Attacks & Angelites / Нападения и Ангелиты

— Как ты думаешь, все идёт хорошо? — спросила Карли, протягивая Тео кружку кофе, прежде чем устроиться между ним и Шекспиром на диване в квартире Гермионы и Драко. Тео благодарно улыбнулся ей, взял кружку и протянул руку, чтобы она свернулась калачиком рядом с ним. Карли счастливо положила голову ему на плечо, наслаждаясь близостью и легкостью, с которой это произошло. — Да, — сказал он. — Люди привыкли называть Поттера, Грейнджер и брата миссис Поттер, Уизли, Золотым трио. Нет ничего, с чем они не смогли бы справиться.

***

Глаза Гермионы расширились от абсолютного ужаса при виде того, как любовь ее детства направила свою волшебную палочку на мужчину, с которым она хотела провести остаток своей жизни. Ее родственная душа. Ее человека. — Рон! Что ты делаешь? — В глазах у нее стояли слезы. Драко не потянулся за палочкой, он высоко держал голову, глядя на Рона сверху вниз. Тем временем Гарри и Джинни направили свои волшебные палочки на других членов группы: Симуса Финнигана, Парвати Патил, Дина Томаса и нескольких равенкловцев, имен которых Гермиона не помнила, так как они учились на несколько лет старше их в школе. Она, Драко и Поттеры были в меньшинстве, но раньше это их никогда не останавливало. Но Рон никогда раньше не был на противоположной стороне битвы. — Мне жаль, — снова сказал Рон, не сводя глаз с Драко. — Но ты явно плохо соображаешь, Миона. Такие подонки, как Малфой, Нотт, Забини — все они — не заслуживают того, чтобы разгуливать как ни в чем не бывало. Как будто они ничего не делали. — Они были детьми! — закричала Гермиона, размахивая своей собственной палочкой. Симус направил на нее свою волшебную палочку, но в ярости она произнесла тихое, бездумное заклинание, которое сработало как одурманивающее средство на стероидах, заставив Симуса взлететь к потолку, а затем скатиться вниз по лестнице. Все с обеих сторон посмотрели на нее в шоке, но у нее была только одна мысль. Защитить Драко. — Мы все были детьми. — Гермиона направила свою палочку на Рона. — О, да? — Рон взглянул на нее. — А как насчет всей этой чепухи о Гриндельвальде? — Он посмотрел на Гарри. А, Гарри? Вы сказали, что у Дамблдора не было оправдания всему, что он делал тогда, потому что он был того же возраста, что и мы. Мы трое знали лучше. Все здесь знали лучше. Кроме… — Рон слегка повернул палочку, и Драко запрокинул голову, чтобы избежать острия, — его. — Рон, — начал Гарри, — ты отправишься за это в Азкабан. О чем ты только думаешь? Вы послали убийц за… — За ним! — закричал Рон. — Я не говорил Кормаку приставать к Гермионе. — Какой ты большой, — сказал Драко, наконец осмелившись заговорить. — Какой ты доблестный гриффиндорец, посылаешь убийц за безоружными мужчинами и женщинами. Как храбро, что такой трус, как Маклагген, загнал женщину, которую ты клялся любить, в темный переулок и попытался изнасиловать ее. — Я не говорил ему… — Не имеет значения, — сказал Драко. — Это случилось из-за тебя. Гермиона чуть не умерла из-за тебя. — Ты просто притворялся, что не знаешь обо всем этом, — недоверчиво сказала Джинни. — Когда мы рассказали тебе вчера вечером, Мерлинова борода, ты казался таким расстроенным. — Не мог же он выдать себя, не так ли? — сказал один из когтевранцев. — Я уверена, Рон устроил вам всем убедительное представление, — с гордостью сказала Парвати. Гермиона посмотрела на них с отвращением. — Боги, — прошептала она, ее разум кружился. — Конечно, это был ты. Как же я этого не заметила? Кормак знал, когда я вернусь домой из кафе, потому что ты знал, в какие часы мы открыты. В тот вечер мы рано ушли на вечеринку, но к тому времени, как я вернулась домой… — По ее щекам потекли новые слезы. — Ты знал, когда Джинни и Гарри собирались прийти на рождественский ужин. Вы знали от своих информаторов, что Тео и Драко будут там. Ты заставил их использовать оборотное зелье, чтобы выглядеть как мои клиенты. Ты… — она сделала