11. То ли про любовь, то ли про беду...

В успехе своего ксеноэротического приключения Энитир сомневался даже когда ощутил, как спокойно и уверенно Берниг берет под контроль его сознание, словно и не было семнадцатилетнего перерыва в этой сомнительной, но крайне действенной древней практике. Он не был даже уверен, что паразит Магура пропустит чужеродное вторжение, ведь у него не было никакой возможности проверить. Да и, откровенно говоря, повода не было. Ментальный контроль военачальники применяли для ближнего боя, причем ещё в феодальные вемена, а пилоту за консолью современного корабля, он только помешал бы. Для группового управления эскадрой давным давно существовали другие инструменты. Да, навыки контроля в популяции поддерживали и тренировали, но больше по традиции, чем по реальной необходимости. А уж секс точно никому бы и в голову не пришло проверять. Это было бы уже за гранью всяких приличий. Да и проблемы во внутривидовых совокуплениях могли возникать в случае разве что недостачи каких-либо важных для процесса органов. Война — штука жестокая. Многие лишались не только голов… На удивление, паразит не ответил на присутствие Бернига даже малейшим уколом боли. Возможно боялся обнаружить свое присутствие перед тем, в чьей власти было буквально вскипятить Энитиру кровь, а с ней и самого оккупанта. А может просто наблюдал. Не он сам, конечно. Его создатель. Возможно ли это было через тысячи парсеков, разделявших их? А все возможно. Увы, все. С практической точки зрения, Берниг с его навыками был бы для Катама Магура куда более желанной добычей. Ренхон дарил носителям нечто большее, чем управление природной стихией. Будь у Бернига ещё чуточку больше дури, чем имелось, он бы в свое удовольствие шатал само Мироздание. К счастью, через ментальную связь подцепить личинок Магура было невозможно. Энитир настолько углубился в свои переживания, что не сразу отреагировал на вопрос Яны. — Ты не слушаешь? — А? — он смутился. — Наверное переводчик барахлит. — Похоже, не только переводчик, — хмыкнула она и показала пальчиком вниз под одеяло. — Ничего у меня не барахлит! — возмутился Энитир. — Так чего ты весь в тряпки закопался, как капустный кочан? Или у вас принято строго в темноте под одеялом? — Не, — Энитир мотнул головой, однако не спеша покидать «укрытие», — тут мы как все, наверное, по-природному… Яна подумала, что для своего почтенного возраста он всё-таки неприлично скромен. Похоже, что инициатива в этом мероприятии будет всецело за ней. Данный аспект представлений о матриархате до сего момента от неё как-то ускользал. Если в матриархате дело, а не в личных качествах конкретного индивида. Хотя означенный индивид весьма красноречиво дал понять, что желание привести отношения к общей горизонтальной у них обоюдное. Ну, матриархат так матриархат… Яна решительно сдрыгала ногой вниз одеяло, хотя не сказать, что психологически это было легко. Зато почти сразу поняла причину необычайной скромности партнёра. — Чего ж ты не сказал, что на мину наступил? — мрачно пошутила она, близоруко щурясь на то место, где у людей должно быть то, чем детей делают, ну или груши околачивают, в зависимости от повода. Не слишком выпуклой кожной складкой между его ног не вышло бы сделать ни того ни другого. — Я не наступал на мины, — удивился Энитир. — Тогда, прости пожалуйста, но где… он? — выдавила Яна. — А кто кроме нас тут ещё должен быть? — нахмурился Энитир, на всякий случай оглядываясь на окно. Яна подзависла, думая, поймет ли переводчик Энитира приличный латинский термин или проще применить неприличный. В итоге осторожно начала: — Анатомически мы с тобой в целом похожи. По крайней мере, на мне ты недолго детородные органы искал… Мне вот теперь интересно где они так сказать… произрастают на эритских мужчинах. — Аааа! Ты об этом! — так фальшиво изумился Энитир, что в голове голосом Бернига отчётливо произнеслось: «На конкурсе дураков ты займешь второе место, мой мальчик!» — Разумеется, он внутри. Разве у ваших мужчин не так все устроено? «И премию мукарской академии естественных наук!» — с удовольствием добавил невидимый дед. — Ни разу не так, — Яна села на постели и озадаченно уставилась на инопланетного