Лекция двенадцатая

Время на корабле тянулось ужасно медленно, особенно, когда каждый раз кто-то очень активный пытался надоесть мне. В их число входили все одноклассники, кроме Аристы, продолжающей активно избегать моего общества, Лукаса, просто смотрящего на меня издалека печальным взглядом, и, как ни странно, Ректуса. Парень будто бы боялся подходить или же просто не знал, о чем с мрачной версией меня можно поговорить. Хотя бы за это я благодарна им. С каждым днем мое раздражение росло, также как и желание наконец отдохнуть и остаться в тишине. Получится ли у меня вообще побыть наедине с собой в полном доме? В этом я очень сильно сомневалась. Корабль в конце концов прибыл на остров. Нас уже встречали знакомые лица: директор Лиам, едва не сияющий от радости, — уверена, дело было в том, что Артур сообщил о своем возвращении (иначе с кем бы Старейшина проводил веселые вечера за банкой пива) и еще несколько работников академии, пришедших помочь с багажом. Как только мы сошли на берег, Артур попытался затеряться в нашей толпе, но директор Лиам не был дураком и тут же вытащил его, приобнимая за шею. В который раз я удивилась тому, как сильно изменились их отношения с момента нашего первого приезда на остров. — Заместитель, представить не можешь, как я рад тебя видеть. — А я бы с радостью век тебя не встречал, — Лейц, закатив глаза, попытался отцепить от себя Старейшину, но тот так крепко сжал его шею, что Артур не решился возражать дальше. Лиам мило улыбнулся. — Директор, — я кивнула, когда наши взгляды пересеклись, и спрыгнула на песок. — Госпожа Ноэлли… — радостно начал Лиам, но договорить ему не удалось. — Верум, — поправила я с усталым вздохом. — Кантарина Верум. — Ах, я понял, — тут же отозвался сообразительный Старейшина. — Документы покажу через пять месяцев. Если доживу. Мою попытку пошутить никто не оценил. Видимо, шутка и правда чересчур мрачная. А может, дело в тоне голоса — излишне серьезном и холодном. Ардаган кашлянул, словно намекая на то, что мне пора замолчать. Лукас тяжело вздохнул. Артур раздраженно закатил глаза и снова попытался выкрутиться из несостоявшихся объятий Лиама. Директор пропустил мои слова мимо ушей, не обратил внимания на жалкие потуги Лейца и продолжил своим веселым, немного легкомысленным тоном: — Что ж, тогда добро пожаловать в мою академию, дамы и госпо… — Лиам перевел взгляд на остальных одноклассников, с интересом оглядывающихся по сторонам, и внезапно замолчал. Артур удивленно посмотрел на него, когда директор вдруг отпустил его. — Лиам? Ты чего? — изумился Лейц, потирая шею. Директор тем временем не сводил взгляда с девушки, раздраженно поправляющей длинные вишневые волосы. Ей словно не было дела до происходящего, она вообще не обращала внимания на новых людей. — Беатриса? — внезапно выпалил Лиам. Все изумленно посмотрели на застывшую на месте девушку. Услышав свое имя, она недоуменно подняла взгляд и увидела Старейшину. В карих глазах промелькнуло осознание. Бросив затею привести в порядок свои растрепавшиеся от ветра волосы, Триса слегка улыбнулась, шагнув ближе к Лиаму. Больше всего позабавило лицо Артура в тот момент. Стоя за спиной Старейшины, Заместитель выразительно смотрел на его затылок и выглядел так, словно его в ответственный момент бросил лучший друг. — Вот так встреча, — Лиам широко улыбнулся и протянул руку, в которую девушка вложила ладонь. Старейшина поднес ее к губам. — А вы что, знакомы? — поморщился Артур, сложив руки на груди и подойдя к Аристе. Та с каким-то пониманием в глазах похлопала его по спине. — Мы познакомились в баре года четыре назад, — ответила Беатриса. — Мне тогда восемнадцать исполнилось, а Лиам страдал от разбитого сердца, — лукаво проговорила девушка. Старейшина хохотнул, поправляя упавшую на лицо длинную светлую челку. — Ты до сих пор помнишь это. Вообще-то, тогда у меня были проблемы посерьезнее. — И какие же? — ехидно отозвался Артур. — Неразделенная любовь? — Смешно, Заместитель. Я расскажу тебе как-нибудь за чашкой чая. — Лучше за банкой пива. Твое нытье на трезвую голову я не вывезу. — Договорились, — кивнув Трисе, которая снова широко улыбнулась, провожая его взглядом, Лиам сделал несколько шагов назад и хлопнул в ладони, привлекая внимание остальных. — Кантарина, Ардаган, Ариста и Теодор, вы можете быть свободны. Ваши соседи уже с ума посходили от беспокойства. Ваши вещи скоро доставят. У меня их все равно не так много. Большая часть моего гардероба осталась здесь — я же не знала, что покидаю остров на целый месяц. Тогда вылазка для встречи с Лукасом планировалась лишь на день и не больше. Жизнь как всегда закрутила в своем водовороте. Я мысленно поблагодарила Старейшину за то, что не стал задерживать нас дольше, и первая направилась по берегу в сторону нашего дома. Услышала, как директор начал объяснять правила проживания на острове остальным: — Вас проведут в общежитие, вещи доставят туда же. К занятиям вы приступите с завтрашнего дня… В полной тишине мы вчетвером шагали по пустынному берегу — время достаточно раннее, большинство учеников на занятиях в академии или на тренировках. На пляж все выйдут только после