Астапор — 2

      Добраться до корабля должны были без приключений, однако всегда почему-то существовало какое-то исключение и просто пресловутое «но». Хотя нет, чисто технически до корабля-то добрались нормально, проблемы были после. Ровно на небольшом участке доски, этой чертовой сходне. Однако само дерево тут даже было ни при чем, просто пока еще в этом мире не придумали, как сделать так, чтобы человек не шел в горочку, а спокойно преодолел трап и оказался на борту судна, причем… Тут не хватало оснащенности, и в этом было дело. А еще виноват был Визерион.       Вот вроде не самый крупный из троицы, но страху на неподготовленного человека навел такого, что впору удивляться, как Миссандея не словила инфаркт миокарда «вот с таким рубцом».       Дерево стало привычно прогибаться под весом, стоило ступить на сходню, спустя несколько секунд послышались тихие шаги девушки позади. Ступала она явно осторожно, стараясь держаться центра, дабы не упасть, но ее должен был сзади страховать сир Джорах. Я была в этом уверена ровно до того момента, пока над головой не раздался приветственный клич дракона, а после не пронеслась тень.       Крик сзади ознаменовал чужой испуг, но вот то, что раздался всплеск из-за чего-то упавшего, стало неожиданностью для меня. Я только и успела повернуться с вопросительно вскинутой бровью, как почти тут же поднялись гвалт и суета. Идущие сзади люди остолбенели на какие-то мгновения, но после Мормонт начал решительно снимать с себя перевязь с мечом. Однако мужчина застопорился на крепко затянутых завязках, в то время как я уже наконец поняла, что произошло.       Над водой как раз показалась макушка упавшей в воду Миссандеи, сама девушка бесцельно размахивала руками в попытке удержаться над поверхностью, но спустя мгновения снова скрылась под водой. Похоже, она не умела плавать, да и платье на ней явно не способствовало этому.       Дальше я уже не задумывалась и уж тем более не осматривалась, привычно сиганув в воду рыбкой, благополучно забыв, что тело несколько не в курсе, как правильно это делать. Поэтому удар о воду был неожиданным, но перетерпеть боль в ногах, что занесло вперед, можно было. Хуже, если бы плашмя ударилась животом или вообще спиной.       Морская вода встретила прохладой и щипанием глаз из-за соли. Стоило уже тут проклясть свое решение о самостоятельном спасении утопающей. Однако деваться было некуда. Руки начали грести, чтобы подобраться к Миссандее сзади, а то еще начнет цепляться за меня и вместе ко дну пойдем. Когда ее макушка в очередной раз появилась над поверхностью, я довольно грубо схватила ее за волосы и дернула на себя, из-за чего сама на какой-то миг ушла под воду, но подтащить переводчицу получилось. — Не дергайся. — Слова вышли с натугой. Я даже не знала, поймет ли она меня. Стало понятно, что если в ближайшее время не начнем двигаться в сторону помощи, а точнее, ближе к причалу (хоть до него и были какие-то метры), то спасать уже придется двоих.       Миссандея меня, видимо, не услышала, потому что продолжала пытаться барахтаться, даже несмотря на то, что ее голова теперь постоянно находилась над водой. Моей силы гребков едва хватало, чтобы удерживаться таким образом. Держать одной рукой утопающего, а остальными конечностями грести, на удивление, оказалось сложно. Еще мешался подол платья девушки, который сковывал еще движения и моих ног.       Наконец, когда рука цепанула некое подобие лестницы, подоспела и помощь. Очень, черт побери, своевременно! На тот момент я уже откровенно выбилась из сил и все чаще начала сама уходить головой под воду, а легкие откровенно горели от нехватки воздуха. — Кхалиси! — Руки Джораха чуть подрагивали, но вцепились в меня так крепко, словно еще чуть-чуть, и сломал бы. Да и рывок был сильный. На какие-то мгновения почувствовала себя пробкой, что вылетела из бутылки.       