Глава 17. "Саха. Признание"

      Толстая кожа шлепнулась на пол и игла тут же вошла в мягкую подушечку пальца.       — Уй! — Сибирь тут же прижала палец к губам, зализывая рану.       — Что это ты, дочка, нынче рассеянная такая? — мастер отвлекся от двух молодых мужчин и обернулся к девушке. Та лишь махнула рукой, мол, не обращайте внимания. В конце концов, на повестке дня стояла более важная задача: в кратчайшие сроки обучить двух потенциальных работников азам обувного ремесла и открывать лавку. Начальный капитал имелся, так что грех было упустить такой шанс, как развитие маленького дела.       Старик знаком приказал подмастерьям продолжать выкраивать и подошел к Брагинской.       — Ну, что стряслось-то? — участливо спросил он. — Чего задумалась? Али сердечко кто тревожит?       — Откуда знаете? — подозрительно посмотрела на него Сибирь, поднимая упавший кусок.       — На лбу написано, — усмехнулся в усы мастер. — Ты вот что… Не мне, конечно, с тобой об этом говорить… — вздохнул он, поглаживая бороду. — Не мучайся. Скажи ему, как есть. Полегчает.       Саша помолчала. С одной стороны прав старик, сколько она себя так изводить будет? А сегодня еще к Кемерово идти… Кто знает, когда она вернется? С обратной стороны медали сия мысль выглядела опасно. Не посмеётся ли? Не прогонит? А ком на душе все растет…       — Посмотрим, — неопределенно ответила Сибирь, вновь принимаясь за работу. — И это… Спасибо. Ну, что поддержали.       Вновь усмехнувшись, мастер пошел проверять работу учеников. Ибо контроль требовался всегда, потому что вот уже линия разреза идет не ровно, а пляшет из стороны в сторону, как матрос на суше. Но молодые старались, честно трудясь, раня пальцы, шипя, но упорно продолжая свое дело. Молодость людей ведь так скоротечна. Но Сибири некогда было смотреть на то, что происходит вокруг. Из ее пальцев, как в первые неумелые разы, выпадала игла, дратва и кожа. Будто руки решили перестать ее слушаться и заняться чем-то другим. Девушка отложила зачаток ботинка в сторону и запустила пальцы в волосы. Что-то она совсем расклеилась, а все из-за какого-то мальчишки, который и без нее жил не тужил. Интересно, а когда она уйдет на неопределенный срок, он будет по ней скучать? Или хотя бы вспоминать?.. Сибирь фыркнула. Понятие «воспоминаний» с Сахой никак не связывалось. Забудет, скорее всего, если не выдохнет с облегчением. В носу начало пощипывать, а в глазах уже двоилось от накопившейся соленой воды. Прав старик, надо высказаться. И чем скорее, тем лучше.       Следующие тридцать минут Брагинская буквально превратилась в машину: руки с максимальной точностью сшивали заготовки между собой, зубы тут же откусывали лишнюю нитку, а пальцы со скоростью света работали иглой. Очнулась Сибирь тогда, когда кто-то ее тронул за плечо.       — Или отдыхать, — раздался за спиной мягкий и понимающий голос мастера. — Вон сколько сделала, заслужила.       Девушка подняла на него немного мокрые фиолетовые глазищи и порывисто обняла.       — Спасибо…       — Ну-ну, беги, — похлопал он ее по спине и подтолкнул к выходу. Сибирь чуть поклонилась в знак благодарности, и уже через секунду во весь опор мчалась по улице…

