Wry~stailo

Уже давно ночь. Я сижу на высоком зеленом холме, участок который единственный зеленый в округе. Внизу речка, сзади стоянка лошадей, чуть поодаль железная дорога. Холодный ветер дует с реки, которая расположена прямо перед нами. Я сижу не один, с чарующей меня девушкой. Я бы никогда не сказал ей это. Слишком много чести и забвенности, я не могу узнать, правда ли она чарует меня. У нее большие глаза, розовые, вечно вьющиеся волосы, что частенько подбешивает и выглядит так красиво, что меня коробит всего, словно я локтем о перила ударился. Она довольно крепкого телосложения, пышная, сильная, но в то же время и изящная до дрожи в коленках. Ее плавная шея, вечно закрытая этим воротником, что тоже раздражает, ведь мне не позволено посмотреть, на сколько ее кожа нежная, но раздражает больше то, что я уделяю внимание ее частям тела из-за дурацких чувств. В мире нет любви, есть месть, желание, деньги. Но тем не менее, я не перестаю удивляться ее прекрасным розовым волосам, которые закрыты этой шапкой. И вновь бешусь, матерю эту странную ушанку, а потом наказываю себя за беспечность, говоря о том, мол, хватит, она лишь инструмент. Ее худая талия, плоский животик, нежная и слегка бледноватая кожа. И опять бесит. Не могу признать для себя тот факт, что всматривался в кого-то. Все те девушки были игрушками, даже старуха, что померла ради моих денег. Но эта игрушка особенная, словно диковинка из других стран, с механизмом или очень интересным дизайном. Вероятно, дорогая игрушка мне попалась. Из ее уст выбивается строгий голосок, подчеркивающий невероятную харизму. Она всегда серьезна и напущенна, но стоит ей рассмеяться, так ее сияющая улыбка кидает мое тело вдрожь. Я ощущаю каждой клеткой тела тонны мурашек, которые исчезли через секунду после рождения. Я приятно удивлен, но прикусываю нижнюю губу, чтобы все еще быть выше. Но сколько бы бровей я не хмурил, дурацкое тело инстиктивно, словно динозавр или акула, учуявшие запах мяса или крови, бегут на него из-за животных позывов, смягчает мою хватку и заставляет быть нежнее. Мне плохо от таких действий моего организма, я схожу с ума. Схожу с ума от этой девушки, она прекрасна, но ужасна. Ветер шепчет на ухо, что пора. Наши лошади, наверное, давно спят. Гетс Ап Панца и моя Сильвер Буллет сегодня выдохлись в погоне за президентом. Мы договорились заранее, что будем действовать вдоем, на что я сначала огорчился, но потом понял. За весь этот день я не свел взгляда с ее прекрасных губ, глаз, скул на лице, да всего! Мне так плохо, меня это так раздражает, это так низко... Ветер - мой друг. Он вновь треплет волосы Панц, на что та очень ровными и нежными движениями убирает их за уши, зная, что это бесполезно. Я фыркаю и отворачиваюсь. Но исподлобья все еще гляжу на нее. "-У тебя точно такие же волосы, Дио",- чарующе произносит она. Да сколько раз она вскружит мне голову, заставив ненавидеть себя за это ужасное обстоятельство?! Я хмурю брови, вновь пытаясь показать свою жестокость. Но ничего не выходит, как бесит. Я подбираю с земли камень и незаметно сую его в пасть. "-Ну и ну, с тобой же девушки целоваться не будут", - робко подмечает она. Еще больше выбешивает. Наклеиваю пластырь на щеку с той мыслью, что ей должно быть все равно. Порой, способность моего станда сложно контроливать, из-за чего я могу превратиться в разъяренного монстра и сожрать всех рядом. Я и не против, но только не ее. Бесит, она играется с опасным огнем. И все же я молчу. Лунный свет обвивает ее лицо. Даже в потемках она прекрасна. Что-то теплое вырастает в моей груди, будто поселилось там и не желает уходить. Я отвергаю это чувство, зачем мне, Диего Брандо, великому английскому жокею, пылать любовью? Чушь, бредни сумасшедшего. И сумасшедший - я. Мне больно, холодно и я не скажу эти слова. Никогда не скажу ей, что она чарует меня. Никогда не скажу ей, как ночью и днем вспоминаю ее. Никогда не скажу ей, что трогаю себя, представляя на месте своих рук прекрасные и нежные ладони этой девушки. Никогда...Сплошь и рядом. Мы партнеры, которые договорились убить Валентайна и разойтись. Но я не так просто не отпущу ее. Но я отрекаюсь..