Пролог

В тишине большой просторной комнаты, освещаемой только бледными лучами полной луны, раздался очередной вздох, после него — полустон. Судорожное дыхание заполняло всю спальню, отражалось от стен и затихало в углах. На большой кровати с балдахином, ворочаясь на смятых, мокрых от пота простынях, лежал молодой парень. Его глаза закрыты, по лицу неестественного, почти белого цвета катились капли пота, смешанные со слезами, с сухих, потрескавшихся губ срывались стоны боли и тяжелое, частое дыхание. В груди бушевала нестерпимая боль — то ноющая, то колющая. Обезболивающее не помогало, потому что она связана далеко не с травмами или внутренними повреждениями. Он не мог даже погрузиться в спасительный сон. Иногда удавалось задремать, но очередной приступ боли буквально выбрасывал его в жестокую реальность. Он уже не считал, сколько времени мучается — дни, недели или месяцы. Все чаще и чаще задумывался о том, что тело просто не выдержит еще минуты мучений. И каждый раз терпел — он просто не может сдаться. Слишком много сил вложено в это дело. Умереть? Ни за что. Не дождутся. Дернулся, вдруг услышав знакомый голос, зовущий его по имени. Ему точно чудится в бреду! — Тьян… — нежный, тихий, вызывающий внутри ярость и ненависть голос. Она продолжала настойчиво звать его будто бы отовсюду — то слева, то справа, то издалека, то прямо над ухом. — Тьян… Боль в груди будто бы стала сильнее: давила, теперь мешая дышать. Веки налились свинцом, он не мог даже глаза открыть, чтобы понять — действительно ли она зовет его, или же это плод его пораженного болью сознания. И он даже не знал, что хуже. А она все продолжала тихо-тихо звать его. В тишине, нарушаемой лишь его стонами боли, ее шепот казался до ужаса громким, навязчивым и раздражающим. Себастьян вздрогнул, когда ощутил прикосновение к голому плечу. Мягкие, холодные ладони. Для него, сгорающего от высокой температуры, это настоящее спасение. И будто бы стало легче. — Тьян… Не без труда он приоткрыл глаза, продолжая учащенно и тяжело дышать. Она сидела на нем — вот почему было так сложно дышать. Себастьян недоумевал — откуда она взялась? Слишком реалистичные прикосновения и тяжесть ее тела. Неужели это не сон? Не иллюзия? Что происходит? Ее глаза, всегда казавшиеся ему необычными, порой даже красивыми, но чаще всего пустыми, лишенными цвета, смотрели прямо на него. Чарующие, полные притягательного возбуждения. Они сияли игривым и вместе с тем хищным огоньком. Ровное дыхание почему-то казалось ему слишком громким, оно тревожило его. А может быть, возбуждало. — Тьян, — ласково позвала Кантарина, склонившись ближе к нему. Ее темные волосы с шорохом соскользнули с ее плеч и коснулись его лица. — Что ты… — Себастьян скривился, когда в груди в очередной раз кольнуло, — здесь забыла? Она широко улыбнулась — слишком соблазнительно. Ему казалось, что все происходящее — кошмарный сон, а она — живое воплощение суккуба. — Тьян… — продолжала называть его имя. Тягуче, сладко, так, как не звала его никогда прежде. Ощущения были слишком реалистичными, но умом он понимал — это лишь сон, а может, галлюцинация. Потому что Кантарина Ноэлли не может быть здесь, она никогда не будет звать его таким тоном. К тому же, слишком странно, что она больше ничего не говорит. Его воспаленное сознание пытается избежать страданий, материализуя ее образ. Ненависть и злость наполняли все существо — и боль уже не казалась ему такой ужасной. Невыносимо видеть ее, слышать ее, ощущать ее прикосновения. Такие, от которых можно сойти с ума. Холодные пальцы прошлись по ключицам — Себастьян зашипел, вперив в нее яростный взгляд черных глаз, перед которыми все расплывалось. Он едва видел ее хищные глаза и ухмылку. Но как же остро чувствовал каждое движение и прикосновение! Боль в теле успокаивалась, стоило ощутить холод ее пальцев. Словно спасение и погибель в одном лице. «Омерзительно». Себастьян сцепил зубы. «Ненавижу». Ладонь медленно, издевательски прошлась по груди. Так мучительно сладко. Себастьян судорожно выдохнул — уже не от боли. «Противно». Боль отступила, возвращая ему контроль над телом. «Сгинь». Рука приподнялась. Одно движение — и он будет свободен. Дрожащая ладонь словно против его воли легла на ее бедро. Она