кавалера, — и как его достать? — Ну… — растерянно почесал в пышном затылке гвардеец, — не знаю… обычно он как-то сам достается. «Матерь Великая, я с этими чудиками тут насмерть окоченею!» — простонал Берниг, который временно жил на крыше, только осенью и без варенья. Знакомый боевой транс ударил по мозгам, кровь «сообразила» куда ей надо течь, и последнее, что Энитир помнил, как он прорычал: «Дали, благослови эту битву!», завалил Яну на простыню, и… — Ааай! За стеной напрягся и со скрежетом выпустил жала бдительный дорианин, и если бы Берниг не был так занят, он бы с досады завыл на поступившую сквозь облака маленькую белую луну. В этот раз, кажется, творилось гораздо больше бардака, причем не им, а это уже выбивало из душевного равновесия. Но все ради будущих внуков. Внуков должно быть много! *** Неземного кайфа от сношения с неземным существом Яна, имея уже некоторый интимный опыт, не ожидала, но габариты оказались настолько впритык, что она совершенно неэротично закряхтела, несмотря на довольно аккуратное движение, которым в нее вогнали ЭТО. Кажется, это был тот самый катер Адаке, якобы утонувший в болоте. Блин, у него же между ног только что не нащупывалось ничего, кроме еле заметной складки и вдруг такие «именины сердца»! Но с другой стороны, их самки несут яйца, они и должны быть пошире и поглубже. А гениталии и у земных ящеров вроде бы тоже припрятаны. Но все же эриты не очень ящеры... Или очень? — Отрастил дурака! — как-то странно профырчал Энитир над ухом, прерывая ее зоологические рассуждения. — Дыа лаааадно, — скривившись, попыталась утешить Яна, которая сама была бы не прочь, чтобы ее утешили. — Ужасная молодежь, ранние половые связи, — опять выдал странную сентенцию эрит, нависая над ней. Взгляд алых глаз был каким-то стеклянным, сквозь партнёршу. Жутковато. — А? — Ничего, — Энитир мотнул головой и вроде снова стал похож на себя. — Это нервное. Уже прошло. Я до тебя был девственником в смысле инопланетянок. Недосуг было. Яна поняла и постаралась скрыть польщенную улыбку. Оказаться первой инопланетной тоже было приятно. «Слава Матери, сладилось!» — выдохнул в Энитировой голове адмирал. По крыше что-то застучало, за окном мелькнула большая тень, но влюбленная парочка её не заметила. *** Сравнение показалось смешным, особенно с учётом коматозного состояния его Стихии, но все происходящее напоминало лёд. Хрупкую, почти эфемерную корочку на лужах в горах ранним утром. И при этом ты ещё идёшь по этому льду вслепую, прислушиваясь к треску под ногами и гадая, что тебя ждёт — полстакана воды или провал в каменный мешок по грудь? Не слышать, не чувствовать разум партнёрши, полагаясь лишь на телесные ощущения было дико, как будто тебе отрубили половину нервной системы и лишили части органов восприятия. Но Берниг был прав в том, что оставшаяся часть этих самых органов начинала относиться с гораздо большим вниманием к происходящему, чем обычно, а главное подстёгивала исследовательский интерес, что дисциплинированному капитану гвардии было не свойственно. По крайней мере последние семнадцать лет. Впервые, засыпая под утро после любовных утех, он не помнил, что обречён. *** — Ну и как все прошло? — Берниг не ожидал столь неприличного вопроса от дорианина, а ещё больше не любил, когда его заставали врасплох, поэтому по привычке недовольно огрызнулся: — Вот бы ещё перед жуками отчитываться. Не сообразишь слу́шало к стенке приложить? — Я же не какая-нибудь Эль-особь, — спокойно ответил Адаке, — в телепатию не умею. — Я тоже не умею. — Ты проклятый матриарший воевода, ты такую хрень умеешь, какой я в самых лютых кошмарах вообразить не могу. — А ещё я детей учу цветочки из бумаги вырезать и фонарики клеить, так что трепещи! — сообщил Берниг, зевая и забираясь на кровать. — Сам завтра спрашивай Эни и девочку, как там прошло, а у меня сон не досмотрен. — Мукар вы, лорд. — Ещё какой, спокойной ночи, Адаке. Эрит накрылся одеялом и, отвернувшись к стене, засопел. Дорианин заложил сразу все руки за голову и подумал, что новые грани удовольствия сегодня открыла не только парочка за стеной. Смущение бесстыжей одноглазой скотины вполне годилось, как моральная сатисфакция за утопленный катер.