Светский вечер

***

      Холодный ветер проходил даже через плотную ткань военной формы и вызывал неприятную дрожь по всему телу. Это раздражало. Японская Империя ни в коем случае не должна была трястись перед своим непосредственным начальником, либо лучше сказать союзником. Однако осенняя прохлада совсем не сбавляла обороты и продолжала усиленно бороться с выдержкой девушки. Та не выдержала и чихнула, пусть и совсем тихо, но это заставило стоящего рядом Третьего Рейха взглянуть на неё. Японка прокляла погодные условия в очередной раз. — Тебе холодно? — твёрдо спросил нацист, пронзающим взглядом сверля дыру в своей спутнице, что сегодня сама вызвалась сопроводить его до места собрания. — Нет, мой фюрер, — моментально ответила азиатка, выпрямившись. На самом деле ей не нужно было отчитываться перед ним и вообще в чём-либо уступать, ведь Рейх не был выше её по статусу, а потому она вполне могла обращаться к нему даже на «ты», но особые обстоятельства не позволяли девушке так себя вести.       Нацист видимо остался удовлетворён её ответом, а потому продолжил идти размеренной походкой, разглядывая жёлтую листву, что парила с одной стороны дороги на другую. Видимо это занятие для него было интереснее, чем поддержание диалога с союзницей, что могло бы напрягать её, однако она не видела в этом ничего такого, ведь сама являлась не самой разговорчивой личностью. Отнюдь, часто даже сам Рейх еле доставал из неё больше, чем пару коротких предложений. Так они и продолжали идти, пока он вновь не обратился к спутнице. — Этот лист сперва плотно висел на своём дереве, но потом улетел от него и теперь… — нацист с силой раздавил очередной листок, что попался ему под ногу. Под нажимом каблука, листок совсем потерял свою форму и цвет, став коричневым, грязным и совсем неприглядным. — И теперь этот листок раздавлен. Не приходит ли тебе вывод из этого? — Третий Рейх с некой остротой взглянул на ЯИ, на его губах вот-вот должна была проявиться ухмылка, но пока она ждала своего часа. — Сохранять верность, — как мантру произнесла Империя, её взгляд на несколько секунд опустел, а потом она пришла в себя, видимо поняв, что такой ответ звучал странно. — Я не собираюсь предавать вас, мой фюрер. И не собираюсь становиться жалким листком, — видимо это было то, что он хотел услышать, и улыбка наконец появилась на его лице. — Мне было важно это знать. Ты ответила как всегда правильно, — немец был очень доволен своей подчиненной, но в большей мере собой, что смог обзавестись такой союзницей. Японская Империя это понимала, но никак не могла успокоить сердце, что внезапно забилось чаще только от одной похвалы со стороны фюрера.       Как раз к тому времени, когда девушка полностью взяла себя в руки, показалось огромное здание, где собралось множество стран с разных уголков света. Этот банкет устраивал Соединённые Штаты Америки в одном из своих многочисленных особняков, ЯИ это казалось подозрительным. С чего бы ему устраивать такой праздник посреди военных действий? Так ещё и приглашать главных зачинщиков этой самой войны как специальных гостей? И почему Третий Рейх вообще согласился на этом предложение? Разве всё это звучит не слишком подозрительно? Однако Японская Империя просто не могла сомневаться в решениях союзника и лишь решила подстраховаться: пойти вместе с ним на случай, если его нужно будет защищать. Единственное, что хоть как-то успокаивало — на подобных мероприятиях любые акты насилия под строгим запретом. Также уже давно было решено, что страны никак не должны влиять на исход войны, то бишь, одна страна не могла зарезать вторую, чтобы выиграть. Все действия осуществлялись лишь с помощью жителей страны/подчинённых. Потому встречаться с другими странами было не так уж и опасно, однако ЯИ начинало