Часть 1

Серебряные капли по ту сторону панарамного окна. Они тихо ударяются о стекло и змейками устремляются вниз, где на несколько десятков метров — одна лишь пустота. Будто плачет целый город, и мир размывается, превращаясь в растекающиеся краски. — Ане-сан, — раздаётся за спиной, а затем — тихие удары каблуков. Чуя останавливается за спиной девушки на расстоянии пяти шагов. Коё улыбается, поднося к губам тонкую сигарету, и прикрывает глаза. — Присоединишься? — предлагает она, позволяя преодолеть эти пять шагов. Накахара становится рядом, не глядя на девушку — лишь на город, на стекло, на потёки серебра. Сжимая фильтр зубами, он хлопает себя по карманам брюк в поисках зажигалки, но не находит. — У вас нет… — хочет спросить он, повернувшись к наставнице, но она опережает его вопрос: наклоняется, прикуривая зажатую в дрогнувших губах сигарету от своей — плавно перетекают искры. В тусклом свете городских огней, она видит его блестящие голубые глаза, его расширенные зрачки, его взгляд — она уже знала его однажды. Коё выпрямляется, убирая за ухо длинную прядь распущенных волос и снова смотрит прямо, краем глаза замечая немного нервные движения Накахары: он глубоко втягивает дым, будто им дышит, удерживая сигарету тонкими пальцами, и старается смотреть на плачущий город, но он уже стоит к ней полубоком, а значит, его старания будут напрасными. — Ане-сан, почему вы здесь? — старания напрасны — юноша смотрит на неё, дым сочится через приоткрытые губы. — Отсюда открывается прекрасный вид, — отвечает она и улыбается, прекрасно понимая, что это не те слова. — Я не об этом. — Я знаю. Должно быть, снаружи сейчас холодно. Коё смотрит на тёмное небо. Здесь никогда не было видно звёзд, чего уж ждать в дождливый день? — Мори рассказал? — Мори. Тихо ударяются о стекло капли. Их тени расплываются на плитке пола, образуя тёмные переплетения. — Вы хотели уйти, — Накахара смотрит на дым, исходящий от её сигареты, зажатой между тонких губ. — Почему не ушли? — Потому что это бессмысленно, — Коё улыбается. Падение холодных капель завораживает. — А если бы смысл появился? Дыхание частое, лицо спокойное, но глаза выдают с головой — слишком открытые, слишком глубокие, слишком… влюблённые. Коё наклоняется, касаясь тёплых губ, пахнущих дымом, немного горьких, в удивлении приоткрытых. Она ждёт, когда юноша ей отвечает, ждёт, когда углубляет поцелуй, ждёт, пока его мысли путаются. — Не появится, — говорит она, отстраняясь, замечая, как опускаются плечи, а во взгляде появляется дрожь — та же, что и от серебряных капель. А затем уходит, зная, что он смотрит ей вслед. И Накахара смотрит даже спустя минуту, десять мнут. Искры доходят до фитиля. Сжав его в ладони, он всё ещё смотрит…