Миссандея дрожала в нескольких шагах от нас. Ее точно не держали ноги, поэтому она сидела на причале, стараясь унять накатывающую на нее истерику из-за пережитого. К ней никто не подходил, потому что всех больше волновало мое состояние, чем какой-то недавно купленной девушки. — Да нормально все со мной, — раздраженно отмахнулась от какого-то одеяла или полотенца, направляясь к переводчице. Но, словно в противовес моим словам, на очередном вдохе часть слюны попала не в то горло, из-за чего вышел рефлекторный кашель. Джорах от такого попытался было, не спрашивая, подхватить на руки и утащить куда-то на корабль, видимо, считая, что там безопасней, но у меня получилось увернуться от его рук. — Сир Джорах. — Серые глаза впились в мое лицо, быстро осматривая. — Прекратите. Я не утонула, просто с непривычки выбилась из сил. — Но рыцарь все так же не понимал. — Ее в-великолепие, — голос девушки хорошо так дрожал, — говорит, что с ней все х-хорошо. — И тут словно все замерли. Она понимала… и могла перевести. Все же во мне шевелился червячок сомнения в том, что спонтанная идея Джораха выгорит.       Ирри попыталась снова накинуть мне на плечи одеяло, но ткань буквально тут же перекочевала на чужие плечи. От такого Миссандея вздрогнула, но все же поспешила закутаться в поданную вещь, несмотря на жару округи. — Отведите ее в каюту и переоденьте. Еще приготовьте что-нибудь перекусить. — Кажется, с каждым моим последующим словом глаза пострадавшей девушки расширялись все больше и больше. Наблюдая такую реакцию, поспешила добавить: — Переводи слово в слово.       Озвученный ей приказ вызвал очередную заминку, после которой многие прыснули в разные стороны, наконец сообразив, что теперь я снова обрела голос, хоть и с чужой помощью. Миссандею увела Чхику, которая проиграла в коротком споре с Ирри, кто останется со мной и Джорахом. Но я на это не обращала внимания, потому что в этот момент старалась выжать как можно больше воды из волос. В какой-то момент один из колокольчиков сильно впился в ладонь и прорезал кожу, из-за чего сейчас нещадно щипало. Соль из воды спешила сделать свое черное дело. Даже простая привычка приложить к языку порез не сильно помогала.       Раздражённую тряску кистью остановила все та же служанка, напомнив, что я сама должна сменить одежду. Сказанные ею слова: «Хорошо, что вы настояли на тунике, кхалиси», — вызвали у меня смешок. Действительно, в том хоть и красивом синем платье, что позволяло одеть брюки, грести к причалу стало бы в разы сложнее даже одной. А еще она сказала, что они смогли купить рубашку. Вот тут мои глаза загорелись.       Я мечтала об этой вещи все то время плавания, когда рука восстановилась. К сожалению, ни один из комплектов вещей Дейенерис не был предназначен для занятий фехтованием. Точнее, штаны из мягкой, на удивление тянущейся кожи были. Все упиралось в какие-то дотракийские подобия маек либо такого же типа платья, у которых была слишком тугая посадка в плечах, что давало меньше свободы для маневров. Мне стоило огромных трудов объяснить, что было нужно, но главное, что меня в конце смогли понять и купить необходимую вещь.       Поэтому в каюту я буквально влетела, глазами обшаривая все доступные поверхности, чтобы наконец скинуть с себя мокрую тунику и сменить одни штаны на другие. Только в первое мгновение произошел конфуз.       