трясти лишь от одной мысли, что Рейху придётся стоять одному в окружении СССР, Великобритании, Франции, так ещё и США в придачу как главный организатор мероприятия. — Мой фюрер, могу ли я спросить у вас кое-что? — подала голос Империя. Нацист удивился этому, ведь обычно та не спешила заводить разговор первой без особой на то надобности. — Валяй, — спокойно сказал Рейх, хотя на деле был очень заинтересован. Японка сглотнула, вопрос мучал её с самого начала пути, но она всё не решалась его задать. Фашист смотрел ей прямо в глаза и даже остановился. — Почему вы взяли меня с собой? — вопрос звучал безобидно, но в какой-то мере даже странно, учитывая, что она сама напросилась. Однако загвоздка была в том, что немец принял её предложение без промедления, будто бы только этого и ждал. Да и с каких пор это он стал бы менять свои планы, добавляя туда постороннего человека? — Очень наблюдательно, — усмехнулся Третий Рейх, видимо японка в очередной раз превзошла его ожидания, — на самом деле я сам хотел дать тебе распоряжение пойти со мной, но ты отозвалась первее, чем я тебе сказал об этом, — девушка заметно напряглась, значит она не просто так почуяла в этом подвох. — Ты кажется подозревала, да? И всё равно решила пойти со мной без вопросов? Ты правда мой самый лучший союзник и я хотел бы — — Можете ответить на вопрос, пожалуйста? — перебила Империя, ведь они уже были совсем близко к зданию, а ответ она хотела услышать прежде чем началась бы вся вакханалия. — США захотел увидеть тебя. Не знаю на кой чёрт ты ему сдалась, но он явно настоял на твоём приходе, и желательно в комплекте со мной, — быстро и равнодушно ответил Рейх, видимо потеряв интерес. У японки же он только прибавился, даже мурашки прошлись по спине от зловещего преддверия, либо от прохладного воздуха. Нацист уже начал открывать огромные двери особняка: изнутри послышались громкие возгласы, а ЯИ лишь сильнее сжалась позади фюрера.       Всё внутри так и кричало о богатстве, напыщенной роскоши и большом самолюбии хозяина этого места. «Разве он недавно не был на грани банкротства?», — подумалось Империи, но она решила сильно не забивать голову ненужными мыслями об американце. Слишком большая честь для этого мерзавца. Почему японка так сильно его не любила, хотя даже не знала его в лицо? Всё просто: те, кого ненавидит Третий Рейх — автоматические враги Японской Империи. Она в очередной раз убедилась в этом, проведя глазами по собравшимся здесь странам, что сразу насупились, стоило этим двоим войти в особняк.       Было видно, что никто здесь не рад присутствию агрессоров Второй Мировой Войны, за что конечно их никто бы не стал осуждать. Однако японке было всё равно на общее недовольство, её лишь раздражало то, что ей придётся с ними коммуницировать. Самые выделяющиеся в толпе Великобритания и США, вмиг подскочили со своих мест по направлению к новоприбывшим. Девушка узнала только одного из них, но по внешнему виду второго вполне могла догадаться, что именно этот напыщенный индюк — организатор сего веселья. — Отрадно видеть, что вы всё же явились, — нарочито вежливо начал галантный мужчина с моноклем. Он провёл скептическим взглядом по внешнему виду прибывших. Военная форма с абсолютно прикрытыми частями тела и большим головным убором, явно не красили девушку, но той было всё равно, лишь бы было удобнее защититься на случай нападения. — Брось любезничать, старикан, — обратился к отцу Штаты, весь его внешний вид говорил о том, что он в своей тарелке, а потому желания притворяться джентельменом у него явно не было. Азиатка посчитала это хоть каким-то плюсом, она также не любила излишние речи. — Hello, мои дорогие гости! Пойдёмте сядем за наш столик, как «самые важные» гости здесь, — статус гостей он произнёс с нескрываемым сарказмом, а затем сам же усмехнулся своей шутке, которая видимо была только у него в голове.       «Что за странный человек… Неудивительно, что мой фюрер так его недолюбливает», — подумала Японская Империя уже присаживаясь за стол. Только сейчас она заметила, что нацист не издал ни звука с момента входа в здание. Это было необычное для него поведение, обычно он бы кинул хоть какую-то колкую фразу в адрес многого, чего он здесь недолюбливает.       На отдельном, довольно обширном столе собрались чуть ли не все участники войны. Это в очередной раз заставило японку убедиться в том, что без скандала уйти не получится. Она села конечно же возле нациста, когда тот без особого энтузиазма уселся рядом с Италией, видимо того тоже пригласили, но немец решил, что тот может добраться и сам. Внезапно Империя поняла. Почему они вообще добирались сюда вместе, так ещё и пешком? Ситуация становилась всё страннее и страннее, в довершении всего по левую сторону от неё сел Америка, что-то внутри подсказывало ей, что он всё время ждал когда она выберет себе место. — Что ж, раз уж все собрались, то я могу объявить банкет начатым! — с широкой улыбкой возгласил хозяин особняка, подняв огромный стакан с каким-то явно алкогольным напитком. Все последовали его примеру, подняв свои напитки: у кого-то были тонкие, изящные бокалы, как у Франции, а у кого-то мощные стаканы, как у Третьего Рейха, виднелась даже стопочка водки, явно предназначенная коммунисту. Японская Империя глянула на свой абсолютно обычный стакан и усмехнулась. То есть всем другим гостям он усмотрел особый сервис, а ей обычную чашку за гроши? Она фыркнула, но все же присоединилась к остальным.       Дальше начался обыкновенный разговор между представителями разных стран, какого же было удивление девушки, когда Третий Рейх без какого-либо яда в словах также местами присоединялся к разговору. Чаще он вставлял фразочки по типу «Маринованное мясо лучше есть вместе с печеной картошкой» или «Мне кажется, что подобный метод обучения детей слишком их ослабит», то бишь совершенно обыденные фразы, которые тот мог обсуждать с членами семьи, но никак не с теми, кого собирался убить. Японка смотрела на фюрера с вытаращенными глазами, но продолжала хранить молчание. — Ты ведь впервые на подобном мероприятии? — внезапно раздался голос позади девушки, которая всем корпусом была направлена к своему союзнику. Худшее началось. — Не помню, чтобы мы переходили на «ты», — ответила девушка скорее для того, чтобы сказать хоть что-то, не отвечая на его вопрос. — Ой да брось, мы же столько лет знакомы, — беззаботно сказал парень, видимо совсем не обижаясь на довольно грубые слова японки. Она начала прокручивать в голове воспоминания или его лицо, но в памяти ничего подобного не всплывало. — Не говори только, что совсем меня не помнишь! — США в этот раз сделал вид, что оскорблён в самую душу, но азиатка в этом видела лишь сплошной фарс. — Знаю о вас лишь на слуху, помню как вы помогали с русско-японской войной, с Первой Мировой и поддерживали мирные отношения с нашим кланом, — спокойно удосужилась ответить Империя, попивая обычную воду со своей чашки. Ей даже алкоголь не налили, не оскорбление ли это? — Хммм, уже лучше чем ничего, — довольно проговорил Штаты, свободно расплатившись на диване, случайно задев девушку своей рукой, — в любом случае… Как тебе праздник? Мне как главному организатору хочется услышать твоё мнение. — Всё очень странно, — коротко сказала девушка, немного задумалась, а затем продолжила, — мне казалось, что атмосфера здесь будет намного тяжелее. Не знаю благодарить ли Вас за это, но всё правда лучше, чем я ожидала, — нарочито подчеркнув обращение, закончила Японская Империя. Видимо её правда оскорбило то, как непринуждённо с ней общался этот