***

      Она опаздывала.       Лорд Малфой раздражённо мерил шагами шикарный паркет и злился на себя. Он был взрослым, зрелым мужчиной, давно преодолевшим тот возраст, в котором что-нибудь — что угодно — могло занимать все его мысли.       В магическом мире Малфой сделал успешную карьеру в качестве зельевара и научного исследователя. Его статьи печатались в самых престижных журналах, британских и зарубежных. Всевозможные приглашения сыпались на него как из рога изобилия: от должности лектора до преподавателя в различных учебных заведениях. Драко ненавидел преподавать. Он был вполне доволен изобретениями и исследованиями, провёденными в собственной лаборатории, обустроенной на первом этаже родового поместья и обставленной лучшим оборудованием.       Несколько месяцев назад Драко получил интересное приглашение на ужин. Оно поступило от Горация Слизнорта, профессора, преподающего в Хогвартсе зельеварение. Драко ценил своего старого учителя и всегда относился к нему с уважением, поэтому приглашение принял. Однако он на своём опыте знал, что слизеринцы никогда ничего не делают просто так. Он ждал от профессора чего угодно, любой просьбы об услуге, но только не о такой.       Слизнорт попросил Малфоя давать уроки недавней выпускнице Хогвартса. Он рассказал, что со времён выпуска Драко она являлась самой талантливой студенткой, которую профессору удавалось учить. Девушка была по-настоящему серьёзно увлечена зельеварением и собиралась поступать в Лондонскую Высшую Школу Магии, но на время взяла перерыв после обучения в Хогвартсе, чтобы лучше подготовиться к экзаменам и накопить на дальнейшее образование. Программа обучения в Высшей Школе была гораздо сложнее и обширнее, чем в Хогвартсе, поэтому мисс Грейнджер нуждалась в уроках хорошего мастера.       Драко, конечно же, сначала отказался. Смешно было даже думать о том, что наследник древнего рода и успешный волшебник вообще будет заниматься репетиторством с какой-то амбициозной барышней. Но Слизнорт настаивал. Он клялся, что Драко не пожалеет о знакомстве с его подопечной. Да и разве не приятно будет потом смело заявлять, что некая известная исследовательница обязана своим образованием Драко Малфою? Почему-то Слизнорт был свято уверен, что Гермиона Джин Грейнджер непременно добьётся успеха. В конце концов, Малфою пришлось согласиться.       И это было лучшим решением в его жизни.       Ну, или худшим.       Раздался стук.               ***       Гермиона стояла перед массивной дверью и тщетно пыталась поправить выбившиеся из пучка кудри. Сегодня в магловском издательстве, в котором она работала, чтобы накопить на первый год обучения в Высшей Школе, случился аврал, и она сильно задержалась. Гермиона ненавидела опаздывать, а к мистеру Малфою она тем более всегда приходила вовремя. Она не хотела терять ни секунды рядом с ним. Входная дверь распахнулась, и перед Грейнджер возник хорошо знакомый домовой эльф. Она коротко поздоровалась, улыбнулась и вошла в дом. Торопливый стук её каблуков эхом разнёсся по холлу.       — Мисс Грейнджер, — прозвучало ледяное приветствие.       — Мистер Малфой! — Она столкнулась с его стальным взглядом и расправила плечи. — Прошу прощения за опоздание. В издательстве сегодня…       — Не оправдывайтесь. Идёмте, — прервал её Малфой, отворачиваясь и направляясь по длинному коридору к лаборатории, в которой они занимались.       Гермиона привыкла к властной манере преподавателя, но это не означало, что она была готова замолкать по первому его требованию. Или, по крайней мере, не в таких обстоятельствах. Но сейчас тень вины всё же проскользнула в её сознании, поэтому Гермиона решила оставить замечание без ответа.       Малфой шёл впереди, и Гермиона позволила себе впиться взглядом в его прямую, сильную спину, обтянутую чёрной рубашкой. Затем она опустила взгляд на его задницу. Гермиона догадывалась, что Малфой специально шёл не рядом, а чуть впереди неё. Он рассчитывал, что она будет смотреть. Гермиона беззвучно усмехнулась.       Гермиона уважала профессора. Он всегда был строг и почти безэмоционален. Лишь изредка его глаза коротко и ярко вспыхивали, и Гермиона бережно хранила каждое воспоминание о таком Драко Малфое. Эти проблески возникали, когда он увлекался рассказами о своих экспериментах, о находках в зельеварении. Или, когда раздевал её.       Малфой распахнул перед ученицей дверь в лабораторию, жестом приглашая войти. Замок тихо щёлкнул. Гермиона затылком ощущала этот тягучий напряжённый взгляд, который ей никогда не удавалось увидеть. Он всегда существовал только за её спиной.       Гермиона повернулась.       