ФЕДОР БАСМАНОВ

*опричное* Сны беспокойные. Грозы, прошедшие краем давным-давно — копьями, саблями, плахами, петлями, стенами в пламени… праведно? грешно ли? По *ендовам* вино, кравчий-красавчик блудливо прищурится, очи — кромешный ад. Кровь обшлагами — разводами бурыми. В спальне, что ночь, благовония курятся, В уши медовый яд — в тело ли жар, нетерпение в чресла ли? Грозный надёжа-царь, тени в углах да кошмары воскресшие, жуть обуяла, колотится бешено сердце. Кричи, ударь — кравчий-красавчик безмолвен, безропотен, только сквозь зубы стон. Утро, прохлада, привычные хлопоты, плечи расправлены, злобные шёпоты — гордому не урон. В чашах заморское плещется-пенится, выпьет — и всюду рай. Верует истово: не переменится доля земная, покорная пленница (Боже, не дай… не дай). Станет предательством верность доказывать в неблагосклонный миг. Ласковый… ласковый… ссылкой ли, казнью ли — страстью оплачена, болью предсказана тяжесть его *вериг*. Солнечный луч — точно милость последняя — вырвет из забытья. Медный рассвет растекается медленно… Кравчий-красавчик, бесстыдный и ветреный, смертью сегодня пьян.