IV. Незваный гость

Досье субъекта: Рафаэль Роушер

- Личностные данные субъекта:       Полное имя: Рафаэль Сайрус Роушер. Родился в 2479 году на планете Дайлар-IV, точная дата рождения неизвестна/не подлежит раскрытию. Внешность: высокий, худой мужчина с бурыми волосами и преимущественно длинной челкой; имеет: заостренный полный нос, гладкие губы, округлый подбородок, невыраженные скулы, брови «домиком», зеленые глаза. Родители: Тони Роушер и Холи Роушер. Семья по меркам времен правления Конфедерации считалась богатой. Выступала против тирании Старых Семей, из-за чего угнеталась санкциями с их стороны. Отец Рафаэля управлял достаточно известной на то время космической транспортировочной компанией; имел скрытые связи с несколькими предприятиями, производящие оружие для армии Конфедерации. Мать Рафаэля считалась безработной и воспитывала сыновей одна - Рафаэля и Кармена. Второй был на 3 года младше первого; иная информация о субъекте неизвестна. Рафаэль Роушер имеет прекрасную дедукцию и навыки вождения. Его обучение происходило в Военно-подготовительном Корпусе Обучения Терранов на планете Дайлар-IV, где он и познакомился с Майклом Шрайном. Учился на пилота техники, в частности на пилота наземной боевой единицы «Геллиона». В 2499-м году получил начальное образование и стал числиться как резервная единица армии Конфедерации. Полного образования не получил по причине содействия террористу Майклу Шрайну. Имеет с ним дружеские отношения. Текущий статус: пират. + Обучение + Дела субъекта (1) + Инциденты (4) Глава четвертая. Незваный гость

***

      – Пресвятая мать заступница… как ты еще на ногах стоишь?       – Без понятия, – ответил Шрайн осматривавшему его заведующему отделения травматологии Меган Моррис. Та была полной женщиной средних лет в белом халате, квадратных очках и перчатках, которые она, казалось, вообще никогда не снимала с рук. Майк практически голым сидел в медицинском кресле для осмотра, рядом с которым стояли разные установки и приборы. К счастью для него, сегодня они ему не понадобились. Женщина перестала осматривать плечо и сказала:       – Дельтовидная мышца почти потеряла контакт с плечом. Есть небольшое повреждение гребня большого бугорка плечевой кости… Выстрели этот Призрак чуть ниже, оторвались бы и грудная, и трицепс, и дельта с концами. А так, ущерб понесли лишь их сухожилия…       – Я ничего не понял, – озадачено произнес Раф.       – Говорю, повезло твоему дружку, Роушер. Еще бы вот столько, – она сильно сблизила два своих пальца, – и его рука бы стала бездвижным отростком длиною в пол тела.       – А-а-а, понял.       Моррис, закатив глаза, помотала головой и взяла со стола хирургическую ложку и ранорасширитель – инструмент, похожий на ножницы, с зубчатой засечкой и фиксирующим механизмом. Не знаю, был ли смысл его доставать, ведь рана у Майкла была настолько большая, что через нее легко прошел бы и большой палец Генри.       – Сейчас будет больно. Анестетик я тебе не ввела. Думаю, потерпишь.       Меган пододвинула к себе навесную лампу и, мягко расширив ранку, начала удалять куски ткани с раздробленного сустава. Острая боль пронзила плечо, а за ней и всю руку. Все мышцы в ней напряглись так, будто та коснулась оголенного провода под напряжением. Шрайн подозревал, почему она не вколола в него анестетик. Кто-кто, а он уж точно приходил к ней не в первый раз. Только он мог за день сломать 4 ребра и вывихнуть средний палец на правой руке. Да, морпехи далеко и не такой тяжести раны получали на поле боя. Но если учесть, что баталии конкретно между ними имели приличную частоту, то выходила смешная картина: главной причиной, по которой солдаты бывали в травмпункте в этом году, являлись выбитые зубы в баре из-за очередной неподеленной кружки пива.       