Как она и думала, её встретили холодные, равнодушные глаза. Малфой медленно подошёл к ней и мягко взял пальцами за подбородок. От нежного прикосновения по шее Гермионы пробежали мурашки, а щёки обдало жаром. В груди тянула обида за свою очевидную реакцию. Но досада всегда отступала, как только Гермиона замечала промелькнувший на долю секунды блеск в глазах профессора, которому нравилась её отзывчивость. Драко очертил большим пальцем линию острого подбородка.       — Грейнжер, какой план занятия на сегодня?       Гермиона сглотнула. План. План занятия…       — Второй этап приготовления Волчьего аконита.       Малфой кивнул и плавно провёл ладонью по плечу Гермионы, скользнул вниз по её руке, позволяя их пальцам на секунду соприкоснуться, а затем разорвал контакт.       — Приступай, — сказал он и направился к высокому стулу напротив большого стола, за которым обычно работала Грейнджер.       Гермиона вымыла руки и нанесла на них специальное зелье, которое защищало кожу от ожогов, позволяя контактировать с опасными компонентами без перчаток. Драко когда-то разработал это зелье для себя, а теперь варил его и для неё. Гермиона ощущала, как он наблюдает за ней. Его взгляд был тяжёлым и почти осязаемым.       Она подошла к шкафчикам с ингредиентами и открыла один из них, ища глазами банку с волчьей костью. Гермиона услышала за спиной тихое хмыканье.       Конечно же, Малфой знал, что ей было нужно. Не мог не знать. Компонент стоял на самой верхней полке, как и другие составляющие Волчьего аконита. Шкафчики были оборудованы чарами, предохраняющими колбы и банки от случайного падения, и левитация на них не работала.       Гермиона сделала глубокий вдох. Она собиралась дать ему то, чего он хотел. Но по своим правилам.       Она приподнялась на носочки и изо всех сил потянулась к нужной полке. С самого начала было ясно, что у неё ничего не выйдет. Гермиона издала наигранный стон разочарования, который, пожалуй, был слишком протяжным для искреннего раздражения, а затем развернулась к Драко.       — Мистер Малфой, — Гермиона надула губы. — Мне никак не достать нужную банку.       Она ждала вспышки в его глазах. Необходимой ей дозы его чувств. Но его взгляд не изменился.       Драко пожал плечами и задумчиво хмыкнул.       — И как же ты будешь решать эту проблему, милая?       Гермиона едва заметно вздрогнула от обращения. Горячая кровь прилила к лицу, не оставляя шанса на неуязвимость. Драко всегда — всегда — оборачивал в свою пользу её попытки раскрыть его.       Она приоткрыла рот, сделав судорожный вздох.       — Я думаю… Мистер Малфой, мне понадобится помощь.       Драко с лёгким раздражением щёлкнул языком.       — А мне говорили, что ты умная девочка. Подумай хорошо и попроси ещё раз.       Она сглотнула и улыбнулась.       — Пожалуйста.       Его плечи слегка напряглись, а глаза сощурились. Он усмехнулся.       — Другое дело. Умница.       Малфой неторопливо подошёл к Гермионе. Она знала, что ощутит его прикосновение. Её тело тянулось к нему, ждало и предвкушало, но она сдерживала себя, чтобы ненароком не открыть ему больше, чем он был готов увидеть в ней.       — Повернись ко мне спиной, милая.       Грейнджер тут же развернулась. Малфой положил ладони на её бёдра и медленно очертил путь к талии. Гермиона закрыла глаза. Позволила себе расслабиться, забыть о холоде в его глазах и вспомнить, как они выглядят когда наполнены жизнью. Драко подхватил её под бёдра и легко поднял, как будто это не стоило ему никаких усилий. Она ахнула от неожиданности, ощущая лопатками его ухмылку.       — Возьми всё, что тебе нужно.       Выбирая с полки ингредиенты, Гермиона улыбалась, пользуясь тем, что Малфой не видел этого. Он знал, что ей нравятся его прикосновения. Как и она знала, что его неотвратимо тянет к ней. Но из этой игры в равнодушие победителем всегда выходил он.       — Я всё взяла, — проговорила Гермиона, и Драко мягко опустил её на пол, ослабляя объятия, но не отпуская её.       Она повернулась к нему и улыбнулась.       — Спасибо… — язык Гермионы ударился о передние зубы в привычном движении. Драко. Но она успела себя остановить, и вместо этого: — Мистер Малфой.       Втайне, в темноте своей тесной квартирки, она пробовала на вкус его имя, перекатывая на языке и ощущая его колкость. Но он никогда не давал понять, что готов услышать своё имя из её уст. Всегда только Мистер Малфой. Гермиону это злило, но спустя некоторое время она пришла к определённой договорённости с собой: никто не мешал ей называть его по имени в своей голове.       Драко отстранился, и Гермиону захлестнуло разочарование от потери ощущения его тёплых рук. Малфой вернулся к своему месту и продолжил наблюдать за ней.       Гермиона подошла к столу и разложила ингредиенты. Она прекрасно знала порядок приготовления волчьего аконита, но, как и в каждом непростом деле, ей нужна была практика под наблюдением искусного мастера. Иногда Малфой говорил о зельях такие вещи, которые она не встречала ни в одной книге, а уж кто-кто, но она читала достаточно.       