***

      Погода не торопилась подхватывать чужое настроение. Спрятавшееся за белыми облаками солнце освещало землю и людей, заставляя снег чуть искриться. Ночная метель нанесла первые, пока еще небольшие сугробы, а люди вокруг еще вовсю утеплялись, кутаясь в полушубки. Зима хоть и несла смерть природе, для вездесущих людей была всего лишь испытанием. Тем более тут, в теплом и дышащем городе. Несмотря на сильную удаленность от большой столицы, да и больших городов вообще, дел было много. Наступала зима, скоро лед скует воды рек и тогда доставлять грузы водой станет практически невозможно. А это значит, что стоило поторопиться с делами.       — «В этом году… Совсем рано началось…» — размеренно и медленно думал Саха. Он занимался тем, что перетаскивал грузы с прибывших барж и лодок в сторону складов, где их потом распределяли и куда-то отвозили. Или же наоборот притаскивал то, что отправляли на продажу в остальные уголки гигантской страны. Работа была всегда востребована, довольно трудна и требовала большой физической силы. Но зато всегда оставалось время подумать над чем-нибудь.       — «Ночью очень сильно мело…» — Саха вытер испарину со лба, глядя на плотно утоптанный снег под ногами. Зима всегда начиналась рано, но никому это не приносило особой радости. Кроме, наверное, Сибири.       — «И чего только девкам в голову не придет…» — фыркнул якут, вспоминая слишком тесно проведенную ночь. Когда с одной стороны весьма холодное существо, касаться которого не хочется инстинктивно, а с другой — ворочащийся и бормочащий себе под нос комок волос, в котором путается все, ночь проходит безупречно.       — «Почему-то мне казалось, что две женщины в кровати должны выглядеть как-то… Приятнее. Уф-ф-ф…» — парень оттащил ящик с рыбой и льдом к складу и прислонился к стене, чтобы на мгновение передохнуть. Отсюда его было не видно и тут устраивали себе небольшой отдых все рабочие. Но медлить было некогда, ведь морозы не ждут их и отвоевывают себе свое законное место. К тому же, за последние минуты стало еще холоднее.       В лесу, что рос неподалеку, промелькнула тень. Саха пригляделся получше, но так ничего не увидел. Да и усталость брала свое — мозг, заслуженно отдыхая, отказывался над чем-то задумываться.       «Работает… Эк я не вовремя!» — вздохнула Сибирь и откинулась на толстый ствол. Сквозь сплетение ветвей фигура парня хорошо просматривалась. Все естество буквально изнывало от желания побежать и высказать все как на духу. В то же время здравый смысл подсказывал, что лучше дождаться, пока он придет домой, поест, отдохнет…       — И снова уйдет на работу, ибо наступит завтра, — хмыкнула Сибирь, поигрывая снегом. Объект слежки, отдохнув, отправился снова в сторону грузов, скрывшись из поля зрения. Девушка вздохнула. Бегать по кустам и следить за кем-то было немного странно. Раньше от нее бегали, прячась в элементах природы, а теперь вот как повернулась жизнь.       Саха снова появился, таща на спине два больших тюка. Судя по относительной легкости походки и большому объему мешков, это были меха или кожа. Сгрузив новую ношу, парень снова остановился, чтобы перевести дыхание и заодно поболтать с другими грузчиками, которые прятались от начальника. Вот-вот должны были привезти каменную соль, а ее носить было тяжко. «Ненавижу его» — вздохнула Сибирь и спрыгнула с дерева…

***

      Дом встретил девушку холодным молчанием. Полотно темноты разрезал лишь слабый лучик света, пробивающийся сквозь окно. Брагинская вздохнула и вышла на задний двор.       — И тут пусто, — резюмировала она, оглядывая местность. Внезапно два фиолетовых сыщика набрели на одиноко торчащий из пня топор. Решение пришло мгновенно…       … Вскоре поленья трещали в печи, полыхая кроваво-красным пламенем. Точно такие же капли готовились попасть в будущий обед, но Сибирь была слишком погружена в свои мысли и продолжала резать картофель вместе с собственными пальцами.       — Понравится?.. Или нет?.. — бормотала она, складывая нарезку в котелок и щедро поливая собственной кровью. — Ох, что будет-то… Опять мне выслушивать, какая я плохая, все опять не так, — Саша устремила свой взор в окно, давай себе небольшую передышку. — Вот ведь времечко было: все, услышав одно только мое имя, дрожали и падали на колени, ммм… — мягкие губы растянулись плотоядной улыбке. — Как бы я хотела все вернуть, — вздохнула девушка, отдавая котелок во власть печи. — Но тогда у меня не будет друзей. Что же лучше?..       