Глава 7. "Петр Великий. Саха"

      В тайге в январе всегда было очень красиво. Но и очень смертельно. И хоть сегодня метель утихла, являя белые зимние небеса, все равно мороз щипал за щеки и руки заставляя получше кутаться в теплые одежды. Россия зарывался носом в собственный шарф так, что наружу торчали лишь глаза, и медленно брел по сугробам, утыкаясь в них взглядом. Одинокая цепочка глубоких следов в снегах вела его. Куда-то. Уже больше часа он шел и шел, не зная, идет ли он правильно и не путает ли его хозяин этих следов. Но, вроде бы, свои следы Иван пока не видел. Это подбадривало. Бекетов, час назад, показывая рукой куда-то в сторону горизонта сказал: «Туды он убежал, эта малолетняя шпана, дюже на тебя похожая». Но «туды» понятие растяжимое, тем более здесь, в месте, где до любой точки надо было очень долго скакать на лошадях. Но утешало то, что времени прошло не много, двигались они в одинаковых условиях, а значит Иван уже должен был вот-вот нагнать того, кто предводительствовал нападением на Ленский острог. И предложить ему добрую, искреннюю дружбу.       Отодвигая руками лапы елей, убирая длинные голые ветки деревьев и переваливаясь из сугроба сугроб, брел Русское царство вперед. Он думал о том, как холодно, но при этом красиво вокруг, и как эта суровая красота скоро погребет его замерзшее тело. Оптимистичнее мыслей не было.       Но вот следы резко виляют куда-то в сторону, пропадая за маленькой, но разлапистой елью. Иван, отворачивая лицо, чтобы не поранить его ветками, стал протискиваться сквозь плотный ряд иголок. А так как делал он это зажмурившись, то конец ели был увенчан его падением в снег.        — Мьафф!.. — успел только коротко воскликнуть парень, а потом почти полностью потонул в снегу. Забившись, как выброшенная на берег рыба, он торопливо встал, отряхивая белую крупу с шапки и спины. Перед взором его предстал обрыв скалы, нависающей над рекой, которую местные называли Елю-Енэ. Лед посверкивал под блеклым дневным солнцем, снег лежал вокруг белой холодной ватой, а на скрюченном, странно согнутом дереве, наполовину нависшем над пропастью, сидела ребячья фигура. Русское царство облегченно выдохнул. Его поиски были недаром.        — З-здравствуй!.. — окликнул он мальчика. Получилось немного сбито, но, в целом, дружелюбно. Раньше они виделись только мельком, встреча была не из приятных, поэтому Иван был тверд в своем намерении наладить контакт.        — Уйди, — местный был явно против решения Ивана. Он меланхолично болтнул в воздухе ногой, заставив часть снега с ветки сорваться и улететь вниз. Его явно не беспокоило то, что он мог сам упасть.        — Нет, я… Я друг! Я хочу дружить! — улыбнулся Иван, делая несколько шагов ближе к замершему над обрывом дереву. Сидящий помолчал какое-то время, а потом явственно вздохнул.        — У меня есть друзья, и больше друзей мне не нужно.        — Но… — Русское царство замолк, переступая с ноги на ногу. Он не мог сказать что-то против, потому что не ожидал такого от странного лесного мальчика. По своей наивности он думал, что тот одинок, от того так и злобен к чужакам. А раз одинок, то ему нужны друзья.        — Уходи, — повторил свою просьбу местный житель, легкомысленно помахивая ногой. Но Иван не собирался так легко сдаваться. Еще немного потоптавшись на снегу, он подошел ближе. Теперь его и дерево разделяли буквально метры.        — Но я мог бы стать твоей семьей… У меня большая семья, там много хороших людей!.. Ты не хочешь стать моей семьей тоже? Я буду лучшим старшим братом на свете!        — Семья у меня тоже есть и другой мне не надо, — мальчик на дереве хмыкнул, а затем полуобернулся на русского. Он совсем не изменился. И все также болезненно сильно напоминал само Русское Царство. Наверное, Иван оставил бы его в покое, но он не мог. Они так похожи! Они точно семья!        — Но… Я… — бессильно залепетал Иван, хлопая белыми ресницами. И хоть он вытянулся, позврослел, вырос настолько, что многих уже перерос, лицо его все также было невинно и наивно.        — Слишком много вас тут таких… Ищущих семью. Уходи. И той второй тоже скажи, что я не хочу.        — Второй?.. — удивился русич. Никакой второй он не знал. Как, в общем-то, и вообще никого не знал в окрестностях этого ледяного, пустого места. Но мальчик не собирался подсказывать и снова отвернулся, любуясь пейзажами замершей реки и покрытого ажурным белым снегом леса внизу. Иван вздохнул, а потом повернулся, собираясь уходить. Но тут ель, через которую он сюда попал, зашелестела, чуть дрожа. Ветви раздвинулись, и на их небольшую поляну, выставив вперед руки для защиты от царапающих иголок, торопливо попала девушка. Черные густые волосы, темно-фиолетовые глаза, пристально смотрящие из-под отросшей челки, хорошенькая фигурка, закутанная в полушубок, неизменные черные штаны, ботинки и дырявые варежки — все это делало ее образ таким знакомым.        — У меня в глазах двоится? — первым делом спросила она, хорошенько рассмотрев мужчин. Голос, низкий и бархатный, как будто пришел из далекого прошлого. — Ээээ… Ты, который помельче, — рука крепко схватила белые волосы. — Ты будешь со мной дружить! И не смей возражать, а то я тебя заморожу, разобью и сплавлю брату в океан, — пообещала она, пытаясь удержать извивающегося, словно уж на сковородке, мальчугана. Русское царство испуганно отшатнулся, не понимая, что происходит, стоит ли ему вмешаться или у местных такое оригинальное приветствие.        — Пусти!.. — тот, который поменьше, мотнул головой, а затем смог выкрутится так, чтобы толкнуть Сибирь руками. Девичье тело больно обжог самый настоящий огонь, заставив машинально разжать пальцы и отпрянуть от источника пламени. Мальчик прокатился по снегу, но торопливо вскочил и взмахнул рукой. Острые языки пламени разрезали поляну на две неровные части, загораясь тонкой кромкой посреди снегов и надежно отгораживая хозяина от двух других людей. Снег потек прозрачными слезами, тут же тая и обнажая серую скалу, покрытую редким слоем мха.        — Уходите! Ты уходи, и ты тоже, Сибирь, уходи отсюда! — зло крикнул он, явно не собираясь ни с кем дружить и вообще никого не подпускать к своей персоне.        — Сибирь?.. — прошептал Русское Царство, переводя взгляд на девушку. Глаза его от удивления округлились. — Ты… Тоже тут?.. Сибирь! — в два больших шага высокий парень подбежал к сибирячке и заключил ее в крепкие объятия, чуть приподнимая над снегами. За это время он сильно вырос и вытянулся, а силы в нем значительно прибавилось. Правда, обнимал также тепло и нежно. Девичья рука аккуратно высвободилась и показала мелкому неликвидный жест, насколько это возможно было в обгоревших варежках.        — Ваня… Вырос-то как… — вздохнула Сибирь, болтая в воздухе ногами. — А ты чего на мои земли пришел? То забываешь, а тут на тебе, явился не запылился!        — Ох… — парень торопливо разжал объятия, возвращая девушку в привычную зону обитания, то есть на снег. Улыбнувшись, он почесал рукой в затылке, поправляя шапку.        — Да я… Вот… Ищу друзей… Казаки сказали, что на них нападают, а я поговорить просто хотел… А ты? Ты пришла ко мне, да? — загорелись фиалковые глаза надеждой. И не важно, что встретились они случайно и Сибирь явно шла не к нему. Надежду Ивана разбить можно было только тараном.       «Все такой же… Совсем не изменился» — отметила про себя Сибирь, но вслух сказала нечто другое.        — Я на охоте, а моя добыча, увы, не ты, а твоя уменьшенная копия, — девушка некрасиво ткнула пальцем в мальчика, который почти удрал, но остановился, едва тема разговора перешла на него. — Но я рада тебя видеть. Немного. Но рада, — подумав, добавила девушка. Остановившийся понял, что ему снова не интересно и, показав язык, продолжил свой путь.        — П-подожди! Останься с нами! Ведь вместе всегда лучше! — позвал его Иван, улыбаясь. Маленькая его копия, более хмурая и суровая, хмыкнула.        — Не хочу мешать вам, голубки. Ну, я пошел. Прощайте! — он взмахнул рукой на прощание, быстро прячась в ветвистых голых кустах, полных колючек. Пламя, оберегающее его от ненужности всего сущего, исчезло. Иван покачал головой.        — Он уже год от меня бегает. Или два… Не знаю, почему не хочет дружить, — сокрушенно вздохнул он и получше закутался в шарф. Но грусть его быстро исчезла, и он снова улыбнулся. — Но я так рад, что встретил тебя, Сибирь! Расскажи мне, как живешь! Я так скучал!        — Скучал бы — раньше пришел! — рявкнула Сибирь, злясь на весь мир. Пацаненок снова ушел, теперь ищи-свищи его по всему лесу! — Я тут поболе тебя бегаю. Этот шельмец чуть что, так огнем, смотри! — девушка откинула волосы, являя взору Брагинского уродливый ожог. Затем сняла варежки и закатала рукава. Руки были разрисованы красными полосами, кожа в некоторых местах некрасиво топорщилась. — И это не все… Мне с Тюменью уже скучно, он дерзит постоянно и не уважает меня, чтоб его черт заел! Я даже на юг пошла, к Байкалу, а там у всех свои дела… Никому-то я и не нужна, семейка, тоже мне! — зло сплюнула Сибирь. Ветер негодующе качнул деревья вокруг, шапки снега попадали на землю, кое-где теперь голую и беззащитную. Иван покачал головой.        — Тюмень хороший мальчик… Может, ты слишком… Тверда с ними?.. — робко предположил Русское царство, гадая, не достанется ли ему от девушки, чье настроение меняется быстрее ветров в горах. — Тебе надо показать им, как ты их любишь! Обнять их! — солнышко-Брагинский снова засиял улыбкой. Складывалось ощущение, что все проблемы его семьи и правда решались объятиями и любовью.        — Хочешь, я помогу тебе с ними? — с надеждой и решительностью во взгляде предложил Русское царство свою помощь. Сибирь скрестила на груди и окинула Ивана критическим взглядом. Этот поможет, да.        — Что ж… Помогай. А начнем с моей убежавшей добычи! — заявила Сибирь. Из двух зол лучше выбирать то, которое пока что свободно перемещается. Тюмень никуда не денется, бурятов от их озера-моря разве что силком оттащишь, а вот этот малец был слишком юрким.       Русское Царство, отважно схватив Сибирь за руку, потащил ее в ту сторону, куда несколько минут назад убежал мальчик. Большая ладонь в теплой варежке грела не хуже собственной одежды.        — Знаешь, тебе не стоит называть его добычей, если ты хочешь быть его сестрой… — было первым советом от мастера в заведении друзей и семьи. Сибирь закатила глаза, тихо пробурчав себе под нос что-то о том, что так, как она носится за этим пацаном, гонятся только за лосями или волками. Но раз она приняла его помощь, то надо было слушать.       Идти по следам среди деревьев было немного сложно, потому что еловые лапы то и дело скрывали провалы в сугробах, но Иван упрямо шел вперед, ласково сжимая ладонь Сибири. Иногда он оборачивался на нее и улыбался, как бы подбадривая и говоря, что вот-вот они настигнут того, за кем гонятся.        — А как зовут этого мальчика?.. — как бы между делом спросил Иван. Он сам не знал из-за простой причины — обычно, когда люди нападают на чужие поселения, они не называют своих имен. Но, раз этот странный нелюдим знал Сибирь, наверное, и она могла знать его имя. Как-то так Русское Царство и думал. А лучше знать имя того, с кем хочешь дружить, ведь это сразу даст капельку его расположения.        — Если меня не подводит память, то его имя Саха… — ответила Сибирь раздвигая ветки и, как заправская собака, нюхая воздух. — Он уже близко… — в предвкушении прошептала она и вдруг упала в снег. Мимо Ивана пролетела горящая стрела и, немного подпалив шарфик, вонзилась в дерево. — Елка-то тебе чем виновата? — поднялась Сибирь и выдернула стрелу. Немного поколдовав над ней и убрав пламя, она убрала ее себе за пазуху. Где-то справа послышался шум веток и скрип снега под ногами.        — Удача явно сегодня со мной! — потерла девушка ладошки и ринулась в чащу. Иван едва поспевал за сибирячкой, бегущей будто от эпицентра землетрясения. Колючие ветки так и норовили погладить глаза, хватали за руки. Ноги утопали в сугробах, и оставалось только гадать, как такая «хрупкая и беззащитная» девушка, как Сибирь, может так быстро двигаться.       Вскоре Иван выбежал на небольшую полянку и со всего маху врезался в остановившуюся Сибирь.        — Ай… — недовольно пробормотал он, открывая машинально зажмурившиеся глаза и глядя по сторонам. Девушка фыркнула и показала ладонью в варежке вверх. Там, на каком-то дереве, покрытом снегом, сидел искомый парень. Нахохлившийся, будто снегирь, и явно недовольный тем, что его нашли.        — Чего пришли опять? — мотнул он головой, хмуря светлые брови. Фиалковые глаза, однако, не были уже такими злыми. — Уходите. Мое это место, сами себе свое ищите.        — Но… Нам нужно подружиться с тобой! Ты же Саха, да? — попробовал дружелюбно начать все Иван, улыбаясь. Но Сибири явно было невтерпеж ждать, пока дадут плоды нежность и доброта. Надо было резко и результативно.        — Ты, мелкий, слезай оттудова! Будем дружить! — не дожидаясь ответа, Сибирь быстро вскарабкалась на ветку и схватила мальчика за шиворот. — Всё, ты мне друг! И ни слова больше, а то я тебя собакам на корм пущу, усек? — пальцы разжали и без того хлипкую ткань. Саха упал в снег по самую макушку. Сибирь удовлетворенно посмотрела вниз и, усевшись на ветке, победно посмотрела на Ивана. — Я ведь говорила, что смогу!       Русское царство как-то странно пожал плечами и качнул головой. Он чувствовал в этом некую ложь. И какую-то опасность. Потому что мальчик в сугробе подозрительно долго молчит. А также вокруг странно начинает оседать снег, пропитываясь талой влагой, а обувь промокает насквозь. Но не успел Ваня толком обдумать этот природный факт, как дерево, на котором осталась сидеть Сибирь, вдруг странно покосилось. Кора в одном месте оказалась обожжена, часть древесной плоти почернела, становясь похожей на уголь.        — Сибирь… — подал голос Русское царство, но запоздал. Еще удар и дерево полностью сгорает в основании, падая, как подкошенное. Благо, девушка вовремя успевает упасть, чтобы ее не задавило. Она даже приземляется хорошо и мягко — спиной в сугроб. Правда, на нее тут же налетает паренек, нажимающий рукой на горло и не дающий встать. Фиолетовые глаза пылали холодным яростным огнем. По пальцам второй руки, которую Саха держал прямо перед лицом Сибири, пробежали огоньки фиолетового магического огня. Жар от них, намного более горячий, чем от обычного костра или горячей воды, удушливой волной дыхнул на обездвиженную девушку. Однако, сделать ей ничего не успели.       Иван схватил мальчика поперек туловища, просто скидывая его с Сибири в снег. Видимо, Саха временно забыл, что их тут трое.        — Черт… — выдохнула Сибирь и тряхнула руками, пытаясь создать холод и немного остудить себя. Но внезапно ладонь окутал самый настоящий яркий и светящийся в темноте вечернего леса огонь. Жарко стало изнутри, температура тела резко подскочила вверх. Перед глазами все поплыло, а воздуха стало не хватать. Последнее, что увидела Сибирь, прежде чем проводиться в липкую темноту, были фиолетовые глаза…