Это была почти рутина. Гермиона аккуратно направила палочку на котёл с настоявшимся за несколько дней зельем и левитировала его на огонь. Она проследила за тем, чтобы пламя было не слишком большим и в то же время не чересчур слабым. Затем Гермиона принялась нарезать лирный корень. Её движения были быстрыми и точными, и она улыбнулась, вспоминая свою неловкость на младших курсах. Ей потребовалось немало труда и усердия, чтобы достигнуть той планки, которую она держала сейчас.       Гермиона отмерила на весах нужное количество корня и поместила кусочки в котёл. Зелье запузырилось, и по лаборатории пополз резкий запах лекарственных трав. Малфой мимолётно взмахнул рукой, и дым рассеялся. Гермиона мазнула взглядом по невозмутимому профессору. Драко редко пользовался палочкой в лаборатории, поэтому Гермионе часто приходилось наблюдать его беспалочковые Акцио и очищающие чары.       Это возбуждало. И вызывало в Гермионе лёгкую зависть. Малфой с детства буквально купался в магии. Для него колдовать и видеть вокруг волшебство было подобно дыханию. Тогда как Гермионе пришлось учиться всему с нуля в одиннадцать лет. Это было нечестно, и…       — Сладкая, ещё восемь секунд, и добавлять тёртый зуб акулы будет поздно.       Чёрт! Гермиона схватила банку с порошком, запустила туда пальцы и набрала горстку. Нужна одна небольшая щепотка, она точно помнила. Осторожно поднеся ладонь к дымящему котлу, она бросила туда ингредиент.       Со стороны Драко донёсся сухой смешок. Гермиона знала, что чуть не совершила нелепую оплошность, и если бы не профессор, то испортила бы зелье.       Она терпеть не могла глупую рассеянность, слабость, которая охватывала её рядом с Драко. Он поселился в её сознании, собирая вокруг себя её мысли и эмоции, не отдавая ничего взамен.       — Милая, ты знаешь, что это значит. Я выбираю рубашку.       Гермиона медленно подняла взгляд на Малфоя. Его пронзительные глаза выжидающе изучали её лицо, а губы усмехались нагло и уверенно. Что ж, пожалуйста.       Грейнджер, не отводя взгляда от профессора, потянулась к воротнику своей белоснежной рубашки и расстегнула верхнюю пуговицу, а затем ещё одну, и ещё, упиваясь жадными серыми глазами. Малфой сидел неподвижно, но на этот раз Гермиона знала, видела в его взгляде. Он сдерживался. И это питало её.       Но Гермионе было мало. Ей было нужно — просто необходимо — увидеть больше. Она хотела его слабости, жаждала её, как самый долгожданный подарок. И она собиралась сделать всё, чтобы его получить. Гермиона скинула рубашку с плеч, позволив ей соскользнуть по рукам и упасть на пол у её ног.       — Ты… — глаза Малфоя коротко вспыхнули.       Да, это оно. Грейнджер ухмыльнулась краешком губ и спросила самым невинным тоном, на который только была способна:       — Что-то не так, профессор?       Малфой покачал головой, не отрывая взгляда от её обнажённой груди. Гермиона впервые решилась прийти без нижнего белья. И теперь она жалела, что не сделала этого раньше. Посторонний человек не заметил бы разницы, но Гермиона видела, что холодность Малфоя дала трещину. Он перекатывал в пальцах свой фамильный перстень, чуть приподняв подбородок. Всё ещё не отказываясь от своей маски безразличия.       Гермиона любила многозадачность, но Малфой перетягивал слишком много её внимания. Скоро зелье потребует максимум сосредоточенности. Все ингредиенты растворятся, и его нужно будет медленно мешать по часовой стрелке. Если верить учебнику, то восемьдесят один раз. Если верить недавним исследованиям группы зельеваров из Парижа — восемьдесят пять.       — Мистер Малфой?       — Да? — он вопросительно приподнял бровь.       Малфой всегда говорил тихо, но Гермиона чувствовала, как его голос отдаётся в ушах, проникая под кожу и резонируя в её теле.       — Что вы думаете о прошлогодних статьях французских исследователей на тему Волчьего аконита?       Малфой задумчиво хмыкнул.       — Они близки к истине.       Гермиона нахмурилась.       — То есть? Стоит ли мне отступить от классического рецепта?       — Ты хочешь, чтобы я за тебя решил? — Малфой наклонил голову с лёгкой ухмылкой.       Гермиона вздёрнула подбородок.       — Их исследования убедили меня. Но хотелось бы услышать и ваше мнение, профессор. — Гермиона слегка подалась вперёд, опираясь на стол. Она чувствовала дискомфорт: Малфой был полностью одет, в то время как она стояла перед ним полуголая, а слегка прохладный воздух лаборатории заставлял мурашки пробегать по спине и груди. Ещё один шаг к её уязвимости и его превосходству.       — Французы предлагают усовершенствовать зелье, — начал Малфой. — Улучшение должно произойти в результате увеличения количества помешиваний, а также… — Он прищурился и щелкнул пальцами, задумавшись. — Не подскажешь, милая?       Гермиона повела плечами.       — Ещё они предлагают меньшее время настаивания на четвёртом этапе.       — И? — Малфой неспешно поднялся с места и встал напротив Гермионы, оперевшись руками на стол.       — И добавление в рецепт капли волчьей крови.       — Верно. — Малфой кивнул, облизнув губы. — Все изменения должны привести к повышенной эффективности зелья и увеличению срока его хранения.       Да-да, Гермиона всё это уже читала.       Малфой был недостаточно близко, но она всё же ощущала ненавязчивый запах его дорогого парфюма. Она жадно всматривалась в переливающееся серебро его глаз, пробегала внимательным взглядом по изгибам бровей и острым линиям скул, по маленьким трещинкам на губах. Гермиона с опозданием поняла, что профессор уже какое-то время молчал.       — Есть какое-то «но»?       — Разумеется. — Эта усмешка. — Но, ты знаешь, что я, — Малфой оттолкнулся от стола и обошёл его, вставая рядом с Гермионой, — не доверяю чужим исследованиям. Я всегда всё проверяю сам.       Гермиона не повернула голову, продолжая смотреть перед собой.       — Да, знаю, — выдохнула она.       — И поэтому я провёл свои эксперименты.       Малфой сделал шаг и оказался за её спиной. Снова.       — Как наиболее эффективно сравнить несколько рецептов одного зелья?       Гермиона подумала, что между его губами и её шеей было не больше пары дюймов, потому что она чувствовала обжигающее тепло его слов, оседавших на её коже.       — Логично, что нужно тестировать эффективность готового зелья. Сравнивать несколько образцов, сваренных по разным рецептам, — Гермиона засчитала себе маленькую победу за то, что её голос не дрогнул.       — Разумеется. Я тестировал три образца. — Малфой провёл кончиками пальцев по её плечу. — Первый — по классическому рецепту. — Он очертил линию её ключицы. — Второй — по доработанному рецепту из статей. Угадаешь, какой третий, милая?       Она прикрыла глаза, мысленно прослеживая движения его тёплых пальцев вниз по её груди. Гермиона заставила себя подавить резкий вдох, когда Малфой обвёл сосок большим пальцем.       — Я… думаю, что ваш.       — Да, ты права. — Он усмехнулся ей в шею, одной рукой легко сжимая её грудь, а вторую положив на стол, запирая Гермиону в ловушке, которую она бы никогда не хотела покидать.       — Всё дело в том, что исследователи часто забывают, что зельеварение — это тоже магия.       Гермиона распахнула глаза.       — Они углубляются в теорию и расчёты, выверяют щепотки и унции. Упуская главное. Как ты думаешь, что именно?       Гермиона глубоко и тяжело дышала. Малфой говорил, рассуждал и спрашивал, задевая губами её ухо, продолжая очерчивать кончиком пальца её сосок.       Чёрт, что же главное?       — Магия… Они упускают магию? — Гермиона сама не понимала, что вылетало из её рта, пока она пыталась одновременно думать и подавлять желание сжать бёдра.       — А что является источником магии? Ну, бесспорно, сами составляющие зелья. Но не только. — Малфой отпустил её грудь и провёл рукой по плечу и шее. — В этой комнате есть самое лучшее оборудование, самые дорогие ингредиенты. А вот если бы здесь не было меня или тебя, сладкая, то появилось бы зелье?       — Н… Нет.       — Ну, конечно же, нет, — его дыхание опалило затылок, пока кончики пальцев спускались вниз по её спине, обводя каждый позвонок. Малфой провёл ладонью вниз по её заднице и бедру, нащупывая край строгой юбки. — Главное — это личность и магия зельевара.       Пока Малфой медленно поднимался одной ладонью по её ноге, сминая жёсткую чёрную ткань, другой он накрыл её руку, которой Гермиона опиралась на стол. Его бледные изящные пальцы украшали небольшие шрамы от порезов и пятнышки от ожогов. Гермиона точно знала, что такие дефекты кожи легко было устранить с помощью исцеляющих заклинаний. Однако Малфой их оставил.       — Необходимо чувствовать зелье, а не просто слепо выполнять инструкции из книги. — Его низкий голос снова пробежал мурашками по её шее. — Тебе пора этому научиться. — Малфой вдруг усмехнулся. — Ты сегодня решила полностью проигнорировать нижнее бельё?       Малфой провёл рукой по её обнажённой заднице, и Гермиона инстинктивно подвинула ногу в сторону, чтобы дать ему лучший доступ. Она вздрогнула, ощущая его нежное прикосновение.       — Но если… — Гермиона подавила всхлип, ощущая тепло ладони Малфоя. — Но если я не смогу… — Она шумно выдохнула.       — Что не сможешь, милая?       Кончики его пальцев почти невесомо касались её влажных складок. Он прикасался к ней так бережно, словно делал это впервые. Но Гермиона знала, что это только потому, что ему нравилось медленно сводить её с ума.       — Почувствовать зелье. Если… — из её горла вырвался тихий сдавленный стон. — Если я не смогу почувствовать. — Она крепко вцепилась в край стола. — Я… испорчу его.       Малфой задумчиво хмыкнул и как будто невзначай провёл губами по её плечу.       — Тогда ты очистишь котёл, сладкая. И мы начнём сначала.       Его палец легко обвёл её клитор, и Гермиона снова тихо застонала.        — Позволь себе эти ошибки, Гермиона. Они неизбежны.       Её грудь сжалась в привычном немом восторге от её имени на его губах. Его голос звучал спокойно и мягко, и Гермиона быстро и часто дышала, не поддаваясь желанию двинуть бёдрами навстречу его пальцам, чтобы хоть как-то усилить ощущения. Она ненавидела проявлять слабость, но Малфой действовал на неё так, что она не могла иначе. Она знала, что была очевидна в своей очарованности им, но пока у неё оставались силы сохранять хотя бы крупицы нерастерянной гордости, она держалась.       — Я не говорил тебе, сколько котлов испортил, пока учился. Об этом вообще никто не догадывается, кроме, пожалуй, Слизнорта, — Малфой усмехнулся и немного ускорил движения, что заставило Гермиону ещё крепче обхватить край стола.       — Я думала… Ох, я… думала, что вам всё давалось легко, — почти простонала Гермиона.       — Нет, милая. Посмотри, — Он поднял со стола усеянную маленькими шрамами руку, которой до сих пор держал её дрожащую ладонь. — Посмотри, это мои ошибки. И это моё мастерство. Хорошо, что твои руки останутся целыми, потому что я стал делать дополнительную порцию защитной мази.       Он мягко положил подбородок на её плечо, и Гермиона щекой почувствовала его ухмылку. Звук кипящего зелья щекотал слух и цеплял оставшиеся крохи её внимания.       — Ты сама решишь, сколько твоему зелью нужно помешиваний. Ты должна только проследить за тем, чтобы остановиться в той точке, когда оно станет идеальным. Почувствовать это.       Его имя шумно стучало в её висках, просясь на язык, но она не могла себе этого позволить.       — М-мистер Малфой… Уже пора начинать, и я не уверена, что…       Она задыхалась, а её колени дрожали и теряли силу с каждой секундой.       — Да, пора. — Держа её руку в своей, он помог взять со стола небольшую серебряную ложку с длинной ручкой. — Давай, сладкая.       И он отпустил её ладонь. Гермиона чуть пошатнулась, и Малфой крепко обхватил её талию освободившейся рукой.       — Я не… — Гермиона закусила губу и шумно выдохнула.       Его пальцы продолжали обводить по кругу клитор, не давая связно мыслить.       — Считай вслух. — Его губы касались её уха, а горячее дыхание опаляло тонкую кожу.       Гермиона крепче сжала рукоять ложки, дрожащей рукой опуская её в котёл. Она глубоко вдохнула.       — Один. — Она неловко совершила оборот по часовой стрелке. — Два-а... — С её губ сорвался неровный выдох. Малфой повторял её движения, плавно обводя клитор в такт помешиваниям. — Три… Четыре… Я не могу…        — Можешь. Продолжай считать.       Гермиона продолжила. Мысли в её голове смешались в безумный калейдоскоп, который крутился, не давая сосредоточиться на чём-то конкретном. Её колени тряслись, а ложка держалась в руке очень неуверенно. С губ сорвался резкий стон, когда Гермиона почувствовала, как Малфой, продолжая ласкать клитор, мягко погрузил внутрь неё большой палец.       — Шестнадцать! Я не могу так, Малфой!       — Раньше ты не была такой фамильярной, — раздался его сухой смешок.       — Семнадцать… Простите. — Гермиона сердилась на его руки и боготворила их. Она хотела накричать на Малфоя, а потом со стоном насадиться на его палец.       Пряди у её лица распушились от тёплого пара, поднимавшегося от кипящего котла. Насколько Гермиона могла судить, зелье выглядело именно так, как и должно было: сначала оно было тёмно-зелёным, но постепенно светлело. Всё шло хорошо. С каждым счётом становилось всё сложнее мешать зелье, не уронив ложку.       — Умница, ты отлично справляешься, — похвалил Драко.       Он считал вместе с ней, считал своими пальцами, заставлявшими её таять и дрожать в его руках. А она должна была что-то вспомнить… Что-то важное, что говорил Малфой.       Магия. Нужно её поймать, ощутить. Почувствовать своё зелье.       Гермиона старалась сконцентрироваться, мысленно настроиться на поток магии, как при упражнениях в беспалочковых заклинаниях.       Тридцать… Тридцать девять… Сорок четыре…       Каждый нерв её тела обострился, и Гермиона чувствовала всё: как капелька пота скатывалась по её виску, как пальцы одной руки впивались в стол до побелевших костяшек, а пальцы другой сжимали ложку. Как затекли и отяжелели её ноги. Как прохладный воздух касался влажной кожи внутренней стороны бёдер. Как Малфой… Драко крепко удерживал её талию, не позволяя упасть, как его рука скользила между её ног. Как он жарко дышал ей в шею, и как ей понравилось, что его дыхание уже не было таким спокойным, как по началу. Она отдала бы всё, чтобы видеть сейчас его глаза.       