хмыкнула ему в губы, продолжая вести рукой по груди. «Отпусти меня! Какого черта ты делаешь?» Теперь Себастьян точно был уверен — это сон. Потому его тело против воли притягивало ее все ближе. Ногти впивались в нежную кожу. — Тьян… — ее ладонь снова поднялась к ключице, а после к шее. Пальцы сомкнулись. Она перекрыла ему воздух. Вся боль вернулась с двойной силой, затмив долгие, сладкие секунды удовольствия, свободы. Себастьян бы закричал, но не мог даже вдохнуть. Зрение вдруг резко улучшилось, он четко увидел перед собой... не Кантарину? Нет… Это была она — он чувствовал это. Но то нечто, что предстало перед ним, действительно походило на демона — уже не соблазнительницу, а монстра. Белая, до ужаса пугающая отсутствием каких-либо черт лица маска раскололась напополам. Из образовавшейся щели выливалась черная жидкость. Он почему-то невольно сравнил ее со слезами. Душащий его демон лишь отдаленно внешне напоминал Кантарину Ноэлли, но Себастьян точно знал — это она. Вернее то, что от нее осталось. И он будто бы слышал, как она вопит под маской. «Я отберу у тебя все, чего ты так долго добивался!» Галлюцинация… Или же настоящая она… Будь у него силы, он бы без сожаления разорвал ее на кусочки в ту же секунду. Избавился, чтобы ее образ никогда больше не всплывал в его сознании. То чудовище, что создал он сам — своими же руками. «Ненавижу». — ...ва! Его снова кто-то зовет. Откуда? — Глава! — кто-то с силой тряхнул Себастьяна за плечи. Кантарина исчезла, оставляя после себя лишь горящие призрачные прикосновения. Судорожно вдохнув, он распахнул глаза, вырываясь из пленительного сна — слишком опасного. Рука инстинктивно легла на шрам на груди. Тот, который оставила героиня его кошмара. Уродство. В комнате царил полумрак: на тумбочке горела лампа. Он прищурился, поворачивая голову. На краю кровати сидел взволнованный Кристиан. В таком освещении его бледное лицо с кругами под глазами выглядело пугающе. Себастьян скривился от вновь пронзившей его грудь боли. Когда же это уже закончится? Кристиан приподнял его голову, приставив к губам стакан. Себастьян начал жадно глотать воду. — Я надеялся, что вы хоть поспите нормально, но, похоже, теперь и кошмары доставляют проблемы. — Даже во сне нестерпимо больно, — хриплым голосом сказал Себастьян. Все началось спустя несколько часов после того, как он забрал у Кантарины способности. Ядро начало впитывать в себя новую энергию, но все оказалось не так просто. Тело должно привыкнуть к такой огромной чужеродной силе. Загвоздка в том, что Себастьян понятия не имеет, сколько времени это будет продолжаться. И выдержит ли его тело такую энергию. Ведь никто раньше не проделывал подобного. — Расскажи, что происходит во внешнем мире. — Первое подразделение полностью под вашим контролем — лишившись лидера, они не смогли воспротивиться. Половина Второго и Третьего также перешли к вам, остальные части еще сопротивляются и обороняются. Десятое, Одиннадцатое и Двенадцатое сдались сразу же. Седьмое уже на грани. Со дня на день они падут. — Как только мое тело придет в норму, я вернусь к своим обязанностям. А пока доверяю все тебе, Кристиан. Как и всегда. Себастьян одарил помощника грозным взглядом. И вдруг спросил: — Ты видел еще что-нибудь? Кристиан отрицательно покачал головой. — Это странно, потому что еще никогда не было такого промежутка — почти две недели. Я думаю, дело в вашей новой силе. Есть вероятность, что она каким-то образом блокирует мою способность. — Думаешь, раз я стал «подлинником», пусть и искуственным, это как-то повлияло на твои видения? Кристиан серьезно кивнул. Он думал об этом почти все свободное время — и чем больше, чем абсурднее становились его мысли. И одновременно с этим логичнее. Но больше всего его тревожил тот факт, что отсутствие видений может повлиять на его положение. Глава не тот человек, кто будет держать рядом бесполезных, пусть и преданных ему людей, а без видений Кристиан не представляет никакой ценности. Даже если они знакомы уже много лет, с самого начала пути Себастьяна. По крайней мере, ему так казалось. — Скверно. Это может сыграть против них. Но, в конце концов, он не может всегда полагаться на видения будущего. Пришла пора двигаться вперед без подсказок.