Вопрос явно был риторическим. Но вряд ли получится все вернуть, ведь кто теперь поверит в ее кровожадность? А если и поверят, то расскажут все Российской империи. Эх, как он там, Ванечка?.. Наверное, дел невпроворот, как у любой страны.       — Дальний, — прошипела Сибирь. — И почему я тебя послушала, почему?!       В бессильной злобе девушка стукнула по столу, оставляя ледяной след. Тело, уставшее от душевных метаний, уселось на стул. Пусть она была бы одна, но сам Брагинский боялся бы слово лишнее при ней сказать! Дыхание с шумом вырывалось наружу. Что же, у нее есть шанс восстановить хотя бы часть былого могущества. И помочь Кемерово. И убить, таким образом, двух зайцев.       — Да, вот это мысль, — более-менее удовлетворенно решила Сибирь и вынула похлебку из печи, оставив угольки тлеть и поддерживать тепло в доме. Вкусно запахло размягченным хлебом, картошкой и рыбой. Еда вызывала в животе неприятную тяжесть, но надо было дождаться того, кому она предназначалась. К счастью, он не заставил себя долго ждать.       — Э-э?.. Едой пахнет… — удивленно пробормотал Саха, закрывая ногой дверь. Взгляд его сразу упал на Сибирь. В облике домохозяйки с дымящимся котелком на столе она выглядела немного непривычно. Хотя, если представить, что она сварила своих врагов, то вроде нормально. — О, ты приготовила себе еду? Поделишься? — любопытно спросил парень, торопливо стягивая с себя полушубок и высокие теплые сапоги. Хоть работа грузчика заставляла попотеть, нельзя было одеваться легкомысленно. Сибирь закатила глаза. Безусловно, она — холодное и жутковатое существо, но даже оно способно заботиться о других.       — Вообще-то это тебе, — бросила девушка положила голову на сложенные локти. — Ешь. Не бойся, не отравлю.       Действительность напоминала сказку: Сибирь, рядом Саха. Как семья, как она и мечтала. Вновь это волнение, что приходило всегда, стоило взглянуть на беловолосого юношу. Пальцы правой руки нервно крутили прядь волос. «Сказать?.. Сейчас?..» — металась в душе Брагинская. «Но как же это называется?.. У людей…»       Объект душевных метаний же будто не замечал ее, садясь за стол и пододвигая к себе котелок. Он напряженно принюхался, а потом поднял ложку варева, глядя на зацепленный кусок картошки и белое мясо рыбы. «Какой странный запах…» — бровь чуть дернулась, а на лбу пролегла морщина. Не то чтобы он думал плохо на девушку (отрава не в ее стиле), но есть плохо приготовленный обед тоже не хотелось бы. К тому же, один из братьев случайно мог оставить тут травы, не предназначенные для еды. Вдруг Сибирь, в поисках пикантного вкуса, добавила их?.. Хотя пахло больше теплым железом. «Ладно, от одной ложки хуже не будет…» — решил в итоге Саха, отправляя в рот плоды чужой кулинарии. На вкус, казалось, ничего не было, поэтому проголодавшийся работник тут же начал активно работать руками, стараясь выцепить куски побольше и повкуснее.       «Ему нравится?..» — ошеломленно подумала Сибирь, глядя на уписывающего за обе щеки суп Саху.       — Э-э-э… Не пересолено? — поинтересовалась она, тут же жалея, что вообще рот открыла. Большей глупости она еще не придумывала. Впрочем, скоро она скажет еще большую глупость, как же она называется?..       «Скорей бы он уже поел», — подумала Сибирь, чуть на стенку не влезая. Кто бы знал, что ожидание так мучительно! А Саха, хоть ел и быстро, казался все равно ужасно медленным.       — М-м… Да нет… — он проглотил большие куски, задумчиво облизывая губы. — Вкус странный. Что ты добавила? Похоже на железо… — он вопросительно уставился на девушку, сбавляя темп еды, но все равно засовывая ложку в рот и тщательно пережевывая пищу. Уже половина котелка исчезла в бездонном желудке.       — Железо? — переспросила Сибирь. Что может быть на вкус, как железо? Разве что… Взгляд упал на руку. Рана уже затянулась, но кровавые отметины еще остались. — Ой, прости, я… Случайно… — пробормотала Сибирь, пряча глаза. Надо же было такое умудрить! Лицо угощаемого кровавой пищей стало немного удивленным. Потом слегка вытянулась челюсть. Глаза немного округлились, а цвет кожи стал бледнее обычного. Мужественно проглотив то, что было во рту, парень глубоко вдохнул тёплый и пахнущий едой запах дома.       — Как можно было не заметить, что режешь по-живому? О чем ты таком важном думала-то?       Сибирь стукнулась головой об стол. «Это кем надо быть, чтоб вот так вот… Теперь он меня и слушать не станет…» — на душе было мерзко и досадно. Досада на себя, растяпу, что не доглядела, что творит, не исправила. Но что теперь сделаешь, только…       — Ну… Я… О тебе… — чуть ли не прошептала девушка, не поднимая головы. Страшно. Какое, однако, знакомое чувство. Теперь понятно, что в прошлом чувствовали жертвы Сибири.       — Обо мне? — удивился парень, вытирая рот рукой и отставляя от себя еду и стараясь не думать о том, сколько чужой крови он съел. — Что же ты такого думала? Какой я отвратительный, пакостный, злой, холодный и совсем не хочу носить тебя на ручках? — Саха оперся на стол, с легкой смешинкой в глазах глядя на спрятавшую лицо девушку и добродушно улыбаясь. — Или о том, что лучше: воткнуть в меня нож или поспать еще раз в моей кровати?..       Два огромных фиолетовых глаза уставились в свое отражение. «Так и знала, смеется…» — обреченно подумала Сибирь.       — Нет, не об этом, хотя насчет последнего я бы и не против… — задумчиво пробормотала она и тут же хлопнула себя по лбу. — Я этого не говорила! Я о другом, я… я… — дрожащими руками Брагинская натянула на себя капюшон и съежилась. Щеки стремительно краснели, становясь жарче, был трудно дышать, а кровь в голове пульсировала так, что заглушала все мысли.       — Малышка Сибирь, — раздался легкий смешок, а потом на макушку в капюшоне легла тяжелая ладонь, легко трепя. — Подними глаза. А то я чувствую себя господином, а это как-то странно…       «А может, все не так плохо?» — поселилась слабая надежда в душе. Девушка резко поднялась и прижала к себе Саху. Нос вновь защекотал приятный запах хвои и снега.       — Я… — Сибирь набрала побольше воздуха и на одном дыхании выпалила. — Я люблю тебя… Только не ругайся!       В доме повисла тишина. Только угольки чуть потрескивали, остывая в печи, да за окном легко посвистывал зимний ветер. Парень удивленно смотрел на капюшон, скрывающий черную макушку, да выбивающиеся пушистые черные волосы и девичью фигурку, которая вцепилась в него с явным намереньем не отпускать. Саха не знал, что сказать. В любви ему пока ни разу не признавались. Да и братья не могли похвастаться таким, поэтому опыта у него не было вообще. Как и у Саши.       — О-ох… — он легко погладил сибирячку по волосам. — Я… Это очень неожиданно… Но я… Не могу ответить тебе взаимностью. Уж прости… — он виновато улыбнулся, а потом вздохнул. Любовь — тонкая, человеческая штука, которая очень легко ломается.       Сибирь вздохнула.       — Знаю. Но я хотела, чтоб ты знал, — она помолчала. — А ты будешь скучать, когда я уйду? — глаза решили выйти из своего укрытия и нерешительно посмотрели на Саху. Руки сжали его чуть сильнее, а тело ощутимо напряглось.       — Не буду, — парень покачал головой, улыбаясь. — Я буду ждать, когда ты вернешься, малышка Сибирь!