обеда. Солнце уже достаточно сильно припекало, шумел океан, ветер игрался с листьями деревьев, иногда слышались приглушенные взрывы, доносящиеся со стороны той части острова, где располагались арены. Уже приближаясь к дому, мы увидели две фигуры, нетерпеливо маячащие на крыльце. Теодор с улыбкой поднял руку вверх и помахал, привлекая их внимание. — Ребята! — завопил Синелис, соскочил с лестницы, едва не навернувшись с нее, и рванул к нам, периодически утопая ступнями в песке. Покачав головой, Сиэль последовал за ним. — А-а-а-ариста-а-а-а! — Зиковьен налетел на девушку, как ураган, и едва не повалил ее на песок. Она едва удержалась на ногах, от неожиданности приобняв его в ответ. Через несколько секунд Синелис переключился на Теодора. Женерия переглянулась с Ардаганом, потом со мной. Мы оба пожали плечами, привыкшие к излишней активности и чувствительности Синелиса Зиковьена. Теодор похлопал одноклассника по спине, тот снова дернулся, но уже в мою сторону. Прижав меня к своей широкой груди, Синелис всхлипнул. Я изумилась тому, насколько он физически силен — Синни так крепко обнял меня, что даже дышать становилось трудно. — Я думал, вас там перебили всех. Подошедший Сиэль недовольно сжал губы в тонкую полоску и дернул друга за воротник белой рубашки. — До чего же ты несносный, Синни, — буркнул Рокуле. — Сиэль, я скоро буду тебе поклоняться, — выдохнула Женерия, отряхиваясь от невидимой пыли. — Думала, он меня задушит. Синелис шмыгнул носом, обиженно отвернув от нас голову. Сиэль широко улыбнулся. — Добро пожаловать на остров, потеряшки. *** В светлой комнате, залитой ярким солнечным светом, пробивающимся через большое окно, мне не удалось расслабиться. Видимо, за время пребывания на корабле, где каждую минуту кто-то умудрялся помешать мне, я настолько привыкла к этому, что оставаться одной уже не хотелось. Да и стены будто бы давили, не давая сделать даже глубокий вдох. Откуда-то с первого этажа слышалась возня одноклассников, и я вдруг поняла, что это и раздражает, и радует одновременно. Противоречивое чувство. Их присутствие в доме словно говорило о том, что они здесь, и мне нечего опасаться. Вместе с этим постоянные шорохи, голоса и смех вызывали головную боль. Я усмехнулась, складывая вещи в шкаф. Чемодан был разобран уже через пятнадцать минут. Присев на заправленную кровать, огляделась и вздохнула. В этом маленьком, в сравнении со штабом и домом отца, домике, полном народу, скрывать свое душевное состояние будет сложнее. Кошмары, из-за которых я просыпалась с воплями посреди ночи, и чудовищные галлюцинации, сводящие с ума даже средь бела дня, не останутся незамеченными. Мне отчаянно не хотелось, чтобы хоть одна живая душа знала, что я медленно теряю рассудок. Мне не нужны жалостливые или опасливые взгляды в свою сторону, попытки исправить какой-то вышедший из строя механизм в моей голове. Я знала, что единственный способ прекратить это — уничтожить источник моих страхов и ненависти, Себастьяна. Видимо, придется зажимать в зубах во сне подушку, чтобы та заглушала крик, как в детстве, и изо всех сил стараться игнорировать образ Себастьяна, резко выскакивающий в любой неподходящий момент. Порой мне кажется, что это все не иллюзии. Что, если настоящий Себастьян специально сводит меня с ума какими-то изощренными способами? Галлюцинации становились все ужаснее, все чаще я ощущала, что теряю связь с реальностью в такие моменты. Даже если умом понимала, что все это — лишь иллюзия, но страх внутри нашептывал обратное и заставлял работать базовые инстинкты. Из-за этого отличить, где реальность, а где просто кошмар, становилось все труднее. Тряхнув головой, со вздохом поднялась и вышла из спальни, вдруг ставшей неуютной. Потому что показалось, что тени в углах начали сгущаться, являя мне образ пугающего, ненавистного человека. Хотя бы в этот раз я знала, что это — игра моего воображения. Накрутила себя и сама испугала, слишком глубоко задумавшись о природе своих галлюцинаций. Спустившись в гостиную, я увидела мирно переговаривающихся одноклассников. Они пили сок и негромко обсуждали что-то такое, что не должно было коснуться моих ушей — судя по тому, как быстро они замолчали, увидев меня на лестнице. Мысленно усмехнулась: наверняка, остальные рассказывали Сиэлю и Синелису о том, что произошло за последний месяц. Снова щадят мои чувства. Раздражает. — О, Кана, ты закончила разбирать вещи? — Сиэль натянул на лицо улыбку, но она вышла слишком напряженной. В его больших зеленых глазах отражалось сожаление и печаль, и как бы он не пытался скрыть эти чувства, при взгляде на меня они вырывались наружу. Я сделала вид, что не заметила этого. Меня больше удивило то, как молчалив и сдержан в этой ситуации Синелис. Выглядел он подавленно, даже слишком для такого, как он, человека. Впрочем, Зиковьен всегда выделялся своей особой чувствительностью — видимо, рассказ друзей сильно повлиял на него. — Их не так много, — пожала плечами, сошла с лестницы и пересекла гостиную. Я присела на диван рядом с Сиэлем. По другую сторону от Рокуле находился Синелис. На подушке на полу рядом с маленьким журнальным столиком сидел, скрестив ноги