Колесо Сансары

Восьмая дрожит осиновым листом на ветру, а он крепко прижимает её к себе, раскачиваясь из стороны в сторону, и его тоже трясет. В комнате пахнет кровью, а простыни из белых вновь превратились в алые, и в этот раз он едва не опоздал. К завтрашнему утру раны снова заживут, а сейчас она обнимает его туго перебинтованными руками, и он спиной чувствует, что бинты уже пропитались насквозь. А колесо Сансары все вертится и вертится, вскрывая вены им обоим.