европеец. — Я очень рад, что тебе нравится. Так было задумано уже много-много лет назад нашими предками, что устраивали подобные «нейтральные» собрания, которые обязательно проходят каждые полгода. В этот раз за организацию взялся я, до меня это обычно устраивал мой старик, — спокойно рассказывал США, японке так нравилось больше. Она искренне вниклась в рассказ. — Ах, кстати. Я хотел спросить, почему ты ни разу не приходила и не отвечала на мои приглашения? Мне пришлось достать этого нациста, чтобы он мне помог! — Штаты возмущался с совершенно безобидным видом, но азиатка действительно встала в ступор от его слов. Разве её приглашали до этого? — А почему вы так интересуетесь моей союзницей? — внезапный голос со стороны быстро оживил девушку и та мгновенно повернулась в сторону Третьего Рейха. Может ли быть, что он и до этого подслушивал разговор, а сейчас решил вмешаться? Что ж, звучало вполне логично. — А почему вы вклинились в наш личный разговор? — быстро ответил Америка, добавив такой же лукавый тон как у фюрера, возможно даже передразнивая того. У немца дёрнулся глаз, но это было единственное, что явно выдавало его недовольство. ЯИ удивилась уже в какой раз за этот вечер. С каких пор Третий Рейх сдерживает своё возмущение? Да ещё и перед европейцем. — Мне казалось, что в этом месте нет личных разговоров, — не уступая говорил нацист. Кажется, что оба уже позабыли про существование между ними Японской Империи. — Опустили эту тему, — скучая, бросил Штаты, — отвечая на ваш вопрос… Мне просто кажется странным то, что она никогда не приходила на собрания, коих было огромное количество, даже до вашего рождения. Разве это не очевидно? Японская Империя, между прочим, гораздо старше вас, — от последней фразы обоим союзником стало не по себе. Факт был известный, но они оба не любили вспоминать его. Какая разница на возраст если устав договора выстроил между ними другой уклад отношений? — Кхм, мне ни разу не приходили приглашения, — наконец вошла в разговор Японская Империя, американец был явно этому рад и снова включил весь свой эмоциональный спектр. — Как так? Приглашения до этого доходили даже до самых дальних уголков нашего мира, но ни один из них не дошёл до тебя? — удивление может выглядело чутка переигранным, но видимо он правда не ожидал этого. — Думаю ты и сама не знаешь, тогда я скажу своим разведать эту загадку, — уже переходя в более озорные нотки, ответил США. Однако девушку всё же кое-что смутило. Кто вообще эти свои для Америки? — Возможно, что они доходили до моего ныне покойного отца, либо до моего брата, ибо ранее большей частью внешней политики занимался именно он, — предположила Японская Империя, кажется, что весельчак вслушивался в каждое её слово. — Кстати да, кажется я припоминаю кого-то похожего на тебя. Может быть это был твой брат, — немного задумавшись, ответил США. Неужели у него трудности с запоминанием стран? Но тогда как он вообще узнал её? Ведь даже азиатка, которая до этого практически ни с кем не общалась, не может вспомнить столь «яркую» личность. — Вы не можете вспомнить её брата, который сюда ходил, но помните Японскую Империю, которая до этого здесь ни разу не была? — озвучил внутренние вопросы девушки, нацист. Она была рада его вмешательству, чего нельзя было сказать про Штаты. — Ага, — как-то уж слишком коротко ответил парень, прокручивая в руке бокал. Видно, что не его. Когда он успел прихватить чужой напиток? И вообще, сколько уже можно пить? Кстати, про питьё… — Ммм… США? — неуверенно обратилась девушка, отзываемый сразу же повернулся к ней, хотя до этого активно наливал себе очередную рюмочку. — Можешь звать меня просто Аме. Сокращённо от Америка, не хочу формальностей, — улыбнулся он совершенно дружелюбно и невинно, будто бы это не