по-турецки, Теодор. Ардаган и Ариста занимали места в креслах напротив дивана. Боковым зрением Сиэль пытался рассмотреть перстень на моем указательном пальце, так, чтобы не привлекать к этому слишком много внимания. Какая-то часть внутри меня злобно зашипела, призывая меня огрызнуться, но я здраво рассудила, что парень не сделал ничего, чем мог заслужить подобное обращение. Именно поэтому я приподняла руку и даже несколько изящно протянула ее ему. Рокуле изумленно уставился на меня, на лице отразилось смятение, а щеки слегка покраснели от смущения. — Что такое, Кана? — он попытался сделать вид, что не понимает, почему я это сделала. Усмехнувшись, я поставила локоть правой руки на подлокотник дивана, уронила голову на ладонь и, продолжая протягивать ему ладонь, ответила: — Тебе хотелось рассмотреть поближе мой фамильный перстень. Пожалуйста, смотри сколько влезет. — Нет, я… — Мне не настолько плохо, чтобы при каждом упоминании об отце дрожать и впадать в истерику, — перебила я настойчиво. — Не стоит так сильно щадить мои чувства. Я не фарфор. Сиэль пристально смотрел на мою руку и не мог поднять взгляд на меня. Что-то в моих словах насторожило не только его, но и всех остальных. В гостиной стало холоднее на несколько градусов и будто бы даже темнее, несмотря на то, что через высокие панорамные окна пробивались яркие солнечные лучи. У меня начала затекать рука, когда Рокуле все же мягко обхватил мою ладонь и вгляделся в украшение. Прежде чем он успел что-то сказать, входная дверь, которую мы никогда не закрывали на замок, распахнулась, заставляя нас всех дружно вздрогнуть. Я нервно вырвала руку из ладоней Сиэля, напряженно выглядывая из-за его спины, чтобы увидеть, кого к нам занесло. Ожидаемо, на пороге толкались одноклассники, за ними вышагивал молчаливый, мрачный Лукас. Я расслабилась, стоило понять, что в гости заявилсь старые знакомые. — Воу, а у вас здесь тоже неплохо, — хмыкнула Беатриса, беспардонно врываясь в нашу гостиную. Я мельком посмотрела на нее, Ариста и Ардаган закатили глаза. — А нас поселили в соседнем домике. — Хоть бы постучались, — буркнула Ариста, неодобрительно покачивая головой. Вслух я этого, конечно, не сказала, но в этот раз была с ней согласна. Руки так и чесались сделать друзьям колкое замечание, но пришлось сдержать себя. Синелис и Сиэль бросились обниматься с остальными и даже поворотили носы от появления Лукаса. Когда все успокоились, я спросила, чтобы отвлечься от странных, слишком навязчивых мыслей, призывающих задеть кого-нибудь из присутствующих. — Что на это сказал Артур? — Артур? — непонимающе переспросила Церелия, а после спохватилась. — Ах, господин Лейц. Я поняла. — Он перебрался в здание академии, — вдруг ответила за них Ариста. Мы переглянулись, но девушка тут же отвела взгляд. Она говорила со мной, но смотрела в окно, на берег океана. — Все равно там ночует всегда. Да и директору скучно не будет по ночам пиво пить. Беатриса усмехнулась при упоминании старого знакомого. — Понятно, — кивнула я. Неловкость между нами, казалось, можно схватить руками. Все смущенно переводили взгляды то на меня, то на Женерию. Одноклассники устроились на полу вокруг столика. Теодор отодвинулся ближе к дивану, чтобы его покой лишний раз не беспокоили, и оказался рядом со мной. Мы переглянулись, и друг тепло улыбнулся, подбадривая меня. Туман в голове на пару мгновений рассеялся, словно освещенный его улыбкой, но стоило отвести взгляд, как тьма внутри снова начинала сгущаться. В ушах иногда отдаленно звучал навязчивый, до отвращения знакомый шепот, тело охватывало напряжение от ощущения присутствия кого-то за спиной — даже если я знала, что там никого не может быть, — и мрачные, словно мне не принадлежащие, жестокие мысли все чаще появлялись в голове. — Так что произошло в академии? — поинтересовался Синелис. Ректус тяжело вздохнул, наклонился, опираясь руками на низкий журнальный столик, словно без опоры не мог усидеть на месте. — На тот момент Себастьян и его последователи уже захватили Седьмое подразделение. Четвертое, Пятое, Шестое, Восьмое, Девятое уже давно перешли под его контроль, как и вся огромная территория Первого. Не знаю, как обстоят дела сейчас, но на момент нашего побега из академии больше половины Второго подразделения было захвачено. — Лишившись своих лидеров, Посвященные не могут нормально сражаться, — выдохнула Беатриса. — Мы все надеялись, что Лаграну удастся сопротивляться как можно дольше, и нас, и другие академии это не коснется, но глубоко ошиблись. — Без моего отца Лагран слаб, — высказалась я. Это прозвучало жестко, однако, являлось чистой правдой. — Он сам сказал мне это. Да и это слишком очевидный факт, чтобы закрывать на него глаза. — Это так, — не стал отрицать Лукас. — Профессора, чтобы выиграть нам время в случае нападения, поставили защитный купол. Только из-за того, что он стоял, мы вовремя поняли, что на нас напали. По словам Тимории, еще несколько групп успели покинуть академию и сбежать в безопасное место. — Нужно было видеть, что там творилось… — прошептала Церелия, и в тишине ее голос звучал отрешенно и угнетенно. Мне не хотелось представлять, я отвела