дрожащий, отчаянный, всхлипывающий вдох, — ты рассказал им о моих родителях. — Я должен был, Гермиона, — сказал Рон. Грудь Гермионы пылала от ярости. — Карли и Дадли были на том рождественском ужине. Вы подвергли опасности жизни магглов ради своей личной вендетты. — В этом нет ничего личного! Черт возьми, Миона, как ты не видишь? Он развратил тебя! Манипулировал… — Манипулировал мной? Что дальше? Собираешься сказать мне, что я сдружилась с врагом? — Это совсем не похоже на четвертый курс! Ты дружишь с врагом! — Малфой нам не враг, Рон, — сказал Гарри, пытаясь успокоить его. — Он не является им уже некоторое время. Он присоединился к нам в битве, отдал мне свою волшебную палочку. Рон, он помогал нам в поместье Малфоев. — Он стоял рядом, пока ее пытали! — Ты ничего не знаешь, Рон Уизли, — прошипел Драко. Гермионе хотелось закричать. — Ты рисковал моей жизнью. Жизни моих друзей. И все потому, что… — Если бы ты только уже умер! — Рон закричал на Драко. Он взглянул на своих товарищей. — Сейчас же! Другие волшебники и ведьмы взялись за оружие, стреляя заклинаниями в Гермиону и Поттеров, но все трое были слишком искусны. Когда Симус вырубился внизу, оставалось забрать лишь нескольких из них, и трое закаленных героев войны справились с этим с такой легкостью, что это было почти смешно и определенно неловко для протестанцев. Гарри и Джинни наложили на них все связующие заклинания за считанные минуты. Но Рон загнал Драко в угол. Гермиона снова направила свою палочку на Рона. — Рональд, — сказала Гермиона, — отойди. — Рон, я не могу позволить, чтобы тебе это сошло с рук, — сказал Гарри с болью в голосе. — Это… Рон, это непростительно. Вы пошли против прямых приказов Министерства. Вы подвергли опасности магглов. Вы участвовали в заговоре с целью убийства. Джинни беззвучно плакала. Рон кипел от злости, его рука дрожала. Он снова посмотрел на Гермиону. — Мне действительно жаль, что я причиняю тебе такую боль, Миона. — Рон повернулся и применил Экспиллармус, отправив палочку Гермионы в полет через всю комнату. Гермиона ахнула, а затем действовала, не задумываясь. В то же самое время Рон повернулся, чтобы снова направить свою палочку на Драко, Непростительное проклятие вертелось у него на кончике языка, Драко потянулся за своей украденной палочкой — палочкой, которая не была связана с ним настолько сильно, чтобы отразить Непростительное, — и Гермиона знала это. Она встала перед Драко, встав между ним и концом палочки Рона. В Визжащей Хижине воцарилась тишина. Рон поперхнулся словами, которые чуть было не произнес. Они с Гермионой встретились взглядами. Две детские любви. Лучшие друзья-подростки. Выжившие на войне. Женщина, преданная слепой верой. Человек, осужденный своим собственным эгоизмом. Гермиона подумала обо всех тех способах, которыми он подводил ее и причинял боль на протяжении многих лет. Ее обида из-за потери Рона переросла в уродливую ненависть. И единственное, о чем она могла думать в отношении него, было: как он мог так поступить со мной? — Грейнджер, — прошептал Драко, положив руку ей на запястье. — Гермиона, — голос Рона начал дрожать, — отойди. Гермиона покачала головой. — Нет. Если ты убьешь его, ты сначала убей и меня. — Гермиона! — сказали Гарри и Джинни одновременно. — Я не сдвинусь, — сказала она. — Никогда. Я не позволю тебе причинить ему боль. — Мерлинова борода, Гермиона! — Рон закричал. — Он гребаный Пожиратель смерти! — Больше нет. — Он стоял там, пока тебя пытали! — Дело было не только в этом. — Он назвал тебя грязнокровкой! — Он извинился. — Он злой! — Нет, это не так. — Гермиона… — Рональд Уизли, ты абсолютный гребаный осел! Разве ты не понимаешь этого? Я люблю его! В глазах Рона заблестели слезы. — Т-ты любишь его? — заикаясь, пробормотал он. — Нет. — Он покачал головой. — Нет, ты не можешь. Ты не можешь любить его. Это… Гермиона, я знаю, что совершал ошибки, но… Драко попытался притянуть Гермиону к себе за спину, но она оттолкнула его руки. Она