Чхику, явно осознав, что Миссандея меня понимает, сделала вывод, что та теперь постоянно будет находиться рядом со мной, а значит, ее можно привести в каюту, где мы ютились до этого. Шедший позади Мормонт смущенно пробормотал извинения и поспешил выйти, испуганная же второй раз за вечер Миссандея не знала, стоило ли ей посильнее вцепиться в одеяло или, учитывая наличие позади мужчины, стоило готовиться к чему-то другому.       Джорах закрыл за собой дверь, отчего девушка чуть расслабилась, но стоило мне сделать шаг к ней, как снова замерла испуганным лесным зверьком. Я же недоуменно разглядывала открытые участки кожи, что пестрели темными синяками. Местами даже виднелись небольшие ожоги, что выделялись больше из-за более светлых участков под рубцовой тканью. Внутри начала клокотать злость, поднимающаяся где-то от пупка и разгорающаяся в груди. — Тебя били? — Но мне не отвечали, уткнувшись взглядом в пол. — Тебя. Били? — Сопровождающее эти слова действие совершенно не было тактичным, зато эффективным. Девушка испуганно пискнула, стоило ее взять за подбородок и заставить смотреть мне в глаза. — Я задала вопрос. — В горле откровенно начало клокотать. — Д-да. — Выдох через нос больше походил на фырчание, но хоть как-то снял накал гнева. — Г-господин Кразнис наказывает за проявленную глупость.       Черт. Какой же двинутый мир. Поспешила разжать пальцы, которыми впилась в чужой подбородок. И отвернуться от все еще прикрывающейся одеялом девушки. Той надо было наконец одеться. Устало сжала переносицу, пытаясь успокоиться и вернуться мыслями к тому, с чем я заходила в каюту. Точно, рубашка, которая должна хоть как-то отвлечь.       Искомая была на кровати. Обычная такая рубаха из какой-то грубоватой ткани, с широкими рукавами. Собственно, то, что я и хотела. Только вот на душе как-то тоскливо было. В очередной раз внутреннее равновесие было нарушено местными реалиями, а мозг старался состыковать устои двадцать первого века и вот этой вот… дыры? Какая тут вообще аналогия подошла бы?       Рабовладение — норма жизни здесь, в то время как для меня это пережиток прошлого и откровенное непонимание. Приравнивание людей к вещам было проблематичным хотя бы потому, что я от рождения не знала таких примеров, не наблюдала собственными глазами, а значит, для меня это было дико и нереально.       Мысли снова ушли не туда, отчего я раздосадованно хлопнула по щекам и поспешила начать растирать все лицо, силясь наконец остановить начавшую закручиваться мысленную пружину.       Спустя мгновения явилась Чхику, которая ходила к коку раздобыть еды. Тарелка пестрела какими-то морскими гадами и фруктами. Странное сочетание, но вполне приемлемое. Быстро все поставив, служанка выжидающе посмотрела на меня. Я же все продолжала тереть лицо и пока не замечала чужого внимания, хотя звук открывшейся двери слышала. — Нитки и иголка. — Выстрелившая вдруг в сознании мысль довольно быстро обрела звучание. Наконец мозг готов был сосредоточиться на требуемом, а не просто на каких-то рассуждениях. — Сейчас принесу, кхалиси. — От такого я вздрогнула. — Ты поняла, что я сказала? — Я жадно впилась взглядом в Чхику, которая тут же растерялась. — Сейчас непонятно, кхалиси. — Ваше великолепие произнесли предыдущие два слова на дотракийском. Сейчас у вас снова присутствует слишком много наречий. — Вовремя вмешавшаяся Миссандея остановила мой надвигающийся поток вопросов.       Махнув служанке рукой, я села за стол, сделав при этом приглашающий жест переводчице. Та робко присела с противоположной стороны. Ее глаза то и дело бегали в сторону еды, в какой-то момент она даже сглотнула слюну. Понятно, кто-то определенно голодный, вот только начинать трапезу она не спешила. — И чего ты ждешь? — Еще один приглашающий жест, и дальнейшая картина напоминает все те фильмы и сериалы, когда какого-то голодного бездомыша сажают за еду, а он набрасывается на нее не хуже зверя.       