взгляд, всматриваясь в бьющиеся о берег волны океана. — А что-нибудь известно о других академиях Третьего подразделения? — поинтересовался Сиэль. — Остались ли вообще территории этого подразделения, не перешедшие под контроль Себастьяна? — Мы этого не знаем, — отозвался Вилл, сплетая вместе пальцы рук. — С самого начала некоторые Главы решили, что легче сдаться ему. Они пошли самым простым путем. — Они слишком слабы, — хмыкнул Ардаган. — Все подразделения, что вы перечислили, имеют достаточно маленькие территории. У них нет почти никакой власти. Если взять в расчет даже всю территорию Первого подразделения, они займут чуть больше его половины. Вместе с землями Отступников, оставшиеся части Ордена могут потягаться с этим ублюдком территориями. — Силы примерно равны, — продолжил Лукас. — А с учетом того, что у Себастьяна не получилось забрать всю силу «Подлинника», наши шансы на победу близятся к пятидесяти процентам. Их пустые размышления выводили меня из себя. Я ощущала странную тяжесть в груди. — Ты не учитываешь то, что даже без одной стихии, у него в руках их три. Три! — почти рявкнула я, почему-то злясь из-за очередного упоминания силы «Подлинника». Все вздрогнули от неожиданности. — Даже с этой крохотной частью, что сидит внутри меня, одолеть Себастьяна будет сложно. Именно поэтому Орден и Отступники, какими бы сволочами они не были, нужны мне. Без их помощи отомстить и убить этого ублюдка у меня не получится. Также, как у них — восстановить баланс. Что ж, думаю, я поступила правильно, высоко оценив собственную важность для сообщества перерожденных. Этот факт приносил удовлетворение, пусть и не такое мощное, как хотелось. — Ну ты же не одна, — робко напомнил Сиэль. — Мы все тебе поможем. Я злобно сцепила зубы, но почему-то хотелось истерически расхохотаться. — Думаете, что хоть десятая часть вашей вместе взятой силы может сравниться с его? С моей — с одной стихией? Господи, не смешите меня. Вас раздавят — и глазом не моргнут. Я этого видеть не хочу, поэтому рекомендую вам не строить из себя благородных мучеников и прекратить лезть на рожон. Сердито выдохнув, я сжала кулаки, ощущая, как ногти с силой впиваются в кожу ладоней, и процедила, вдруг ощущая, как резко подскочила температура моего тела: — Аж тошно стало. То ли от своих слов, то ли от ситуации в целом. Все же, не сдержалась и нагрубила. С другой стороны, я сказала правду, пусть и облаченную в такую жестокую форму. Мое поведение смутило их и даже несколько расстроило. Повисла гнетущая тишина, она словно заставляла все вокруг иссыхать, медленно превращаться в пыль. Мне казалось, я ощутила, как значительная часть моего сердца высохла, сжалась и замерла, перестав качать кровь и пропускать через себя эмоции. — Не такой реакции я ожидала, — призналась Беатриса. Невесело усмехнувшись, она пожевала нижнюю губу. — Ваши ожидания — лишь ваши проблемы, — произнесла я тем самым жестким тоном, который часто использовала Элиза. «Покажите мне свое отчаяние!» Голос, что вопил в моей голове, с каждой секундой становился громче. Кому он принадлежит? Угадай с одного раза. Я с силой сжала подлокотник дивана, отстранясь от реальности и пытаясь всеми силами заглушить этот призыв. — Так, стоп, — суровый голос Ректуса выдернул меня из мрачных мыслей, бьющихся в голове, как отчаянные птицы в клетке. — Давайте все успокоимся и поговорим о чем-то другом. Расскажите лучше, как здесь с обучением. Учителя, одноклассники… Беатриса выдохнула, раздраженно закатывая глаза. — Тебе только это интересно, — пробурчала она. Деспарда сердито ответил: — Ну да. Я сюда учиться приехал, не знаю, что ты тут делаешь. — Ой да ладно вам, — Синелис вмешался в их разговор, нервно улыбаясь. — Еще вам не хватало разругаться. — Мы не ругаемся! — пылко возразила Триса, едва не подскакивая на своем месте. — Это всего лишь столкновение интересов. — Если оно потом перерастет в драку, валите на улицу, — Ардаган указал большим пальцем на дверь за своей спиной. — Лейц потом всем головы открутит, если будем деньги на ремонт выпрашивать. — Как будто у него их нет, — хмыкнула я, складывая руки на груди. — Парочка сотен в чемодане завалялась. Из моих старых карманных. — Ты о тех, которые ты стащила в первый ваш побег с острова? — хохотнул Синни. Атмосфера вокруг начала смягчаться, тени отступили и снова потеплело. Казалось, все выдохнули с облегчением. Голос в моей голове стал значительно тише, стоило вступить в легкую перепалку с Ардаганом и Синелисом. — Нет, те мы потратили на приятное путешествие на континент, да, молодой господин? Филеро довольно усмехнулся, окинув меня придирчивым взглядом, и парировал: — Приятное путешествие с тобой, сбрендившая? Не смеши меня. Удержаться от теплой усмешки оказалось сложно. В повисшей на секунду тишине был хорошо слышен скрип зубов Лукаса — мы мельком глянули на него, но никто не решился комментировать его очевидное проявление ревности. — Кана путешествовала наедине с Ардаганом? — воскликнула Триса, и ее громкий звонкий голос резанул по слуху. — Я хочу послушать эту историю! Расскажите, прошу вас! Ардаган стрельнул в меня взглядом, я успокаивающе кивнула ему, намекая