Через пару минут Моррис перестала копошиться в ране, будто в собственной сумочке, и кинула окровавленные инструменты в стерильную воду. В лотке рядом валялись маленькие куски мяса и какой-то металлический осколок, похожий на разорванную оболочку пули.       – Да. Все, как и сказала. Однако… Ты уверен, что кость была… как ты это назвал? "Оголена" после выстрела?       – А сама как думаешь, Мэг? В меня пальнули из винтовки C-10 Mk-VI. Ее выстрел разрывным снарядом может разорвать в фарш голову, – неестественно для самого себя Майкл вздрогнул, словно его окутал жуткий мороз. – Я не увидел на ней и грамма мяса.       – Повезло, что попали только в плечо и никуда больше, – сказал Раф.       – Роушер, вы что-то хотели? А то вы тут стоите с самого начала осмотра.       – Мне тоже вообще-то интересно, что с ним. Вы же знаете…-       – Да, да, да. Не начинай только снова про то, как же давно вы друг друга знаете.       – Ну вот! Да и тем более, не могло же за пару часов восстановиться такое количество… ну…       – Мышечной ткани, – закончила за него тетка. – Его рана отнюдь не кровоточит. Пока я осматривала ее в поисках осколков, заметила, как она порозовела на моих глазах. Это начинает происходить только через сутки после оголения плоти, когда вычищаются мертвые клетки. Но не настолько быстро. Хотя, признаться, это меня не особо теперь удивляет.       – Почему? – спросил Раф.       – Месяц назад, когда в баре ему перебил бока тот старпер-ветеран Джордан Лоусон после неудачной вылазки, оказалось, что у него поломано пару ребер. Конечно, это уже не впервой, но… он не пошел ко мне в тот раз.       – Откуда… – прошептал Майкл.       – Эмма мне рассказала, Майкл. Имейте совесть не перебивать, – вознегодовала Моррис, но после продолжила – Так вот, он не пошел. Не пошел и через неделю. Твоя сестра, – она обратилась к Шрайну, – была очень взволнована. Она мне рассказала, что ты нормально не мог есть и вечно пыхтел. Но впоследствии, когда тебя силой затащили Эмма и Томас Ривер, то, к моему удивлению, ребра были в порядке. Она сказала, что в тот день ты ощущал себя совсем плохо. Не знаю откуда, Шрайн, но, возможно, у тебя есть…       Она запнулась. На секунду в кабинете повисла тишина.       – Есть что? – спросил Майк.       – …пси-способности.       – Что? Как?       – Не знаю, Роушер. Возможно, это и не они, а другая мутация. Если ты никогда не чувствовал кого-то в голове, как поехавший Кейт Поувелл, то все нормально. Обычные люди не способны чувствовать пси-воздействие.       У Майкла после такого заявления появилась недоумевающая, растерянная рожа. Тот Призрак в комнате допроса…       – Осталось только понять, сколько займет времени регенерация… – сказала она, окинув все его тело серьезным взглядом. – Ты похож на манекен со стрельбища: плечо продырявили, правая ладонь рассечена чуть ли не до пястей, в голени застряла пуля! Нам бы одну, так нет же – в животе преспокойно плавает еще одна! Шрайн, ты нормальный? А сколько пинт крови утекло… Ох, за что мне все это… – врач прикрыла лицо рукой, – Ладно, железки эти доставать придется в любом случае. Мне желательно знать, сколько крови в тебе еще циркулирует. Потому что, если ты потерял более трех пинт, я тебя точно никуда гулять не пущу!       – Давайте уже побыстрее вытащим пули… – хмуро протянул Майкл.