Смотреть на это было больно. Кразнис ее не кормил, это было очевидно. Так еще и бил. Ужасно…       Мне следовало занять руки, пока Миссандея не утолит первичный голод и не прекратит так остервенело набивать рот едой. Небольшим кинжалом, что лежал на столе, получилось отрезать от подола рубахи полоску ткани шириной в два пальца. Принесенные же Чхику нитки тут же пошли в дело: теперь обкорнанный подол стоило подогнуть два раза и прошить вручную. Пальцы слушались плоховато, что свидетельствовало о плохо развитой мелкой моторике. Стоит уделить этому в дальнейшем внимание.       Я смогла дойти обратным стежком лишь до половины рубахи, когда наконец девушка смогла насытиться достаточно, чтобы прекратить выглядеть обезумевшим зверем. Ее движения прекратили быть столь резкими и дерганными. Удовлетворённо кивнула на это, а после неожиданно для себя осознала, что до сих пор сижу в тех же вещах, в которых сиганула в воду. На поверку ткань туники оказалась уже и не такой сырой, а скорее влажной. Недоуменно нахмурилась, но времени разбираться в таких странных физических явлениях сейчас не было. Так и не вышедшей Чхику отдала рубашку, показав, как стоит дальше продолжить делать стежки. — В дальнейшем тебе стоит отвечать мне только на том языке, который никто не понимает из окружающих. — Робкий кивок обозначил, что меня поняли. — Особенно, если этот разговор между нами, Миссандея с острова Наат. — Сейчас меня не дергал черт или кто-то подобный. Такой ход был сделан намеренно и с расчетом игры в долгую.       Была у меня мысль, что крутилась давно в голове. Моя нынешняя осведомлённость о сюжете служила как великим подспорьем, так и великой проблемой, потому что рано или поздно у людей появится целая куча вопросов о ней. Поэтому проще всего было начать сеять семена уже сейчас. Не зря же род Таргариенов знал прорицателей среди своих детей.       Девушка сильно дернулась на свое имя, непроизвольно выпучивая глаза и начиная явно меня опасаться. Оно и правильно: откуда совершенно незнакомый человек мог знать место рождения? Имя-то не столь сложно раздобыть, тот же Кразнис мог его озвучить, но вот название острова… — Не стоит меня бояться. То, что я знаю про тебя, — это не столь ценная информация. Лишь общие черты, не более. — Н-но откуда ваше великолепие может знать про такую ничтожную рабу… — На высоком валирийском, если это был он, Миссандея говорила явно лучше, чем на всеобщем. Сейчас вообще не было какого-либо акцента. — Запомни, — пришлось прервать чужой поток слов, — ты не раба и больше ей никогда не будешь. Я не держу у себя невольников. — Периферией зрения отметила, как напряженно наблюдает за нашим разговором Чхику. Нет-нет, но поглядывала на нас, хотя старалась этого не показывать, однако уколотый только что палец говорил сам за себя. — А еще никаких чертовых обращений по типу «ваше великолепие, ваше величество» и прочее. Это понятно? — непроизвольно прищурилась, продолжая зрительный контакт с переводчицей. — Но, простите, — чужие пальцы мелко подрагивали и перестали тянуться к еде еще в самом начале разговора, — как тогда этой рабе, — слова раздробились четким звуком ударом ногтя об стол, что обозначило мое раздражение и вызвало напоминание о ранее прозвучавшем, — как может Миссандея с острова Наат обращаться к вам?       Наконец в этот день мои губы тронула улыбка. Все же было приятно осознавать, что людей, которые смогут со мной работать, становится больше. Да, конечно, в моих действиях очень мало от канонной Дейенерис и манера общения однозначно выбивается из всей массы, но что-то мне подсказывало: даже с этими поправками все выйдет.