взглянула на него через плечо. — Львёнок, — прошептал он. Гермиона слабо улыбнулась, в ее собственных глазах стояли слезы. — Мне не нужен никто другой, Слизеринец. Я никогда этого не сделаю. — Она снова посмотрела на Рона. — Он моя родственная душа, Рон. Ты никогда им не был. Затем она произнесла бесшумное заклинание без палочки, достаточно мощное, чтобы соперничать с таким, как сам Альбус Дамблдор. Весь дом задрожал, когда из кончиков пальцев Гермионы вырвался свет, отчего Рон отлетел назад, а его палочка со звоном отлетела в сторону. Гарри ахнул, когда Джинни бросилась за палочкой своего брата, но Рон беззвучным движением вернул ее обратно в свои руки и аппарировал прочь. Остальные члены его группы сидели связанные в углу, ошеломленно наблюдая за последствиями событий, свидетелями которых они только что стали. — Гарри, — тихо позвала Джинни. — Пошли патронуса в Министерство. — Она посмотрела на Гермиону и Драко. — Вам двоим следует уйти. Драко не должно было здесь быть. Гермиона оцепенело кивнула, когда Драко взял ее за руку. — Давай, Грейнджер. Они аппарировали прочь, появившись в кладовой-библиотеке в «Ведьмином вареве». Драко в замешательстве огляделся. — Почему ты не… Гермиона бросилась в его объятия, рыдая в его пальто. Драко обнял ее и прижал к себе, поглаживая ее волосы, снова и снова шепча ей на ухо, что все в порядке. — Как он мог? — всхлипнула она. — Я не знаю. Драко понял, что даже он был удивлен предательством Уизли. — Я не хотела сразу встречаться с Карли и Тео, — всхлипнула Гермиона, поворачивая голову и прижимаясь щекой к груди Драко. — Это просто… — Слишком. Она кивнула. — Да. Слишком. — Тебе не следовало этого делать. Стоять передо мной. Это было… — Если ты скажешь что-нибудь вроде «опасно» или «глупо», я тебя отшлепаю. Драко тихо рассмеялся, целуя ее в макушку. Гермиона отступила назад, разворачиваясь, чтобы сесть на диван, но застыла, ее взгляд остановился на чем-то, лежащем на приставном столике. Драко проследил за ее взглядом и почувствовал, как его сердце ухнуло куда-то в глубину живота. Ее дневник лежал на столе. Открытый. Он в ужасе наблюдал, как она подошла к нему, слегка коснувшись страницы, которую Драко читал последней. Он увидел, как ее плечи задрожали, и понял, что она снова плачет. — Гермиона. — Не надо. — Гермиона, пожалуйста… Гермиона резко обернулась и швырнула в него дневником. Ему удалось заблокировать удар рукой, и он упал на пол. — Как долго? — требовательно спросила она. — Как долго? — Как давно ты это читаешь? — Грейнджер… Гермиона схватила с полки другую книгу и тоже запустила ею в него. Он и это заблокировал. — Ответь мне, Драко Малфой! Как давно ты это читаешь! Драко вздохнул, признавая свое поражение. — Некоторое время. — Это недостаточно хороший ответ. Когда? Когда ты впервые… — На следующий день после первой вечеринки Карли. Когда я пришел прибраться в магазине. У Гермионы отвисла челюсть, когда она попятилась назад, пока не ударилась о книжный шкаф позади себя. — Грейнджер, пожалуйста, послушай… — Ты… ты сказал, что не используешь свою легилименцию, чтобы вторгаться в мой разум, но ты делаешь это? — Я хотел понять тебя, — сказал он, делая неуверенный шаг ближе. — Я хотел понять твои чувства, когда ты не решалась поделиться ими. Я хотел убедиться, что не испортил все это дело. Гермиона усмехнулась. — Ну, если ты хотел все испортить, то чтение моего гребаного дневника — отличный способ это сделать! — Я хотел… — Нет! Дело не в том, чего ты хочешь! Это мои слова. Мои мысли. Мои. У меня так много отняли в моей жизни, и это было единственное место, которое было только для меня. Так много в моей жизни теперь было только для меня, а потом появился ты и вмешался во все ее аспекты, и я позволила тебе — я, черт возьми, впустила тебя! Я доверяла тебе, и все это время ты лгал мне. — Я не лгал. — Хранить подобный секрет — то же самое, что лгать. — Гермиона, я люблю тебя. Гермиона закрыла глаза, слезы потекли по ее