она была союзницей фашиста, который покушается на жизнь его родителей. Вновь вспомнив этот факт, японка поёжилась. — Я бы хотела спросить у вас, Соединённые Штаты Америки, — нарочито по деловому начала азиатка, явно игнорируя прежние слова страны, но тот не казался особо уязвлённым этим, — почему только мне налили стакан воды? — Японская Империя еле пыталась скрывать свою раздражённость по этому поводу, указывая на свою обычную, белую чашку. Штаты усмехнулся. — Не мог подобрать тебе подходящего напитка, sorry. Вдруг у тебя была бы аллергия на спирт? — на удивление его доводы звучали очень даже разумно, потому Японская Империя решила опустить эту ситуацию на этот раз. — Спасибо за беспокойство. Но в следующий раз я хотела бы видеть рюмочку с сакэ, — девушка слабо улыбнулась. — Договорились, Япония.       Отчего-то американец был счастливее некуда, потому даже не обратил внимание на ошарашено недовольный взгляд собеседницы от нового «прозвища». Она и сказать ничего не успела, как США вступил в новую дискуссию, коей было много на этом столе.       Азиатка лишь устало выдохнула и немного прилегла на стол. Может быть, Великобритания и мог бы сделать ей замечание по этому поводу, но та всё равно не собиралась слушать. Она направила свой скучающий взгляд на немца, который также сохранял молчание, вслушиваясь в разговоры других. На самом деле, только со временем ЯИ заметила, что несмотря на всю эту дружескую атмосферу, к фашистам относились очень настороженно и в дискуссию вступали довольно нехотя. Единственный, кто видимо был рад им здесь — это хозяин особняка.       Девушка поморщилась, вспомнив американца, и снова сделала большой глоток воды. Но поздно заметила, что чашечка уже пуста, а в горле пересохло. Чёрт бы побрал этого капиталиста, что отдал ей такую маленькую чашку. Тут её потрепал за плечо Нацисткая Германия, она сразу же вздрогнула и поднялась. — Выпить хочешь? — с лёгкой ухмылкой спросил немец, взявшись за свой стакан с пивом. Если так вспомнить, то она и не могла сосчитать сколько вечеров они провели вместе с ним за барной стойкой за всё время их союза. — Конечно, мой фюрер, — нацист лишь молча налил ей напиток. Далее весь вечер оба провели в молчании, успешно игнорируя некоторые фразочки Штатов.

***

      Прощание было по всем манерам европейских стран, с буквальным «вылизыванием» от и до. Не терпела ЯИ подобного лицемерного отношения и была лишь рада тому, что Нацисткая Германия настоял на быстром уходе. Кажется, что Америка искал их, но они сбежали быстрее, чем этот «индюк» успел их догнать. Вернулась парочка фашистов в главный офис, где Рейх должен был взять свои документы и наконец отправить союзницу домой.       Вопреки ожиданиям, фюрер с силой толкнул дверь своего кабинета, открыл доску, что он скрывал за своим портретом. Об этом знала одна лишь Японская Империя, не считая самого нациста. Он со злобой стукнул по деревянной поверхности, по счастливой случайности удар пришёлся прямо по чёрно-белой фотографии США. Немец заметил это и даже усмехнулся, но звучало это скорее отчаянно. Он вновь начал судорожно проводить глазами по линиям, фотографиям и заметкам, некоторые даже сорвал, другие же переместил. Видимо, он успел накопить множество злобы за время банкета и держался из последних сил. Третий Рейх начал сперва тихо, а потом уже на всю катушку ругаться на немецком.       Это уже намного больше напоминало ЯИ её старого, недоброго союзника. Она как всегда спокойно наблюдала за этим. Рейх успокоился довольно быстро: в последний раз окинул взглядом доску, а затем спрятав её за картиной, взял нужные документы. Когда они уже выходили из кабинета и нацист закрывал дверь, тот на миг задержался, как-то помешанно произнеся: — Я ненавижу их. — Я тоже, мой фюрер. Я тоже.