на то, что не собираюсь в подробностях расписывать то, как он узнавал правду о своем отце. Но неожиданно он начал говорить первым: — Все началось с того, что сбрендившая бессовестно украла деньги у Лейца и рубашку Рокуле. — Ты забежал далеко, — отрезала я. — Вообще-то, сначала мы начали составлять план для побега на континент… *** День пролетел незаметно. В большой и шумной компании оказалось легче забыться и абстрагироваться от собственных навязчивых мыслей и желаний. За разговорами прошло несколько часов, вскоре стемнело, и мы разошлись. Вернуться в спальню оказалось тяжелее, чем я думала. В полной тишине, в закрытой комнате атмосфера начала давить на меня. Поспать нормально мне так и не удалось. Поначалу сон и вовсе не шел, а после полуночи, когда получилось задремать, в очередном кошмаре явился Себастьян, гневно кричащий проклятия и нецензурные слова. Я вынырнула из сна, задыхаясь и морщась от головной боли. Порадоваться можно было лишь тому, что в этот раз крик так и не сорвался с губ, и мне удалось не перебудить весь дом. Ночная тишина оставляла после себя послевкусие отчаяния и страха. Я взглянула на часы и мысленно застонала. Четыре часа утра. Сон занял всего три часа. Скверно. Если так продолжится, я окончательно растеряю всю свою энергию. Остатки кошмарного сна все еще эхом отражались в моей голове, пугая и навязывая мысли о том, что в углу напротив кровати скрывается что-то опасное и ужасное. Сжав губы, я упрямо отвернулась к стене, сжимая пальцами тонкое темное одеяло. Ощущение приближения неизвестной силы становилось все сильнее, казалось, будто еще секунда — и призрачные пальцы схватят меня со спины и утащат во тьму. Прекрасно понимала, что все эти образы навеяны очередным кошмаром, но как же страшно! Снова уснуть мне не удалось. Я неподвижно лежала лицом к стене, сжимая пальцами одеяло. Тишина сводила с ума. Приходилось прислушиваться к шуму волн за окном, но в нем то и дело проскальзывал надрывистый шепот. Солнце встало, и я уже не видела смысла пытаться заснуть, потому что через час придется собираться на занятия. С тяжелым вздохом поднялась с кровати, сходила в душ, переоделась в форму академии и спустилась в гостиную. Все еще спали, в доме стояла непривычная тишина. Я прошла сразу на кухню, заглянула в холодильник, надеясь найти там завтрак, и не осталась разочарованной. Вытащив нужные продукты, поставила чайник, а после, зевая, присела за круглый стол, открыла пачку нарезанного белого хлеба, банку шоколадного масла и принялась делать себе скромный завтрак. Времени до подъема остальных оставалось немного, поэтому я решила занять себя приготовлением бутербродов и для них. Все десять минут, пока закипала вода в чайнике, я увлеченно размазывала шоколадное масло по хлебу, зачем-то педантично выравнивая поверхность, чтобы на ней не оставалось ни одной складочки. Завтракать одной не хотелось, поэтому я закинула заварку в фарфоровый чайник, залила ее водой и присела обратно за стол, скучающе поглядывая в окно на бьющиеся о берег волны. Это зрелище успокаивало, тревожные мысли медленно выветривались из головы. Через пятнадцать минут послышался тихий хлопок двери, а после легкие, едва слышные шаги из гостиной. Иногда я путала их с Аристой, но раз уж звук шел не с лестницы, значит, это все же… — Ох, как приятно застать тебя здесь, Кана, — прощебетал Сиэль, воодушевленно впорхнув в кухню. — Как будто никуда и не уезжали. Я сдержанно улыбнулась, по привычке поднимаясь на ноги и доставая из шкафа излюбленную кружку Рокуле. — Знаешь, без вас было так тихо и непривычно, — признался парень, появляясь рядом со мной и услужливо подливая чай в свою кружку. — Я рад, что вы все вернулись. Подняв взгляд, я столкнулась с ласковым взглядом зеленых глаз Сиэля. Он продолжал легко, непринужденно улыбаться. Хмыкнув, буркнула: — Приятно слышать. Тебе как обычно — три кубика? — Ага, — он еще шире улыбнулся и на щеках появились едва заметные ямочки, которые прежде я даже не видела. Очарование Рокуле подскочило до небес. А может, он и раньше был таким, но я совсем не обращала внимания. Подивившись собственным наблюдениям, кинула в кружку три кубика сахара, пока парень наблюдал за моими действиями, словно пытался найти какие-то отличия между той мной, что жила здесь месяц назад, и сегодняшней, а после передала ему кружку. Сиэль продолжал мягко улыбаться и не подавать виду, что что-то не так. Впрочем, мое поведение все сказало ему еще вчера. — Благодарю, — легко подхватив кружку, он вернулся за стол и с энтузиазмом схватил с тарелки бутерброд. — Других ждать не будешь? — А чего их ждать? — помешивая сахар в чае, удивленно переспросил Рокуле. — Синни прибежит на кухню сразу же, как я откушу кусок от этого чудесного бутерброда. У него уже рефлекс. Пока будет падать с кровати, грохотом разбудит Теодора. За стенкой проснется Ардаган. А Ариста не спустится раньше, чем мы съедим половину тарелки. Хотя бы потому, что избегает оставаться с тобой наедине. Я удивилась построенной им логической — или не очень — цепочке, тоже присела напротив. Мои брови изумленно поползли вверх, когда в комнате на первом этаже раздался грохот, за