щекам, когда она покачала головой. — Черт возьми, я тоже люблю тебя, ты эгоистичный, невыносимый, подобие мужчины. — Гермиона. Пожалуйста. Мне очень жаль. Гермиона заскользила по книжному шкафу, оседая на пол. Драко подошел и опустился перед ней на колени. Она закрыла лицо руками и заплакала. — Я чувствую себя такой преданной, — прошептала она. — Я знаю. Мне жаль, Грейнджер. Я никогда не хотел причинить тебе боль. Гермионе хотелось перестать плакать, но слезы было не остановить, они лились дождем; ее сердце разрывалось от боли. — Как мне простить тебя? — прошептала она. Она почувствовала руку Драко в своих волосах, успокаивающую ее ощущением его пальцев, перебирающих ее локоны. Ей хотелось возненавидеть его за то, что даже когда она злилась на него, он был единственным, в ком она находила утешение, но она не могла заставить себя сделать даже это. Так много времени в ее жизни было потрачено на ненависть к Драко Малфою, что она не хотела тратить на это ни минуты. — Гермиона, позволь мне обнять тебя. Гермиона шмыгнула носом и кивнула. Она подалась вперед и позволила Драко заключить себя в объятия, усадив ее на колени на полу, а сам прислонился спиной к книжному шкафу. Она положила голову ему на плечо и продолжала плакать еще немного. Все это время он обнимал ее, нежно проводя пальцами по ее волосам. — Спрашивай меня о чем угодно, — сказал он. — Я отвечу на любые вопросы. Я расскажу тебе все, что угодно. — Это не одно и то же. Ты все еще решаешь что именно рассказать. — Гермиона, я пытаюсь… — Отлично. Как ты думаешь, ты заслуживаешь меня? — Ни в коем случае, — сказал он без колебаний. Гермиона на мгновение удивилась его убежденному тону. Она хотела, чтобы ее вопрос прозвучал как насмешка, надеясь ранить, но, конечно, он сказал правильные вещи, когда она искала в нем недостатки. — Тебя возмущает, что я более сильная ведьма, чем ты — волшебник? Он тихо рассмеялся. — Нет, львёнок. — Тебя возмущает, что ты в изгнании? — Я уже говорил тебе, что снова потеряю все это, если смогу удержать тебя. Мне не нужна магия, если у меня есть ты, Гермиона. Я имел в виду это. Гермиона прикусила губу, пока она не стала саднить, пытаясь сообразить, какой вопрос она могла бы задать, который заставил бы ее почувствовать некое подобие покоя; что-то, что помогло бы ей успокоиться от осознания того, что он вторгся в ее личную жизнь так бесцеремонно и эгоистично. — Если бы я тебя не поймала, ты бы продолжал это читать? — Скорее всего. Гермиона застонала, уткнувшись лицом ему в грудь. — Почему, ты, чертов ублюдок? Он улыбнулся, уткнувшись лицом в ее волосы. — Потому что я хочу каждую частичку тебя. Даже те части, которыми, как тебе кажется, ты не можешь поделиться. Например, что ты боялась, что мой отец убедит меня уйти от тебя, или что наша любовь была просто фазой, через которую я проходил. — Драко, я… — Или что сначала тебе не нравилось, что я здесь, потому что ты не хотела заботиться обо мне. Что тебе снились такие ужасные кошмары, что тебе пришлось звукоизолировать свою квартиру. И это еще больше просветило меня в моем невежестве относительно всего, что ты пережила, и всего, что ты потеряла. — Почему ты просто не спросил меня об этом? — А ты бы сказал мне правду? — Я не знаю, ты лишил меня этого шанса. А теперь я должна наложить обереги на свой гребаный дневник. — Если я напишу дневник, полный моих самых глубоких, мрачных мыслей, и дам его тебе почитать, ты простишь меня? Гермиона сдержала улыбку, испытывая отвращение к тому, что он уже выматывался из-за ее гнева. — Нет, ты, осел. — Ну, может быть, я все равно это сделаю. Гермиона откинулась назад, чтобы посмотреть ему в глаза. Она погладила его по щеке, и он подался навстречу ее прикосновению. — Ты такой чертовски глупый. Он положил свою руку поверх ее, прижимая ее кожу к своей. — Я знаю. Всех сравнивают с тобой, Грейнджер. — Лесть ни к чему тебя не приведет, Малфой. — По моему опыту, это помогало мне везде. Гермиона вздохнула, закатив