***

      Тропа страданий… Это была мощная оплеуха с жёстким напоминанием об ужасах. А еще произошла параллель с христианством, отчего мой мозг коротнуло. В голове начала биться идея фикс о создании небольшого крестика хотя бы из дерева. «В вере спасение», — да? Даже если это просто слова, то в час самой непроглядной тьмы она может стать хоть каким-то якорем.       А ряд с распятыми на почти крестах людьми продолжался. И каждый из них был иссечен шрамами или свежими порезами. Но по большей части у многих была рассечена кожа от плетей, которые давали рабам с особым удовольствием. Чертовы садисты. Миссандея шла, стараясь не смотреть на людей, которые явно доживали свои последние дни. Я же, словно заправский мазохист, наоборот, чуть ли не во все глаза оглядывала прикованных. — Ваше Величество, — слова Арстана вывели из какого-то самогипноза. — Прошу вас покинуть город. — Миссандея, прошу, напомни Белобородому, что я просила не использовать титул, которым я не обладаю. — Если кхалиси уйдет из города, то негде будет найти другую такую армию, как Безупречные. — Раздражение так и звучало в голосе Джораха. — Не подобает наследнице Железного Трона владеть рабами. — Кажется, между этими двумя снова назревала ссора. И не прогадала, мужчины сцепились на тему этики и подобающего поведения. — Здесь можно найти необходимых нам людей, но это не значит, что они будут рабами. — Если бы в моей голове не было хаоса из наречий, то фраза могла бы остановить уже развернувшийся конфликт. Но так как меня не понимали, а к Миссандее еще не очень прислушивались, то продолжение диалога обошло двух рыцарей. — Но это же невозможно, кхалиси. — Карие глаза Миссандеи снова смотрели в пол. — Мои глаза выше. — Отучать ее от прежнего поведения было сложно, но пока мы были лишь в начале пути. — Каждый человек сам решает для себя, кем ему быть. Моей задачей будет лишь предоставить им шанс выбирать. Это будет их право: остаться рабами или стать свободными людьми. Вот только первых я с собой не возьму. Мне не нужны люди, которые слепо начнут повиноваться приказам. Они должны уметь думать и соображать, чтобы не лезть за советом на каждый свой шаг.       С каждым новым словом Миссандея все больше терялась, еще чуть-чуть, и ее глаза могли выпасть из орбит. Я же просто наблюдала за этим. Так бы, наверное, и продолжалось, если бы со стороны ближайшего креста не раздался стон.       Первым порывом было подойти и помочь, но насколько же это была глупая идея. Местные обладали слишком жестоким нравом, чтобы спокойно отнестись к тому, что некая чужачка начнет отвязывать прикованного к столбу раба. — Миссандея, что будет, если этот раб умрет? — Девушка медленно моргнула, явно переключаясь с удивления на жестокую действительность. — Его хозяин лишь потеряет столько золота, сколько мог выручить за него. Но прикованные к Тропе страданий уже обычно ничего не могут принести своему хозяину, потому что наказаны за попытку побега. — Сир Джорах… — Но буквально тут же остановилась. Здесь стояло слишком много таких крестов, просить рыцаря подходить к каждому и хладнокровно прерывать чужую жизнь равнозначно тому, чтобы просто обагрить его руки кровью и повесить на его плечи еще больше жизней. — Нет, не обращайте внимания. — Хотя я даже не обратила внимания, отвлёкся ли от своего спора рыцарь. К тому же у Севера была правильная логика — когда выносишь приговор, то исполни его своими руками. Мне же просто не хватит духу взять и перерезать чужое горло.       Следующий шаг после остановки казался неподъемным и ужасно деревянным. Собственные мысли навели в голове такой хаос, что впору было ужасаться. Ситуация продолжала прокручиваться в голове все то время, пока мы не достигли места, где нас ждал Кразнис, который снова держал себя неимоверно самоуверенно. — Могу поспорить, и сегодня за валирийскую шлюху будет решать мужчина. — Очередная скабрезная речь достигла ума, вызывая короткий взгляд исподлобья.       Справа пристроилась Миссандея, которая снова стремилась своим взглядом пробурить в земле дырку. По звуку оба мужчины были где-то позади, шагах в двух, явно оглядываясь на всех тех Безупречных, которые находились по периметру. Я же заметила, как наверху, над железной сеткой, появилось много детских изможденных лиц. Ужасный город… — Господин Кразнис говорит, что за корабли может дать вам не больше шестисот Безупречных, кхалиси. — Ах да, точно. Сегодня же тот самый день, когда этот купец поведется на плату драконом и предоставит все, лишь бы заполучить этого ящера. — За все товары на них он готов дать еще пятьдесят, но лишь потому, что вы красивы. — Миссандея красиво изменяла слова этого старого борова, который каждый раз норовил оскорбить почти любого, кто был перед ним.       