ним крик Синелиса: — Почему вы завтракаете без меня? Тео, просыпайся, засранец! Они же сейчас все продукты переведут! Рокуле обернулся на вход, после чего снова выразительно посмотрел на меня и с усмешкой пробурчал: — Удивительно. У Синелиса нереальное обоняние — учуять аромат чая на таком расстоянии. — Так ты из-за чая такой вывод сделал? Сиэль рассмеялся. — Ну конечно. А ты и правда подумала, что у Синни выработался рефлекс? Я пожала плечами: — Ты заставил меня чувствовать себя дурой. — Прости-прости. Это была шутка. Видимо, из-за его способности, у него развилась такая особенность. Через пять секунд на кухню влетел сердитый, растрепанный и заспанный Зиковьен. Его яростный взгляд прошелся по нам обоим, парень капризно заявил: — Как вы могли! Я думал, мы друзья! Теодор, тащившийся следом, слегка отпихнул его от прохода и, зевая, прошел на кухню. Занял место рядом со мной. Я поднялась, достала две кружки и начала наливать чай. — Сбрендившая, и мне завари, — раздался сонный, хриплый голос Ардагана. — Руки, ноги есть — сделай сам, — ехидно отозвалась я, но инстинктивно потянулась за третьей кружкой. — Противная, — парировал парень. Я услышала скрип отодвигаемого стула. — Эти придурки опять начали орать в такую рань. В следующий раз вам понадобится гипс. — Угрозы посыпались, — прокомментировал Сиэль, хохотнув. — Ничего не изменилось. Хорошо-то как. — Он с ума сошел за время нашего отсутствия. Ему угрозы нравятся, — вдруг встрепенулся Теодор. — Сиэль, а может, ты мазохист? Я поставила на стол перед Тео кружку, на что получила благодарный кивок, и заметила, как Рокуле отмахнулся от друзей. — Кана, а мне пять кубиков, — воскликнул Синелис, подогнув под себя ногу и удобнее устраиваясь на стуле рядом с Сиэлем. — Не больше двух, — сурово заявил Рокуле. — Он сладкое пожирает, как экскаватор. У него скоро одно место слипнется. Синни надулся, но возражать не стал. Я пожала плечами и кинула в чай два кубика сахара. Поставила кружку перед приунывшим Зиковьеном. Ардагану в чай кинула три кубика сахара и подсунула ему под нос. Его багровые глаза довольно сверкнули, и он молча принялся завтракать. Через пару минут на кухне появилась Ариста. Я, будто предчувствуя ее появление, уже наливала чай. — Всем доброе утро, — сказала она, присаживаясь на место между Ардаганом и Синелисом. Поставив перед ней кружку, я поймала ее удивленный взгляд, получила благодарный, немного робкий кивок и вернулась на место. — Кстати, ребята, Цезарь весь испереживался, — напомнил Сиэль. Мне стало не по себе, потому что я совсем забыла о наставнике. Думаю, Регалис задаст нам хорошую трепку, стоит появиться в поле его зрения. — А как вообще объяснили наше отсутствие? — поинтересовался Филеро. — Ну ему, конечно, директор рассказал правду, а преподавателям было сказано, что вас, как перспективных новичков, отправили на какую-то подготовку на континент вместе с Заместителем Главы Отступников. — А по академии ходит слух, что вы — тайные агенты специального отряда Отступников, — выпалил Синелис. Мы дружно подавились, изумленно переглядываясь. — Учитывая, что Кана пустила слух о том, что Ардаган — родственник Артура, в этом нет ничего удивительного, — Сиэль показал в воздухе кавычки пальцами. — За это я тебя никогда не прощу, сбрендившая, — категорично заявил Филеро, разочарованно покачивая головой. Небрежно пожала плечом. — Рикс, кстати, тоже наведывался к нам, — Синелис ехидно улыбнулся, когда Ардаган скривился и, потеряв аппетит, отодвинул от себя нетронутый бутерброд. — Спрашивал, куда делись товарищ и владычица его сердца. Филеро грязно выругался, едва не расплескав остатки чая по всему столу. Я скучающе подперла голову руками, показывая свою незаинтересованность. — И что вы сказали? — отозвалась Ариста. До этого она была слишком занята трапезой, а теперь включилась в общий разговор. — Ну, судя по тому, что он ничего не знал, директор не стал посвящать его в происходящее, поэтому мы тоже решили этого не делать. Наплели что-то про дела семейные и отправили его восвояси, — пожал плечами Синелис, Сиэль важно кивнул в подтверждение слов друга. — И ему этого хватило? — скептично нахмурилась я. Парни снова пожали плечами. — Видимо, да. Фыркнув, отодвинула пустую кружку и зевнула, прикрывая рот рукой. Еще около двадцати минут мы о чем-то разговаривали, заканчивая трапезничать, и через час всей большой компанией вышли из дома. По дороге в нашу сторону уже приближались одноклассники: необычайно бодрые и полные энтузиазма. Ну, или по крайней мере так выглядела Беатриса, шагая и кружась на каблуках и рассматривая свою форменную юбку. Идущий рядом Ректус то и дело раздраженно поправлял очки, по его лицу было видно, как он хотел отойти подальше и не слушать пустое щебетание одноклассницы. Виллитер и Церелия плелись где-то позади, молча разглядывая красоты острова. Мрачный Лукас гордо вышагивал впереди всех, важно поправляя лацканы пиджака. Дождавшись остальных, мы все месте направились по залитой утренним, дымчатым солнцем дороге. Мимо нас иногда проносились ученики на самокатах, роликах и велосипедах. Проходя мимо таких же домиков-общежитий, как наш, видели