Кристина плачет взахлёб, прижимаясь ближе к незнакомой до этого тёте. Агата прижимает маленькое тельце к себе, укрывая её ото всех, пока сама опирается на крепкую мужскую грудь.       И её ломает. Никогда в жизни она не чувствовала такого. Агата Харрис — не жилец. Её сердце вырвали и скормили гиенам, а её саму похоронили вместе с ней. По-другому не может быть. Из горло вырывался жалкий писк. Грудь больно сдавливало, будто сердца там и правда уже нет. Мужские руки только сильнее сдавливали её, не давая забиться в новом припадке. Мужчина крепко прижимал её к себе, не давая причинить себе ещё больший вред. Он молчал. Его девочка страдала так, что горло уже осипло и получалось выдавить из себя только что-то похожее на скулёж. Холодные слёзы неприятно стекали ручьями по щекам. Такие же безжизненные, как она. Та, кто когда-то подарила ей свободу. И только две вещи напоминали ей о её теперешнем долге — лежащая перед ней практически безжизненная подруга и бумага на передачу опеки. Сегодня Агата Харрис официально стала опекуном Кристины Линд. Иногда лучший способ погубить человека — это предоставить ему самому выбрать судьбу.