Часть 1

      Он сидел в своей исповедальне, которая находилась в его доме на окраине Рундука мертвеца. Это было единственное место, где он мог уединиться и отдохнуть от других обитателей этого богом забытого места.       Читая свою черную книгу, содержимое, которое менялось в зависимости от его желаний и чувств он услышал звук шагов. Он сразу же понял кто это. Только она могла так уверенно передвигаться по его дому.       Подойдя к исповедальне, она открыла дверь в соседнюю кабинку и устроившись на скамье произнесла соблазнительным голосом:       — Прости меня папочка, я была такой плохой девочкой.       — В последний раз повторяю… — Устало произнес мужчина, повернувшись к окошку. — «Прости меня отец, ибо я согрешила». И вообще тебе не надоела эта затея? — Спросил он, закрывая свою книгу и открывая окошко.       — Нет. — Весела ответила женщина, положив голову на подоконник и уставившись прямо на него. — Это единственное развлечение в этом проклятом месте.       — А как же твоя охота? Неужели сюда перестали поступать новые души? — С издевательской улыбкой спросил мужчина, откинувшись к стене так, чтобы её видеть.       — Нет, просто слухи распространяются быстрее лесного пожара.       Мужчина хмыкнул и спросил:       — И как же ты намерена соблазнить меня в этот раз?       — Уже никак. Ты все испортил. — Ответила она и откинулась к стене.       Мужчина довольно улыбнулся. Повисла пауза. Какое-то время они наслаждались этой тишиной, сами не зная почему.       — Помнишь, — начала она, прерывая молчание, — те вопросы, которые ты мне задал?       — Какие?       — О моей встрече с мужем?       — Да. И?       — У тебя не было подобных мыслей?       — А с чего бы им быть? У меня же не было мужа. — С усмешкой говорит он.       — Да, но у тебя наверняка было что-то иное. Не менее ценное.       Мужчина тихо вздохнул.       — И почему вы женщины всегда все портите?! — Спросил он, поднимаясь со своего места.       Выйдя из своей кабинки, он подошел к столу, который был завален бумагами, перьями, чернилами и прочем. Положив книгу на стол он стал его прибирать.       — И все же? — Спросила она, выйдя из своей кабинки.       — Было.       — И что же?       — Вера.       — Оно и видно. — Парировала она, окинув взглядом его наряд. — Можно поподробнее?       — При жизни я боролся за веру. Отправил на костер множество ведьм, еретиков и неверующих.       — В одиночку?       — Конечно нет. У меня было много верных сторонников.       — Впечатляет. А ты не боишься?       — Чего?       — Что твои последователи отправят тебя назад?       — Мои последователи верны мне!       — Тебе или твоему учению?       Его глаза заискрились. Было ясно, что он едва сдерживал свою ярость. Но ей было все равно. Они были равны по силе. И скорее выдохнуться, разнеся окрестности, нежели убьют друг друга.       — Мне! — Процедил он.       Но он сказал это с заминкой. И она ухватилась за эту соломинку.       — Что-то я не слышу уверенности в твоем голосе. Хотя чему я удивляюсь?! Учитывая то какое наследие, ты оставил вполне вероятно, что они отправят тебя назад в Рундук при первой же встрече.       — Они этого не сделают!       — Почему же? В твоем учении есть особый пунктик про тебя?       — Нет. — Скрипя зубами ответил мужчина.       — Тогда почему они не должны убивать тебя? Почему они должны склонять перед тобой головы?       Он хотел ответить. Поставить эту нахалку на место. Но не знал как. Несколько мгновений он пытался найти достойный ответ. Но не смог.       — Убирайся из моего дома. — Процедил он.       Она улыбнулась и с высоко поднятой головой вышла из комнаты. Едва это произошло мужчина развернулась и скинул на пол все что было на столе.       После этого разговора она не появлялась в его доме несколько дней. Казалось бы, он должен радоваться. Но её слова разъедали его изнутри. Он отказывался признавать то, что она права. Но раз за разом её слова брали верх. Его разум рисовал картины его смерти. Он хотел отвлечься от всего этого читая свою книгу. Но и она не давала ему покоя. Её строки в красках описывали его смерть, сопровождая это красочными иллюстрациями. Он уже не знал куда деться от потока этого безумия, когда услышал скрип открывающейся двери. Обернувшись, он увидел её. Она стояла в дверях с гордой осанкой и самодовольной улыбкой.       — Давно не виделись. Вижу без моего общества ты совсем тут одичал.       Её непринужденность сломили остатки его выдержки. Ему захотелось стереть эту самодовольную улыбку с её лица. Захотелось сломить эту нахалку так же, как она сломила его веру. Со скоростью молнии он сократил разделяющее их расстояние и припечатав её стене яростно впился в её губы. И впервые за долгое время, проведенное здесь, он ощутил вкус. И пусть это был вкус железа, главное, что он был. Это некогда забытое ощущение вперемешку с яростью и жаждой мести открыли в нем что-то новое. Что-то что он никогда ранее не испытывал. Что-то, о чем он раньше мог только слышать.       Опьяненный этим новым и неведомым чувством он углубил поцелуй. Она не сопротивлялась. Не пыталась оттолкнуть его, не пыталась вырваться. Но это лишь в первые мгновения. Его действия слишком неожиданны, чтобы успеть хоть как-то отреагировать. Но придя в себя она ответила на поцелуй. Он чувствовал, как её руки скользят по его спине, обнимают шею, а её губы и язык, словно обезумев, вторят его движениям.       Постепенно этот безумный порыв чувств стал превращаться в нечто большее. В то что он называл похотью. Но ему было все равно. Он не мог сопротивляться этому чувству. Да и вряд ли хотел. Так что в ту ночь вокруг его дома под грохот грома не переставая плясали молнии, освещая через окна окровавленную спальню, где он и она отдались страсти.