Пятьдесят два… Шестьдесят один… Семьдесят пять…       И вдруг Гермиона уловила это. Теперь она поняла, о чём говорил Драко. Зелье действительно излучало магию. Этот поток не был сильным, но она всё равно могла прикоснуться к нему на периферии своих ощущений.       — Смотри, милая, — проговорил Малфой, но Гермиона уже заворожённо вглядывалась в почти идеально изумрудную жидкость.       — Это… Оно? — её голос дрожал.       — Почти. Считай и чувствуй, Гермиона.       Она считала.       — Семьдесят восемь… Семьдесят девять… Восемьдесят…       Её слова были хнычущими стонами, отчаянным шёпотом. Она знала, что уже близко, и боялась, что тело подведёт её, и она кончит прежде, чем зелье станет чисто изумрудным и прозрачным.       — Восемьдесят один… Восемьдесят два...       Гермиона тяжело моргнула и всмотрелась в гладкую поверхность зелья. Оно было ещё чуть-чуть мутноватым, не до конца идеальным, хотя количество помешиваний уже соответствовало классическому рецепту.       — Восемьдесят три...       Ещё один круг пальцами и судорожный выдох у неё на губах.       — Восемьдесят четыре...       Гермиона запрокинула голову на плечо Малфоя и прикрыла веки. Он сжал руку на её талии, и она почувствовала щекой движение его губ.       — Считай и чувствуй.       Гермиона распахнула глаза.       — Восемьдесят...       Кристально совершенный изумруд.       Она ахнула. Ноги ослабели, отказываясь держать вес, и она прильнула к Малфою, доверяя силе его рук. Сладкие волны тепла и удовольствия нахлынули на неё, сильно и нежно окатывая дрожащее тело. Гермиона закусила губу, чтобы заглушить рвущиеся из горла стоны, запрещая себе быть настолько громкой, насколько ей хотелось бы.       Она уловила его горячий шёпот.       — Ты справилась, милая. Никогда в себе не сомневайся.       Она жадно вдыхала прохладный воздух лаборатории, сжимая поддерживающую её талию руку Драко. Гермиона хотела повернуться к нему, посмотреть в глаза, чтобы найти там… что-то. Но он, почувствовав её движение, спрятал лицо, мягко прижимаясь губами к её шее.       Он целовал затылок и плечи Гермионы, пока она приходила в себя и её дыхание успокаивалось. Его прикосновения оставляли на её теле отпечатки, эхо которых она всегда ощущала спустя часы и даже дни после их встреч. Но этого эха никогда не ощущали её губы.       Нежность и холодность. Удовольствие и тоска. Болезненный контраст просачивался сквозь её поры и растворялся в теле, чтобы осесть саднящим раздражением.       Малфой бережно взял её за плечи и повернул к себе.       — Милая, ты в порядке?       Гермиона не умела врать. И её голос выдал бы всё, что она чувствовала, поэтому она просто кивнула. Тогда Драко осторожно обхватил её, приподнял и посадил на свободную поверхность стола. Он заботливо смахнул с её лба растрепавшиеся кудрявые пряди.       Гермиона почти осязала под ладонями холодную каменную стену, которую Малфой воздвиг вокруг себя. Он не пускал её внутрь.       В её висках билось неизбежное желание заполнить расширяющуюся в груди пропасть, грозящую поглотить её целиком. Поэтому Гермиона потянулась к пряжке ремня Малфоя, не отрывая взгляда от его лица. Он лишь ухмыльнулся краешком губ.       Гермиона расстегнула его брюки, и тогда Драко поймал её запястья, перекладывая их на свои плечи. Она обхватила их, ощущая под тёплой тканью его тело. Она никогда не видела его без рубашки. В голове назойливо вилась мысль о том, что её пальцы не знают, какая на ощупь его кожа: хрупкий фарфор или ледяной мрамор?       Малфой приспустил брюки вместе с бельём, высвобождая член, и Гермиона сместилась ближе к краю стола, подвинув бёдра. Драко склонился к ней и прислонился лбом к её виску. Она знала, зачем он это сделал. Чтобы она не видела его лица.       Малфой направил в неё член, неторопливо входя и заполняя собой. Гермиона ахнула, но тут же до боли закусила губу, чтобы не застонать от удовольствия и облегчения. От ощущения его внутри.       — Всё хорошо? — ровным голосом спросил Малфой.       Она не заметила, что крепко сжала пальцы на его плечах. Гермиона расслабила руки и прошептала:       — Да, мистер Малфой.       Он едва заметно вздрогнул. Она почувствовала, как Драко напрягся под её ладонями. Но ничего не сказал.       Он был так близко, но в то же время невероятно далеко. Гермиону мучила жажда, а он был её миражом в пустыне. Завидев оазис, она бежала, стремилась к нему, оставляя на горячем песке последние силы. А он не приближался ни на дюйм. Казалось, нужно только протянуть руку и коснуться прохладной воды. Но это была лишь иллюзия.       