Первый грех: вмешиваться в эволюцию человека. Часть 1. Барбара.

***        — П-получилось?        Барбару сразу накрыло иссушенным и тяжелым воздухом, словно она оказалась в закрытой банке под солнцепеком. Девушка оглянулась: вокруг неё, насколько хватало взгляду, раскинулась безжизненная пустыня, несущая в себе оглушающую тишину. Жесткий, непоколебимый, но самое главное, чужой ветер гоняет обжигающие красные пески под сводом одинокого солнца. Мрачное безжизненное величие иссушенного края, внушающий первородный страх. Духота сильнее сжала в тисках тонкую девичью грудь, выдавливая остатки воздуха.        Так значит вот она какая, Великая Пустыня Сумеру.       Здесь не живут. Здесь — выживают.       Барбара неуверенно отшагивает назад, испугавшись. Полная фляга на поясе тянет ледяным камнем её душу. Страшно. Боже, как же ей страшно!..        — А может даже так лучше!        Барбара упрямо поджала губы и сжала кулаки, отбросив сомнения и подавив в себе страх. Пути назад нет и даже не потому, что она не знает как активировать телепорт, а потому что она так решила. Она — дитя мягких и теплых ветров Сидрового озера, по сути почти тепличный цветок, взращенный с любовью и трепетом в плодоносных землях, полных рек и зелени. И именно здесь, среди безжизненных извилистых дюн чужого края, она найдет своё последнее пристанище.        Но сначала ей нужно уйти как можно дальше от телепорта, древней диковинки, перенесшего ее сюда. Если уж она смогла активировать его, то есть шанс, что смогут активировать и те кто пустился за нею вдогонку.        Идти тяжело. Тонкие ноги по щиколотку утопают в песке, согретом солнцем и раздробленном ветром за тысячелетия. Ветра безразлично мотают её из стороны в сторону, засыпая за ней неровные следы. Солнце горячо расцеловывает её лицо и плечи обещая стать ожогами. Барбара здесь всего лишь меньше часа, но песок кажется ей уже везде: песчинки скрипят на зубах и осели на светло-синем церковном одеянии, спутанных волосах, взмыленной коже и неприятно ранили мельчайшими острыми гранями.        Все это чуждо и незнакомо ей, но она продолжает упорно идти вперед. Ей нужно вглубь пустыни, прочь от всего этого мира и затеряться здесь, среди песков, где никто, даже сам Великий Анемо Архонт, не отыщет ни одного её следа, не найдёт ее бездыханного тела! И это — самое правильное, что может сделать Барбара.        «Исчезнуть, словно её никогда и не было!»       Уже совсем выбившись из сил, Барбара оглянулась назад. Она больше не видит яркого голубого свечения телепорта давно скрывшегося за стеной песка. А это значило лишь одно: она сумела уйти достаточно далеко и этого должно хватить. Она осела на обжигающий песок дюны по которой шла все это время.        Барбара окинула взглядом унылый пейзаж, восстанавливая сбившееся дыхание.       «Могла ли я когда-нибудь подумать, что мой путь окончится здесь и вот так?.. Нет, конечно нет… »       Без колебаний девушка отвязала от пояса наполненную флягу. Она легла в руки легко, но на мгновения ей показалось неподъемной тяжестью. Отогнав смутное наваждение, Барбара аккуратно открутила плотно закрученную крышку фляги.        — Это будет не больно, — Барбара поднесла флягу к лицу. В нос ударил привычный сладкий аромат лесных ягод из Вольфрендома, места где она столько раз искала уединения и находила его. Тут же в голове всплыло мимолётное замечание сестры Розарии, впервые увидевшей собственноручно собранную Барбарой лечебные ягоды.        — Ты считаешь это лекарством, а может это все же яд… Все это определяет лишь количество!       Барбара без колебаний поднесла к губам флягу. ***       Она приходит в себя постепенно. Сознание, хрупкое и тонкое, накатывало на неё мутными странными образами.        Раз. Она видит площадь города любовно украшенную цветами и флажками в честь всеми любимого праздника (Ух, это будет интересно! Ты же веришь мне?) и бескрайние красные пески, где лишь озлобленный на весь мир ветер гоняет бесцельно песчинки.       Два. Она видит белоснежные высокие колонны в соборе, подпирающие собой своды Церкви, где долгим, протяжным эхом звучит её песня (Ох, глупышка, ну и зачем ты поешь эти странные песни? Не надо больше, это храм божий, а ты…), и голубое небо с обезумевшим от одиночества солнцем в окружении лишь мёртвой тишины.       Она видит темный бархатный балахон что нависает над старинной деревянной кроватью и родовой гобелен вышитый золотыми нитками сотни лет назад (Ах, моё маленькое солнышко, пора просыпаться!) и она наконец-то открывает глаза.        Перед её взором трепещущий брезент и скользящие по нему мягкие тени, а еще ей сейчас так тепло и уютно. Барбара лениво переворачивается на живот и обняв подушку, блаженно засопела: до утренней тренировки голоса есть еще несколько минут…       Барбара подскакивает на ноги, как ошпаренная, как застигнутая врасплох кошка. Утренние тренировки? А после утренняя молитва? Она кинулась к выходу увидев свои ботинки.        «Барбара, ты забыла?! Как ты могла забыть! Ты ведь должна была…»        — Наконец ты пришла в себя, дитя.        «…умереть…»       Барбара неловко засуетившаяся перед палаткой, замерла, а после медленно подняла взгляд и внимательно посмотрела на сгорбленную фигуру у костра на фоне пустыни погруженной в тьму. На мгновения ей показалось что перед костром сидит дикий пес и лишь после она увидела что это шапка с искусно выполненными стоячими ушами и вытянутым носом. Он сидел на камне, неплотно укутавшись в плащ и поджав ноги под себя.        — Там не идут караваны и уж тем более такие одинокие спутники как я… — фигура качнула головой, все еще не поворачиваясь к ней. — Еще немного и ты бы погибла в этих песках и никто, никогда, ни за что не нашел бы твой иссохший труп погребенный под толщей песков… Ты невероятно удачлива, дитя!        «Где была раньше эта хваленная удача когда она так была ей необходима!.. А сейчас… А что сейчас? На что она ей?»       Барбара уже успела подойти к костру и сесть рядом на свободный камень. Возле костра оказалось необычайно тепло и уютно. Этот огонёк напомнил ей о походах в Долину Ветров на пару со старшей сестрой и её лучшими друзьями в далёком детстве. Она еще не была связана клятвой с Церковью, а старшая сестра не мечтала вступить в Ордо Фавониус, а родители еще не развелись.       Она посмотрела на спасшего её человека: оливковая кожа и ниспадающий водопадом по острым плечам светлые, даже больше выцветшие от слепящего солнца пустыни, волосы.       Она сложила руки на коленках и сделала глубокий вдох.        — С-спасибо, — эти простые слова давались девушке тяжело. — Вы… Спасли мою жизнь.        — И что-то ты этому не сильно рада, — безучастно подвел итог молодой человек. Вооружившись прутиком, он подправил догорающий хворост в костре, вызвав столп искр в небо. Он все так же не смотрел на неё, но читал словно раскрытую книгу. Барбара поёжилась, ей нечего было ответить на его прямолинейные слова режущие правдой. А чем ей быть довольной? Все что она задумала так нелепо… провалилось.        — И все же, вы спасли меня. Вы нашли меня в пустыне. — Неловко произнесла Барбара, перечисляя очевидные факты. — Принесли в свой лагерь. Уступили свою постель. Обработали мои раны!        — Нет. Твои раны излечили Боги, — резко оборвал речь девушки молодой человек, исподлобья взглянув на неё. На лицо её спаситель едва ли старше её самой, но у девушки перехватило дыхание от пронзительного взгляда алых глаз. На её памяти она знает только одного человека у которого подобный оттенок глаз.        — Это…        — Ты не поняла, дитя, я об этом, — и молодой человек ткнул пальцем на украшенную золотом книгу заклинаний с инкрустированным в него её Глазом Бога. Барбара так привыкла к ней, что уже и не замечала её, крепко подшитую к поясу.        — В пустыне, где за год может не выпасть и капли дождя — вода ценится куда выше золота. А Глаз Бога Гидро, с умением исцелять — это бесценное сокровище.        — Откуда вы узнали?..        — Переливающееся водяное кольцо. Оно исцелило твои раны. Тонкое, как паутина, оно все кружилось вокруг твоего бессознательного тела. Мне оставалось лишь принести тебя в свой лагерь и дать отдохнуть.        Барбара задумалась: а сколько же времени она провела без сознания? Ей показалось лишь несколько часов, а сейчас она уже не была в этом уверена. Чтобы исцелять неглубокие царапины без следа ей требовалось несколько минут, в то время как срастить переломанную кость у неё уходило до полудня. Сколько же времени ушло на то, чтобы восстановить внутренние органы после действия столь сильного яда? Барбара не знает ответа. Из утомительных размышлений её вывела неожиданная фраза молодого человека.        — Через два дня пути я я достигну деревню. Можешь идти со мной… — снисходительно оборонил молодой человек своё предложение, как нечто обыденное, словно он сто раз на дню спасал таких вот как она, потерянных в пустыне. Барбара опустила голову: все равно она не знала что ей теперь делать. Привычный для неё мир был безвозвратно утерян, и даже лишить себя жизни она не смогла!       Он засуетился, а после протянул ей флягу, вытащив из глубин дорожной сумки. — Тебе надо пополнить влагу в своём теле. Здесь легко не заметить обезвоживание.       Услышав о воде, девушка осознала, как сильно пересохло в её горле от жажды.        — Ночь наконец-то закончилась, — уголками губ улыбнулся молодой человек, смотря куда то вдаль.        Барбара, напившись воды, проследила за его взглядом.       На далеком безжизненном крае пустыни забрезжил новый день. Стремительно поднялись алые лучи восходящего солнца и безжалостно рассекли собою ледяную глубину небес. Мелко задрожали в агонии звезды, одна за другой растворяясь вслед за синевой… Захватывающий прекрасный вид!        — Так, как вас зовут? — неловко улыбнулась Барбара, возвращая фляжку обратно.        — Мое имя — Сайно, — чуть погодя ответил молодой человек пожевав губы в раздумье.        — Приятно познакомиться с тобой, Сайно! — как ни в чем не бывало радостно ответила девушка, протягивая ладонь для рукопожатия. — Меня зовут Барбара Пейдж! ***