Девушка исправно продолжила исполнять свою мнимую роль переводчика, теперь уже будучи прекрасно осведомленной, что я и без того понимала мужчину. Но разыгранный ранее спектакль я отменять не собиралась, как в свое время и сама Дейенерис. — Всех. Тех, кто держит мечи, и тех, кто еще учится, я забираю всех. — От таких слов наатийка замерла, силясь понять, ослышалась или нет. Последующий же об этом вопрос лишь укоренил ее недоумение, но она поспешно передала слова Кразнису, который лишь рассмеялся на такое. — Она слишком много думает о себе. Даже пусти мы ее по кругу, она бы не смогла заработать хотя бы на одного солдата. — Моя бровь взметнулась вверх. Я делала вид, что ждала перевода. — Не смей ей говорить, дура, ровно то, что ты услышала сейчас!       Миссандея вздрогнула от окрика своего бывшего хозяина и втянула голову в плечи, стараясь еще сильнее при этом сжаться и казаться незаметной. — Передай господину, — я специально держала низкую тональность, чтобы слова не могли достичь чужих ушей, — что он больше не может кричать на тебя, ведь иначе я обижусь и изменю свое решение о цене за Безупречных. — Девушка на это робко кивнула и поспешила передать слова так, чтобы мужчина после не стал кричать. Но того скорее рассмешило мое заявление, отчего уже начали сзади ворчать оба рыцаря. — Что он ответил до этого, леди Миссандея? — Кажется, кто-то был очень недоволен тем, что не понимал часть разговора, который велся на астапорском диалекте валирийского. — Что красота кхалиси не является ценой в этих торгах. Ее запросы немыслимы. — Ах да. Еще же рыцари не понимали, что я ей говорила. — Но что она тогда пожелала? — Однако на вопрос сира Барристана я отрицательно покачала головой. Нечего пока им обоим знать и вмешиваться. — Передай Кразнису: все Безупречные и еще необученные до конца мальчики. Я их забираю, а платой ставлю дракона. — Если бы слова были произнесены на всеобщем, то уж точно произвели бы эффект разорвавшейся бомбы, но, кажется, и без того самое важное слово прозвучало на нем, потому что сзади буквально переполошились. — Кхалиси, одумайтесь! Не стоит даже упоминать при них драконов, какие бы мысли ни посещали вашу голову! — Хоть Барристан и не размахивал активно руками, но одна лишь его прыгающая мимика заставила меня усомниться в здравомыслии этого человека. Лоб Миссандеи покрыла мелкая испарина. — Пускай замолчит и прекратит позорить меня здесь. Я ему не дочь и не жена, чтобы он пытался отчитать меня здесь и сейчас. — От собственного раздражения и необходимости вести диалог на пониженных тонах слова стали больше походить на шипение. — То же самое касается и сира Джораха.       Какие-то слишком быстрые смены общего настроения и пики эмоций мгновенно ухудшили обстановку в нашей небольшой компании, в то время как Кразнис и еще один астапорец могли наблюдать бесплатное представление. — Я же говорил, что за нее решают мужчины. — Но ты так же говорил, что она молчит. А эта коза, оказывается, умеет блеять. — За этим высказыванием почти последовала новая вспышка. Надо же, в этом мире стало так просто отдаваться именно эмоциям гнева и ярости, что диву пора даваться. Только вот более рациональная часть моего мозга прекрасно понимала, что это есть не очень хорошо. — Миссандея, я жду. — Наконец несколько растерявшаяся наатийка начала быстро стрекотать на разных языках, наконец донеся мысли до чужих умов, отчего оба рыцаря нахмурились и снова вернулись на свои места, а вот Кразнис подавился виноградом, который только положил в рот. Губы тронула ухмылка. Уже по одной этой реакции было видно, что он заглотил наживку. — Три. — Его голос хрипел, но вот взгляд говорил об уверенности. Я же просто показала один палец и улыбнулась еще больше, но не переходя тонкую грань глумливости. — Два! — О, он был явно жаден, но прекрасно осознавал цену даже одного живого дракона. Мои отрицательные кивки и лишь один выставленный палец решили вопрос сделки. — Пусть подготовит их за день. Завтра я приду за своими людьми. — А вот теперь вопрос: сделает ли свой легендарный залп Дрогон, когда от него это потребуется? Как-то слишком поздно я об этом задумалась… Черт, надо было больше внимания уделять их тренировкам по использованию огня.