Каждое движение Малфоя отзывалось в её теле волной удовольствия. И каждое его движение ранило её. Так хорошо и так больно. Её взгляд затуманился, а дыхание перехватило.       — Почему ты всегда так далеко?       Вопрос прозвучал почти бесшумным шёпотом. Но Малфой услышал. Он замер и поднял голову, чтобы посмотреть на неё. Проследил нахмуренным взглядом дорожки слёз.       — Милая, разве? Я прямо здесь, рядом с тобой.       Драко мягко обхватил её щёку и стёр большим пальцем горячую влагу. Гермиона покачала головой. Она хотела остановить слёзы, но они всё катились и катились по её лицу.       — Нет. Ты далеко.       Она закрыла глаза и всхлипнула, не в силах сопротивляться сбившемуся и рваному дыханию. И почувствовала, как Драко отстраняется, отпуская её, выходя из неё.       — Стой! — Гермиона схватила его предплечье, притягивая Малфоя к себе, утыкаясь лбом в его ключицы. Она чувствовала себя опустошённой.       — Да, это так. — Его голос был тихим и жёстким. Драко провёл по её волосам, путаясь в них пальцами. И следующие его слова прозвучали едва ли громче выдоха. — Я думаю, что я не готов, Гермиона.       Она боялась пошевелиться, спугнуть это. Малфой впервые звучал так ранимо. Впервые доверил ей частичку своей слабости. И она хотела показать ему, что он не ошибся. Она хотела, чтобы он увидел, как драгоценен для неё этот шаг.       Гермиона медленно подняла голову, столкнувшись с серебряными глазами. Он застыл, настороженно вглядываясь в её лицо. Она потянулась к его рубашке и коснулась кончиками пальцев застёгнутой пуговицы. Гермиона не двигалась, она смотрела в глаза Драко, безмолвно спрашивая разрешения.       Он коротко кивнул. Тогда она расстегнула одну и нащупала следующую. Снова не торопясь, не отрывая взгляда от Драко. Он крепко сжал челюсти, а его плечи напряглись. Но он всё же снова кивнул.       С каждой расстёгнутой пуговицей Гермиона чувствовала, как тепло в груди растёт и переполняет её. Как поднимается желание коснуться его губ, которые он тоже всегда прятал, когда она тянулась к ним.       Она спустила рубашку по его рукам, и та с шорохом упала на пол. Гермиона обвела взглядом почти белые плечи и грудь Драко. Они были идеально ровными и чистыми, в отличие от покрытых ожогами и шрамами ладоней. Гермиона аккуратно поднесла руку к его рёбрам, не позволяя себе коснуться горячей кожи. Кончики её пальцев рисовали по воздуху у его тела невидимые неосязаемые узоры, скользя между редкими россыпями родинок. Это завораживало, и она почти вздрогнула, когда Драко вдруг обхватил её запястье. Он помедлил, нахмурившись, но затем втянул носом напряжённый воздух, закрыл глаза и прижал её ладонь к своей груди.       Его тепло опалило её. Гермиона ошеломлённо следила за тем, как её ладонь поднималась и опускалась в такт дыханию Драко. И через трепетную дрожь в пальцах она уловила это, по началу едва различимое биение. Сердце, стучащее в её ладонь.       Гермиона наклонилась ближе к его груди. Даже сквозь насыщенный травами густой воздух лаборатории, она ощущала ни на что не похожий запах Драко, принадлежавший только ему одному.       Гермиона боялась разрушить этот хрупкий мост, который возник между ними. Но Драко дал ей шанс, и не в её правилах было отступаться. Поэтому она мягко прижалась губами к впадинке между его ключицами. Рука Драко напряглась на её запястье. Гермиона замерла в ожидании.       Он медленно выдохнул и расслабился. Не остановил её.       Гермиона мазнула губами по его груди, коснувшись чуть влажной солёной кожи, проследила кончиком языка дорожку, обводя контуром редкие родинки.       Грудь Драко часто вздымалась, а сердце всё быстрее стучало в ладонь Гермионы. Он отпустил её руку и осторожно коснулся затылка, собирая пряди волос. Если бы она не знала Малфоя, — мистера Малфоя — то подумала бы, что это робкое движение. Но она не дала себе обмануться.       Драко сжал в кулак её кудри и потянул вверх. Гермиона выпрямилась, глядя в его потемневшие глаза. Он приподнял бровь.       — Теперь достаточно близко?       Она сглотнула сквозь пересохшее горло. И покачала головой. Ей было недостаточно. Драко сощурился и крепче потянул её волосы, мягко, но настойчиво поворачивая голову Гермионы в сторону, чтобы прикоснуться губами к её щеке и скользнуть к уху.       — Сладкая, чего же ещё ты хочешь?       — Я…       Голос не слушался. Гермиона дотронулась до живота Драко, провела кончиками пальцев вниз и обхватила его член. Малфой отпустил её кудри, и Гермиона подняла лицо, чтобы посмотреть на него.       — Хочу ближе.       