глаза; Драко рассмеялся. — Знаешь, что действительно противно? Ты гребаный Легилимент. — Ирония всего этого. — Драко! — Она хлопнула его по плечу, но он только рассмеялся. — Знаешь, что самое абсурдное, так это то, что я собиралась взять дневник домой, чтобы написать еще одну запись, но теперь мне приходится накладывать… — Тебе не нужно накладывать обереги. Я не буду читать его снова. — О, как будто я в это верю! — Хорошо, наложи свои обереги. Но… — Ой! — Гермиона откинулась назад, схватившись за голову, когда в ее сознание ворвалось сильное давление. Она внезапно поняла, почему Гарри был таким злым и измученным всякий раз, когда возвращался со своих уроков окклюменции со Снейпом. — Драко! Ты только что… — Я рад, что это именно то, о чем ты собиралась написать. Но в этом не было необходимости. Я намного опережаю тебя. — Что? Что ты… — Не могла бы ты встать? — Извини? — Тебе нужно стоять в это время. Обычно так это и делается. Гермиона подозрительно посмотрела на него. — Драко… — Черт возьми, Грейнджер. Встань. Гермиона что-то проворчала, но поднялась на ноги и посмотрела на него сверху вниз. У нее перехватило дыхание, когда она увидела, как Драко приподнялся, чтобы опуститься на одно колено, а его рука потянулась в карман пальто и достала коробочку с кольцом. Он протянул его перед ней, открыв, чтобы показать обручальное кольцо. Кольцо было простым, не кричащим и не роскошным, каким традиционно должно быть обручальное кольцо семьи Малфоев. — Это камень ангелит, — сказал Драко. — Это символизирует мир. Вот что ты принесла мне, Гермиона. Такая красота, счастье и абсолютный, безмятежный покой. Все в моей жизни наконец-то обрело смысл с тех пор, как я приехал сюда. Каждый день я благодарю Богов за то, что судьба привела меня в твою кофейню в тот октябрьский день, потому что это означает, что каждый день я просыпаюсь рядом с тобой. Ты даже не представляешь, как чудесно, что твои прекрасные карие глаза — первое, что я вижу утром. Я люблю тебя, Гермиона Джин Грейнджер. Так сильно. Бесконечно. Вечно. Я люблю тебя за пределами разума, за пределами понимания, за пределами имен или родословных, войн и сражений, друзей и врагов. Ты — все, чего я когда-либо хотел. И я знаю, мне потребовалось слишком много времени, чтобы осознать это, и что я все еще идиот, который все портит, и что ты заслуживаешь лучшего, чем я, но, клянусь Мерлином, я надеюсь, что ты согласишься на меньшее, что заслуживаешь в качестве мужа, потому что я действительно хочу быть твоим мужем, Гермиона. Итак, львёнок, ты выйдешь за меня замуж? Гермиона поняла, что плачет и улыбается как дурочка. Внезапно она перестала беспокоиться о предательстве Рона и глупой скрытности Драко, она была слишком подавлена тем, что наконец получила то, на что втайне надеялась с той первой ночи, когда он умолял ее не покидать его. — Драко Малфой, — она глубоко вдохнула, затем улыбнулась шире и протянула левую руку. — Конечно выйду. Драко просиял, вынимая кольцо из коробочки и надевая его ей на палец. Он отбросил пустую коробку в сторону, вскочил на ноги и заключил Гермиону в объятия, радостно прижавшись губами к ее губам. — Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я чертовски люблю тебя, Грейнджер. Гермиона плакала слезами радости и смеялась от удовольствия, когда Драко целовал ее, и целовал, и целовал. Она знала, что боль от того, что сделал Рон, снова найдет ее позже, она знала, что гнев на Драко, читающего ее дневник, просто так не исчезнет, но все прошлые страдания ее жизни внезапно показались такими далекими из-за тяжести кольца Драко Малфоя на ее пальце. — Могу ли я взять твою фамилию? — спросила она. — Гермиона Малфой? Это… разрешено? Я знаю, что ты изгнанник, но технически это все еще какое—то причудливое чистокровное имя и… Драко заставил ее замолчать поцелуем. — Гермиона, — прошептал он ей в губы, — для меня было бы честью, если бы ты взяла мою фамилию. Давай вместе сведем Волшебный мир с ума.