Часть 1

Шумная жизнь пионерского лагеря и его злоключения проходят мимо лопоухого мальчика с сачком. Он воспитанный и хороший на самом деле, просто ни с кем пока не сошелся во вкусах, знают о нем мало, в том числе и воспитатели, которые только отмечают его незаметность. Говорят, любит подолгу читать вечерами вместо разговоров со сверстниками и ловить бабочек днем для своей коллекции. Так уж сложилось, что за этот отдых он натыкался на разные интересные ситуации, которые никак не мог для себя объяснить логически, потому думал, что нет ничего зазорного, если в очередной раз спросит: — А чеэта вы тут делаете? — он всякий раз останавливается, раскрывает глаза пошире и глупо улыбается. Вопрос вырывается из него не потому, что ему интересно, а потому, что, кажется, так принято говорить в тех ситуациях, когда что-то непонятно. Кажется, это его стремление понимают. Ведь оно вызывает раздражение у всех. — Иди, иди отсюда, — говорят ему хором пионеры, не желая ничего объяснять. Никто его не боится и не воспринимает всерьез, да он в принципе и не против. Мальчик с сачком, уходя от очередного непонятного ему явления, только пожимает плечами. «Ну, не очень-то и интересно», — кривится он, уже собираясь напасть на след очередной бабочки. Только вот вопросы о насущном встают перед ним сами собой: «Почему все что-то делают так, что мне ничего непонятно? Неужели нельзя хоть раз внести в мир ясность?» Он замирает и сачок выпадает из его пальцев, а бабочка свободно порхает себе с цветка на цветок. Слышал он когда-то, что в больших коллективах обычно нарастают самые захватывающие интриги. Так говорила ему, кажется, бабушка… или мама… или папа… Ну, слышал он, что Иночкина вроде как заставили покинуть лагерь за то, что тот речку переплыл, ну вроде уловил краем уха о том, что ребята после этого решения стали какими-то смурными и чаще шепчутся. Что тут такого? Это разве интрига? Хмурится мальчик с сачком, губы поджимая. «Не, интрига — это когда что-то меняется кругом», — напутственно говорит он сам себе, собираясь обратно к книжкам и плюя на сегодняшнюю охоту. Лето, говорят, без малого — это маленькая жизнь. Нечего ее тратить на недомолвки. Столько интересного кругом. Случайно он слышит голоса под сценой-трибуной, повторяется диалог: — «Чеэта вы тут делаете?» — «Иди, иди отсюда!», так и не проявляет он настойчивости, просто усмехается, уходя. В столовой все переглядываются и прячут еду — мальчик пока без сачка сосредоточенно ест. В кинотеатре вслед громкому появлению товарища Дынина, происходит что-то непонятное с целью скрыть нелегала — мальчик, прижимая к груди сачок, крепок спит, так как не понимает кинематограф. В момент подготовки к Родительскому Дню, пионеры ловят свинью в актовом зале — мальчик, убегая из-под надзора, хватает сачок и идет на поляну к бабочкам. Нет никакого понимания в его голове того, что самое интересное кроется в мелочах. Он зациклен на своем. Никто ему не товарищ, и никто ему не компания — сам по себе. И он вроде как и не против. — Чеэта вы тут делаете? — А мы, мальчик, речку перепрыгиваем. Впервые он получил ответ на свой простой вопрос. Радость вырывается из него протяжным: «А-а-а-а-а-а!», так словно ему и сказать нечего. В тот же момент, вдохновленный примером, сразу же веря в сказанное, он делает один большой прыжок. Полет реален, не обманули. Он искренне улыбается не пойми чему, ни о чем не думая. Ну, какая тут интрига? Зачем это все? Чего его отсылали всякий раз? Просто — речку перепрыгнуть. И все же ответил ему не его сверстник, а человек в четыре раза старше него.