сонных учеников, вываливающихся на крыльцо один за другим. — Место просто потрясающе красивое, — пролепетала Беатриса, прикрывая глаза и подставляя лицо под солнечные лучи. — И форма мне нравится. — К волосам подходит, — поддакнул Синелис, усмехнувшись. — Ну и это тоже. Но разве я, — девушка резко остановилась, покружилась и широко улыбнулась, указывая руками на свою талию и спускаясь к округлым бедрам, скрытым под бордовой юбкой, — не шикарна в этой одежде? — Дорогая Беатриса, — Деспарда выглядел измотанным, он устало вздохнул, снова нервным движением поправляя очки, — ты великолепна в любой одежде. Эварол довольно улыбнулась, развернулась, сложив руки за спиной, и молча продолжила путь. Ректус с облегчением выдохнул, я мысленно посочуввствовала ему. — Единственное, из-за чего я беспокоюсь, — вдруг заговорил Теодор, — это реакция Цезаря. Он нас убьет. — Как будто у него это получится, — хмыкнул Синелис. — Кто такой Цезарь? — заинтересованно спросила Церелия. — Наш куратор, — ответила я. — Он вроде наставника. По всем учебным и даже бытовым вопросам можно идти именно к нему. — Круто, — не мог не оценить Вилл. — У нас тоже такой будет? — Должен быть. — Вас в какой класс вообще зачислили? — Сиэль огляделся по сторонам, выискивая знакомые лица среди толпы учеников, внезапно появившейся на дороге — мы уже были совсем недалеко от здания академии. — 4-1, — коротко сказал молчавший до этого Лукас. Я поджала губы. Синелис просиял: — Мы учимся там же. — Просто запихнуть их в класс выше по рангу никто бы не осмелился, — грубым тоном проговорил Ардаган, явно недовольный тем, что окажется в одном классе с братом. — Странно, что в пятый не запихнули, — задумчиво буркнул Сиэль. — Где-то я эту фразу уже слышала, — протянула Ариста. — Мы говорили точно также, когда впервые приехали сюда, — ответила я. — Думаю, пятый им не дали именно из-за того, что они из «наших». — А что, пятый класс — худший здесь? — непонимающе нахмурился Ректус. — Что-то вроде нашего D, — Синни махнул рукой проходящим мимо девушкам, которые хихикнули, увидев его. — Там всего три ученика, с которыми мы, кстати, довольно хорошо общаемся. — Изгои должны держаться вместе, — наставительно произнес Сиэль, подняв вверх указательный палец. — К слову об изгоях, — процедил сквозь зубы Ардаган, увидев издалека своих товарищей из специальной группы. Почему он говорил о них в таком ключе мне непонятно. Высокий, крупный Рикс, светлые волосы которого сияли в свете солнца, как шелк, возвышался над ними, словно гора. Он о чем-то оживленно беседовал со своими друзьями, в числе которых был и стукач-Михаил — по его радостному, сияющему виду понятно, что наше отсутствие принесло ему невероятное облегчение. Похоже, они не знали о том, что мы вернулись. Как только мы приблизились к их компании на расстояние тридцати шагов, один из членов специальной группы вытаращил глаза и начал что-то лихорадочно говорить, не сводя с нас взгляда. Рикс удивленно заозирался и стоило ему увидеть нас, он просиял, развернулся и уверенной походкой направился к нам. — Начинается, — закатил глаза Ардаган, недовольно вздыхая. Мы почему-то остановились, ожидая приближения Рикса так, будто он был главой какой-то важной делегации или что-то в этом роде. — Филеро, дружище, — басисто воскликнул Бэйра, закинув руку на шею товарищу, — я уж думал, ты пропал навсегда. — Не дождешься, — буркнул парень, изящно выворачиваясь из объятий Рикса. Тот, хохотнув, переключил свое внимание на меня и широко улыбнулся. Он подошел ближе и, смягчив тон, проговорил: — Кантарина, с возвращением. Я волновался. Что-то же случилось, верно? Вы так неожиданно пропали. Теодор поманил остальных, и все прошли мимо нас, неторопливо вышагивая по людной улице. Лукас окинул Бэйра подозрительным взглядом, но ничего не натворил. Рикс не взглянул ни на одного из новоприбывших учеников, словно те не стоили и капли его интереса. Остался только Ардаган, ненавязчиво маячащий за моей спиной. Бэйра давно привык к характеру парня и тому, что он так рьяно защищает меня, поэтому уже не замечал этого. С губ сорвался усталый вздох. — Это очень долгая история. Было странно чувствовать, что все это случилось всего лишь за полтора месяца. Иногда мне казалось, что пролетели года. Жизнь повернулась так круто за такой короткий промежуток времени, словно раз за разом напоминала о том, на что способна неподкупная судьба — и изменить ее нельзя. Я терялась в догадках — что еще она нам уготовила? Рикс понимающе улыбнулся, ласково коснувшись огромной, тяжелой ладонью моего плеча. — Надеюсь, ты ее мне расскажешь. Мы же друзья как-никак. — Точно, друзья… Как-нибудь встретимся и поговорим. Его рука все еще лежала на моем плече, и Бэйра внезапно переменился в лице. Нахмурившись, он легко провел ладонью вниз по моей руке, на лице отразилось непонимание. — Что за… Кантарина, что с твоей энергией? Слева внезапно материализовался Ардаган, свирепо смотря на руку Рикса, крепко сжимающую мое запястье. Затем он настойчиво и даже немного грубо отцепил ладонь товарища, тот даже не сопротивлялся, слишком ошеломленный тем, что почувствовал. Вернее, отсутствием у меня энергии