отрекаюсь...отрекаюсь, но смотрю в ее прекрасное лицо и... "-Земля вызывает Диего! Ау, ау, не говори, что ты уснул, жуя камни, - ее голос меня отрезвил. Я вышел из своих мыслей, словно динозаврик из скорлупы. - Слава богу, ты живой. А то жаль твою лошадь, она хорошенькая". Я вновь молчу. Показываю ли я слабину? Да, показываю. Но в этом нет позора, ведь перед ней можно все. Как жаль, что она так не думает. Небрежно цокаю и отворачиваюсь, бормоча под нос невнятное "а может я хочу поцелуя от тебя, а не от них". Тучи сомкнулись, и я почувствовал на сердце дикую печаль. Дождь из туч полился, а я почувствовал еле заметные слезинки. Какой слабак, кричал я сам себе, пылая обидой в душе. В чем фишка бесполезного нытья? Я не знал, мне просто было плохо. Главное - быть сильным перед девушкой, с которой тебе ничего не светит. Это всегда так, всегда надо быть сильным перед девушкой. Но я сбавил обороты, и теперь мой хлюп был услышан, казалось, за все 4...нет, 5 километров.Я испугался и обматерил себя. "-Дио, что-то случилось?" Мой голос по-любому дрожал при разговоре, поэтому я кинул краткое и неразброчивое "нет" и завертел головой. Но чертовский свет луны, как я его ненавижу! Слезинка упала на траву, прямо перед Панц. Я почувствовал поражение. Неожиданно мою руку взяли. Нежно, с дикой заботой и тревогой, я почувствовал это. Сердце болит еще больше, я все еще держусь от звуков хлипов и слез. Захотелось обнять ее и все рассказать. Но это чертовски не похоже на меня, я же отрекаюсь от этих...чувств. "-Эй, Диего, ты чего? - я слышал нотки тревоги и строгого пафоса в ее словах. Как всегда, черт возьми. - Случилось чего или ты дурачишься?" Да, сучка, да. Я дурачусь, Я, Дио, дурачусь! Я почти вмазал ей. И меня бы не остановил тот факт, что она моя...Партнерша. Я сжал руку, и не выдержав давления, повернулся с заплаканным и страшным лицом, уже расходившимся на трещины. Я видел испуг в ее глазах. Резко встаю, отворачиваюсь, чувствуя как большой хвост ударяется о землю и вновь сажусь. Но уже поодаль от нее. Чертовка, довела меня, Диего Брандо, чертовка... "-Ты обиделся из-за камней? - и вновь я слышу голос. Приятный, но ужасный, ПРОЧЬ! Слезы все текут. Текут ручьями, я заработал нервный срыв и дал слабину впервые за 10 лет. Я уже не сдерживаюсь, действительно реву, мое тело поддрагивает, дергается. Панц явно уже ушла от меня. Пусть и не физически, но мысленно точно. - Или из-за того, что я тебя не поцеловала?" Я до боли в голове резко трезвею. Чертовка... Она слышала, ну и ушастая тварь. Ветер подвел меня, ублюдок. Я зол, очень зол... Сижу неподвижно, уже не реву, просто соленые слезы скатываются по неровной от трещин коже. Я устал. Не соображая, мое сознание резко проваливается и я ничего не чувствую. Смотрю вдаль и лью бессмысленные слезы. Но горечь осталась. Чья-то теплая рука касается вновь моего плеча и скользит на предплечье. Признаться, я удивлен. Затем меня, уже беспомощного младенца с нервным срывом, берут за торс и тащут к себе. Через секунду мои холодные губы, пропитанные солью от слез становятся теплыми. Чувство опять вернулось. Я счастлив. Душа болит, и я откидываюсь в объятия этой прелестной девушки. Ничего не делаю с этим поцелуем, он получается не длинным, но и не коротким. Я отстраняюсь и отвожу взгляд вдаль, но прижимаюсь к телу Панц еще сильнее. Она такая теплая, наверное из-за одежды. Не знаю, что мне делать, поэтому дрожащим голосом спрашиваю: "-Панц, если план завтра провалится, что планируешь делать?" - спрашиваю осторожно, но гордо. Она наклоняет голову. "-А что ты думаешь по этому поводу?" "-Я бы предпочел умереть, если проиграю, - немного погодя говорю тихим шепотом. - Но только с тобой" Она вновь услышала. Панц наклоняется и щекочет меня волосами. Я понимаю, что ветер сказал правду. Да, пора. Я тяну свои мазолистые руки к ее щекам и притягиваю к себе, прижимая лбом о свой лоб и еле говорю: "-Я люблю тебя, Хот панц" Она говорит тоже самое. Я целую ее в нос, а потом в губы. Они приятные. Но в груди все болит. Этой ночью мы точно не будем спать. ♡