Глаза Драко больше не напоминали ей зеркальную гладь заледеневшего озера. В них плескался огонь, который Драко раньше прятал глубоко за непоколебимой стеной поддельного равнодушия, из которой он позволил себе вынуть только один камень, и она начала стремительно обрушиваться прямо на глазах.       Гермиона хотела увидеть руины.       Она плавно провела его членом вниз по влажной промежности, направляя его внутрь. Малфой не пошевелился, прожигая Гермиону взглядом. Казалось, он ждал решающего момента. Затаив дыхание, наблюдал за колеблющимися чашами весов своей души.       Гермиона поставила руки назад и медленно согнула локти, ложась спиной на прохладное дерево стола.       Её доверие взамен на его.       Она обхватила Драко ногами и подалась навстречу, позволяя ему полностью погрузиться внутрь. Он втянул воздух сквозь зубы, опуская руки на её бёдра и сжимая кожу горячими ладонями. Драко начал медленно двигаться, скользя руками по её телу.       Всё ощущалось иначе. Гермиона, не отрываясь, смотрела на его покрытое румянцем лицо. Как будто с её глаз наконец-то сдёрнули туманящую пелену. Она никогда не видела Драко таким. Живым и чутким, открытым только для неё. Словно она — его исключение.       Драко подхватил её поясницу, приподнимая и подтягивая ещё ближе. Он ускорился, не отрывая взгляда от глаз Гермионы. Она вскрикнула от обострившихся ощущений, и Драко приоткрыл губы и хрипло прошептал:       — Что ты сделала с нами, Грейнджер?       Он наклонился над ней, ставя предплечья на стол, приближая своё лицо к её. Гермиона боялась осмелеть настолько, чтобы коснуться его губ. Поэтому она выдохнула в дюйме от них единственную мысль, которая заполняла всё её сознание.       — Теперь ты близко.       Драко толкался в неё резко и яростно, и в его глазах отражался шторм противоречивых эмоций, которые так долго были заперты и скованы. В его глазах плескалось чувство, граничащее с отчаянием, словно он потерял равновесие, обнажив свои слабости и лишив себя защиты.       Гермиона обвила Драко руками, прижимая ладони к его напряжённой спине. Она ощущала, как под пальцами перекатываются мышцы, и подавляла желание впиться ногтями в его кожу. Шумные выдохи смешивались где-то в хрупком пространстве между разгорячёнными искренними лицами.       Драко смотрел на неё. Смотрел так, что грудь сжималась от тихого восторга, а нежность переполняла её до краёв.       Мир сузился до ярких вспышек. Снова капелька пота на её виске. Ритмичное дыхание Драко на её губах. Его пах, скользящий по её клитору. Движение его члена внутри. И бесконечные глаза, открытые только ей.       И Гермиона ясно видела, чего она хотела больше всего. Что ей было нужно.       — Можно мне…       Она оборвала себя, тут же пожалев о робкой просьбе, сорвавшейся с губ. Драко вопросительно смотрел, ждал, что она продолжит. Но Гермиона нерешительно молчала, снова пойманная в ловушку его взгляда.       — Что? — прошептал он.       — Я хочу… — она сглотнула.       — Что, милая?       Он оторвал одну руку от стола и обхватил щёку Гермионы, ласково касаясь кончиками пальцев спутавшихся у её виска волос. Она нервно облизнула пересохшие губы.       — Ну же, где твоя гриффиндорская смелость? — он мягко поддразнил и улыбнулся ей.       Она резко вдохнула и затем позволила своему языку удариться о передние зубы в привычном движении.       — Драко...       Он замер.       Их взгляды вели безмолвный диалог, незащищённый, уязвимый. Было открыто, почти невыносимо обнажённо. Драко закрыл глаза и скользнул губами по её щеке, мягко проводя ими вверх, ко лбу.       Страх Гермионы медленно уходил, сменяясь лёгкостью сладостного послевкусия его имени. Ей слишком понравилось. И тогда она сказала ещё раз.       — Драко.       Гермиона ощутила, как его губы раскрылись во вдохе, а ладонь сильнее обхватила её лицо. Его бёдра подались вперёд, возвращая прежний ритм движения. Драко огладил её щёку и провел ладонью по шее, груди и животу, опуская руку вниз, к месту соединения их тел. Он очертил её клитор, и Гермиона всхлипнула в его шею.       Её оглушало ощущение его близости, ласкающих пальцев, сильных толчков, его запаха.       Драко прижал пальцы к её клитору и снова прошептал в волосы:       — Что ты сделала с нами, Грейнджер...       Кровь шумела в ушах. Пальцы скользили по влажной спине Драко.       Что Гермиона сделала с ними?       Когда её ноги задрожали, а по венам побежало пульсирующее блаженство; когда Драко задышал сквозь зубы, впиваясь пальцами в её бедро; когда она впервые уловила его едва слышный стон; когда Драко, постепенно замедлившись, остановился и поймал её затуманенный удовольствием взгляд.       Тогда она подумала, что сделала что-то правильное.       Позже, стоя в камине с щепоткой пороха в руках и глядя на Драко, она вспомнила, что так и не ощутила вкус его губ. Но в его ответном взгляде она увидела обещание.