Посвященной. — Это часть моей истории, — я равнодушно пожала плечами. — Госпожа Верум! — из толпы послышался сердитый вопль Регалиса, уверенно приближающегося к нам. Он вырулил из-за угла, ловко обходя направляющихся на лекции и тренировки учеников. Видимо, директор успел проинструктировать его насчет моего нового имени. Я поджала губы, слегка наклонившись вправо, чтобы видеть парня из-за широкой спины Бэйра. Рикс удивился, услышав другую фамилию и то, что я отреагировала на нее, и игриво спросил: — Замуж вышла? Я обошла его, небрежно бросив: — Получаю наследство. Так и представила, как с лица парня слетела улыбка. Забавно. Мне в спину прилетел настойчивый крик: — Кантарина, я надеюсь на скорую встречу. Изнываю от любопытства! Не оборачиваясь, махнула ему рукой, твердой походкой направляясь навстречу рассерженному Цезарю Регалису. Черные глаза метали молнии, темные волнистые волосы растрепались и теперь выглядели небрежно. У Цезаря были немного резкие черты лица: когда он злился, они заострялись еще сильнее и портили его благородное лицо. Мне не нравилось состояние ярости Регалиса. В те моменты он действительно напоминал жестокого диктатора, человека, желавшего заполучить как можно больше власти. Отдаленно, он все же напоминал мне Юлия Цезаря, о котором я могла знать лишь из учебников и различных исторических манускриптов. Возможно, такие ассоциации проскальзывали именно из-за его имени, но факт оставался фактом — мне не нравилось, когда Регалис злился. Да и надоедало его жужжание над ухом. — Доброе утро, Цезарь, — спокойно проговорила я, уверенно обходя его и направляясь к одноклассникам, что остановились неподалеку, ожидая, когда мы закончим говорить с Риксом. Увидев Регалиса, Теодор и Ариста отвернулись, скрывшись за спинами Ректуса и Синелиса, чтобы не попасть под горячую руку злого куратора. — Доброе утро? — завопил на всю улицу раскрасневшийся Цезарь. Ардаган закатил глаза. — Доброе утро? Это все, что ты можешь мне сказать? Госпожа Кантарина, тебе не кажется, что это уже перебор? Если вы хотите моей смерти — просто убейте уже меня, а не мучайте, пытаясь довести до сердечного приступа. На его крики оборачивались все идущие по улице ученики. Они перешептывались и хихикали, поглядывая на нас. Я снова ощутила раздражение. — Я вроде как ваш куратор! И ответственен за вас! Сколько можно делать из меня идиота, то сбегая с острова, то молча пропадая на полтора месяца? — Ты наш наставник только в пределах этого острова, — парировала я. — То, что происходит за его пределами, тебя не касается. Может, не стоит раздувать из мухи слона? Регалиса мои слова обидели и еще больше разозлили. — Ты считаешь, это пустяк? Мне рассказали, что там произошло. Даже на острове поднялась паника, когда дошли новости. Все еле-еле успокоились. А вы там были! Я же волновался за вас! Что толку от твоего волнения? Уже ничего не исправить. — Чего это он такой злой? — громкий шепот Трисы услышал и сам Цезарь. Регалис недоуменно оглядел всю компанию. — А это вообще кто? — выпалил Цезарь, указывая на новых учеников академии. Тут же он вспыхнул: — Точно. Новенькие, мне об этом говорили. — Это наш куратор, — объяснил Теодор, облегченно выдыхая. Он решил, что худшая стадия пройдена, поэтому высунулся. Но не тут-то было! Регалис подскочил к нему и зарядил мощный подзатыльник. — Ауч! Хватит-хватит! Мы с Ардаганом довольно переглянулись — на нас руку поднять он не осмелился. На меня, потому что я дочь Главы Отступников, а Ардагана он элементарно боялся. Зато Теодора и Аристу мог бить, пока руки не устанут. Вернее, Зеккрейца. Ариста, которой секундой позже тоже прилетело по голове, в ответ зашипела на Цезаря и готовилась дать отпор. Выместив гнев на бедном Теодоре, Цезарь выдохнул, успокаиваясь. За избиением молча наблюдали все одноклассники, и Тео обиженно пробурчал, поглаживая свой пострадавший затылок: — Предатели. — Меня зовут Цезарь Регалис, — куратор повернулся к новеньким и слегка склонил голову. — Я один из наставников учеников класса 4-1. Насколько я знаю, вас распределили именно в этот класс. Велика вероятность, что кто-то из вас попадет под мою опеку. А может, сразу двое. Вам сообщат позже. По всем вопросам вы можете обращаться ко мне, ваши одноклассники расскажут, как со мной связаться в случае чего. Все пятеро кивнули. Цезарь опустил взгляд на свои наручные часы и тихо выругался. — Вам стоит поторопиться. Занятия начнутся через пятнадцать минут. — А ты не идешь? — спросил Тео. — У меня тренировка. К тому же, она начнется только после окончания второй лекции, — хмыкнул Цезарь. — Я здесь только потому что услышал о вашем прибытии. Теперь разрешите откланяться, дорогие подопечные, — в его голосе сквозило ехидство. Махнув рукой, Регалис стремительно направился дальше по улице, в другую сторону от здания академии. — Какой он у вас нервный, — хмыкнула Беатриса. — Зато заботливый, — пожал плечами Тео. — Давайте и правда поторопимся. Профессор Родл головы открутит, если опоздаем. Ардаган поморщился при упоминании противного мужчины, что раз за разом докапывался до него. — А есть вариант прогулять первую лекцию? — Шуруй на занятия, Филеро.