И малая искра сжигает города.
Хлорид цезия и хлорид индия(III)
— Забью тебя до смерти.
— Кея, мы же договорились, что ты должен использовать больше оборотов речи, так как скоро тест по литературе, — Тсуна, не реагируя на накалённую обстановку между двумя парнями, упрекнул ГДК. Они сидели у него в комнате. Тсунаёши готовился к будущим тестам, поскольку Хаято слишком бурно реагирует на низкие оценки его друга. Мукуро просто валялся рядом, видимо, решив, что он теперь часть интерьера этого дома. Весьма экстравагантная и даже экзотическая деталь, так сказать. А Кея пришёл с этой деталью разбираться. Да вот только драться в обители Наны ни в коем случае нельзя, потому приходилось выманивать словами. Пока безуспешно.
— Я отправлю тебя в ад, — продолжил рычать на один синий хохолок Хибари.
— Уже бывал. Не впечатляет, — флегматично протянул Рокудо.
— Я тебя сожгу... — умилённый вздох со стороны Тсунаёши, что прижал ладошки к сердцу на эти слова, немного сбил блюстителя порядка, так что он решил сменить угрозу: — Нет, я тебе сердце вырву.
— Из проверенных источников известно, что у меня его нет, ку-фу-фу, — зырк в сторону своего Неба, — так что лучше всё же жги, — и снова звуки умиления шатена.
***
Борная кислота
Тсунаёши пересчитал свои баночки растворителей в шкафу и задумался.
— Чего-то не хватает? — спросил играющийся рядом Ламбо.
— Да нет, лишние.
— А, это мои, — вернул своё внимание к игре ребёнок.
— Не ожидал, — Тсуна уважительно кивнул.
***
Карбонат натрия
Рёхей, пригласивший Тсунаёши с собой на боксёрские соревнования в Иокогаму, удивил его их нелегальностью. Не то, чтобы это было в первый раз, но Сасагава, вроде, зарёкся больше в таком участвовать. Видимо, его самого не предупредили об этом «маленьком» нюансе.
Так они и оказались на крыше какого-то здания. Единственную дверь заботливый Рёхей подпёр чем-то тяжёлым, думается, чтобы всякие ломящиеся зрители не мешали их уединённой обстановке.
— Семпай, я не совсем понимаю, ты меня отсюда хочешь сбросить, или как? Если да, то давай быстрее. Мне ещё надо потом ожить, вернуться домой и написать эссе по литературе, — зевнул в кулак Тсуна. Дорога до города заняла прилично времени, а после эта активная пробежка с ЭКРЕМАЛЬНО возмущённым Сасагавой порядком его вымотала. Он абсолютно не терзал себя волнениями, так как знал, что его неугомонный товарищ в любой ситуации найдёт выход. В крайнем случае — использует голову (в буквальном смысле, допустим, протаранив ею стену).
— Ты не поверишь, но нам правда ЭКСТРЕМАЛЬНО вниз, — осмотрев пространство изрёк боксёр.
— А разве это не тринадцатый этаж?
— Сейчас не до суеверий. Будем прыгать, — видимо, что-то рассчитав в своей голове, Рёхей схватил шатена на руки. Тсуне стало как-то страшно, какую математику выводил для себя семпай. Серьёзно, что он там считал? Количество сломанных костей?
— Отличный пятый план, давай поработаем над другими четырьмя! — Про абсолютное отсутствие терзаний — это он, судя по всему, погорячился.
Читал парень когда-то практические советы: собравшись падать, выбирайте заранее удобную точку приземления. Если её нет, оставайтесь в седле.
Ну, была не была.
Нана на фразу «я всё-таки гуманитарий» от вернувшегося с поездки с другом мрачного сына только недоумённо подняла бровь.
***
Хлорид стронция
— Тсунаёши, даже если весь мир будет против тебя, я буду стоять за твоей спиной и говорить: «а я же говорил», - заявил парню Хаято, вертя в руках новые динамитные шашки с улучшенным Тсуной составом. «Потому что этот мир тебя не стоит», — хмыкает про себя подрывник.
***
Свинец +2
— Такеши, ты никогда не задавался вопросом… — начал шатен, прислушиваясь к внутренним ощущениям и тем самым немного отвлекаясь.
— Каким? — заинтересовался Ямамото, уже предвкушая что-то.
— А маньяки хорошо живут? — шальной огонь в глазах, и Тсуна хватает друга за руку, заводя того за собой в неприметный переулок.
— Я пришёл, мальчики, — громко растягивает фразу пресловутый маньяк, спускаясь в подвал дома к двум своим жертвам.
— Куда? — вопрос звучит тупо, но отлично сбивает с толку мужчину. Тот чудом не запинается на предпоследней ступеньке лестницы.
— А это у тебя нож? А почему он такой маленький? А у тебя есть нож побольше? — начинает Тсунаёши, но Такеши его одёргивает:
— Тсуна, не стоит так говорить! Ты можешь задеть его чувства! И это невежливо — обращаться к человеку старше тебя на ты, по крайней мере, пока он сам того не попросил. Не порть его сценарий.
— Ну, знаешь, а он с таким выбором жертв задевает чувства других людей! Его так заклеймят педофилом, расистом и сексистом.
— Да что вы себе думаете! Вы что, ненормальные?!
— Это он у нас спрашивает? – хихикает в кулак шатен, а брюнет сокрушённо качает головой, ероша волосы на затылке такой же свободной рукой. Думается, пора заканчивать: обстановка не впечатлила вовсе (хоть и удалось побыть какое-то время с Тсуной наедине подальше от посторонних глаз), а Нана скоро уже будет ждать их на ужин.
Потом
— Такеши, сожжём его дом?
— Ради тебя я готов сжечь весь мир.
***
Для чего тебе огонь — сварить ужин или сжечь целый город?
Тсуна чувствовал это. Волнение внутри него, когда его окружали его друзья. А ещё их уверенность друг в друге, настолько огромную, что уже возникают сомнения в их относительно недолгом знакомстве; их постоянная близость друг к другу и трудность разъединения, будто разные полюса магнита притянулись, и теперь не разлепить. И это всё несмотря на их разношёрстность.
В момент, когда все хранители собрались вместе, вокруг щуплого шатена, печать внутри него пошла крупными трещинами.
Собственное пламя Тсунаёши нежно ворковало, спрашивая, можно ли ему спалить этот мир дотла.