***

      Джазовая музыка заполняла каждый угол просторного помещения. На шестах танцевали танцовщицы. Где-то в углу, за круглым и большим столом чокались освободившиеся от своих обязанностей морпехи. Кто-то играл в карты на выпивку, а кто-то, обнявшись с другими, раскачивался из стороны в сторону, напевая какую-то старую песню. Очевидно, этот уголок крейсера был весьма популярным. На входе в него висела табличка с красивой надписью «Бар "Левиафан"». Это заведение славилось весельем, круглосуточным обслуживанием клиентов, бесплатным пойлом и множеством выбитых зубов.       За барной стойкой сидели несколько людей, среди которых были Генри, Хан и Эмма. Трое увлеченно болтали друг с другом, попивая алкогольные напитки. Бармен протирал бокалы, параллельно пытаясь уловить суть их разговора.       – …Вопрос только в том, зачем он туда полетел, – говорила Эмма, пытаясь изо всех сил делать это внятно. Было видно, что выпила она уже достаточно, и бармен, в связи с этим, отказывался наливать ей еще.       – Слышь, Леви, – вякнул Генри немного с наездом. – Налей ей еще-е-е…       – Мистер Оллдер, я больше вас смыслю в том, сколько кому можно пить. И я прекрасно знаю, что вашей подруге уже хватит, – ответил бармен, протирая бокалы для вина. С его головы где-то на пять дюймов по бокам простирались заросли из черных, волнистых волос, отведенных у кончиков наружу. Глаза его были узкими, но пронзительными, а вытянутый подбородок подчеркивал постоянную серьезность его лица.       – Кхм-м-м… – с явным недовольством прохрипел Генри, но через миг успокоился. – Ладно, ЭШ. Пожалуй, тебе и впрямь хватит.       – Э-Ш? Ох… Меня еще никто так не называл с тех самых времен… – секунду спустя Эмма здорово икнула: – *Ик*! Ой…       –А-ха-ха-ха-ха! – рассмеялся Хан, – Думаю, с пойлом вам обоим сегодня стоит закончить, ребятки. Зря ты ее втянул во все это.       – А что я то? Она сама захотела.       – Это так? – спросил Хан у бармена.       – Не хочу вас огорчать, но это чистейшая правда.       – Да ну! Ты же терпеть не можешь алкоголь, Эмма.       – Ну… как бы да… но… *ИК*! Ой…       – Потом объяснишь. Генри, ты останешься тут? Я провожу ее до жилой комнаты, пока Майк не увидел ее в таком виде. Не думаю, что он будет рад тому, что ты ее споил.       – Да не я это был!       – В любом случае он подумает иначе. Ты и сам это знаешь. Эм, пойдем.       – Ага… – сказал девушка вялым голосом и пошла за своим другом.       Но не успели они и выйти, как дверь в бар распахнулась и в нее вошли Раф с Майклом. Оба были одеты в белые футболки и свободные джинсы. Эмма, увидев своего брата, небрежно накинула на лицо капюшон, чтобы скрыть свое порозовевшее, неряшливое лицо после спиртного.       – Что, мы опоздали? – спросил Раф, удивившись уходу Хана.       – Нет, просто Эмма… устала. Спать хочет. Я ее отвожу в гостиную.       – Ты сюда вернешься, Хан?       – Сомневаюсь. Мне еще с отчетами о работе нашей инженерной части надо закончить. И Айзека Нельсона спросить о новых наработках, чертежи которых он обещал нам сделать к сегодняшнему дню. И рабочее место убрать...       – Занятой человек ты у нас, – проговорил Майк уставшим голосом. – Ладно, беги. Только отведи Эмму не в гостиную, а сразу в ее кабинку.       – Э-э… Ага, – слегка вскрикнул Хан и удалился прочь из салуна вместе с Эммой.       – Так… где Генри? – спросил теперь единственный в баре человек с фамилией Шрайн.       – Вон он! За барной стойкой сидит, видишь?       Увидев своего товарища, парни подошли и подсели к нему.       – Рад снова вас видеть в полном здравии, мистер Шрайн. – поприветствовал бармен новых посетителей. – О! Вас я тоже рад видеть, мистер Роушер.       – Излишние любезности не нужны, Леви… – промямлил Майк.       – Взаимно, мистер Бертатруд! А вы, я вижу, в хорошем настроении.       – Естественно. Уже третий день подряд нет ни единой драки в этом треклятом месте, – улыбнулся он и добавил: – Это рекорд.       Шрайн и Роушер посмотрели друг на друга с поднятыми от удивления бровями.       – А вот это уже реально попахивает мистикой. Поздравляю, – кивнул Майкл, – Мне как обычно.       – И мне тоже.       – Как пожелаете, – сказал бармен, явно проигнорировав прошлую просьбу о любезностях, и отошел к холодильнику за льдом для напитков.       Сзади прозвучал неприятный писк микрофона, заставив Рафа и Майкла обернуться назад. Внутри заведения была маленькая сцена, на которую могли выходить люди, заказавшие спеть или сыграть композицию. И сейчас на ней как раз было парочка людей: рыжая фигуристая девушка с микрофоном в руках и молодой парень на фортепиано, чья шевелюра имела больше седины, чем волосы у некоторых зрелых мужиков в зале. Это был Кейт Поувелл – тот самый, кого доктор Меган Моррис назвала ранее "поехавшим".       Рыжая показала ему большой палец, и тот, выждав мгновение, заиграл. По клавиатуре инструмента резкими скачками забегали его пальцы.       С аккомпанементом в виде барабанов запела и девушка. Майкл посмотрел на экран у стены – на нем горела надпись «Заведи меня», что было названием композиции. И стоило ему заметить, что все пялились на девчонку, не обращая внимание на игру парня, справа от него раздалось ироничное:       – Черт, у нее еще и голос красивый…       – Ты знаешь ее?       – А? А, ну да, это подруга Эммы. Мейбел Вест. Ты должен помнить ее.       Шрайн повернул голову на бок, приглядевшись к ней. Вест была рыжей, длинноволосой девушкой, чьи пышные формы особенно заметно выделялись сейчас, в свету прожектора. Ее тело, как латексный костюм, обволакивала облегченная броня медика. И хоть этот костюм не подразумевал подчеркивание форм носителя его создателями, на практике он это и делал. С Эммой Мейбел была знакома еще со времен военной подготовки при Конфедерации. Таким образом, она являлась одним из первых людей, заставших создание и формирование Сопротивления брата Эммы.       – Хм-м. Ты прав, поет она хорошо. Да и формы ничего так…-       – Эй! – перебил его Роушер, – Дружище, она занята.       – Ты это о чем?.. А-а-а-а! – догадавшись, протянул Майк, когда увидел недовольное лицо Рафа. – И когда ты собирался мне рассказать?       – Что? Не о чем еще рассказывать! Просто даю знать…-       – И чего ты ждешь? Подойди к ней после выступления, похвали ее пение.       Рафаэль отвел взгляд, смутившись.       – Еще не время.       Шрайн только усмехнулся и покачал головой, не став уговаривать друга. Краем глаза он глянул на Генри Оллдера. Тот корчил недовольную рожу, изо всех сил стараясь показать, что он не особо рад сидеть за одной стойкой с Майклом. Но, несмотря на это, что-то он да хотел сказать ему. Его третий за этот вечер бокал с виски еще не опустел.       – Майк, – наконец, произнес он.       – М-м?       – Я тут, ну… в общем… хотел извиниться. За драку.       Все замолчали. Раф, понявший, что попал в неловкую ситуацию, со смешком сказал:       – Вы не против, если я пока удалюсь? Поболтаю со стариком Джорданом, все дела… Все равно мне сделают заказ чуть позже…       – Лучше подойди к Мейбел, трус! – прокричал Майкл.       Но Роушера уже и след простыл. Оллдер и Шрайн остались одни.       – Не извиняйся, – ответил ему Майкл. – Мне тогда стоило прикусить язык, – он тяжело вздохнул, – Эмма и впрямь меня взбесила. Бросить человека на верную смерть из-за такой мелочи…       – Да… Уверен, ты и без меня прекрасно знаешь, насколько она порой бывает импульсивна.       Шрайн не ответил. Осевшая в его голове неприязнь к Генри с тех пор, как он и его сестра начали встречаться, не позволила ему это сделать. Успокаивало его только то, что их отношения стали довольно холодны после последней их ссоры, причину которой даже он не сумел выведать.       После короткой паузы Майк попытался сменить тему:       – Кстати – ты же вроде бросил пить?       – Да. Твердо и решительно… Но бокальчик-то можно разок пропустить? Всего раз…       – Прямо перед утренним дежурством?       – Э-э-э… – Генри отвел взгляд. Похоже, он забыл про него. – Слушай, но зато я усну легко. А то эта бессонница уже конкретно достала.       – Понимаю. – еле заметно усмехнулся Майк. – Но для этого существует снотворное.       – Ага. Я неделю назад выпил эту гадость и проспал все свое дежурство.       – А алкоголь не гадость, значит? Перепьешь – и голова утром болеть будет. Ты сколько выпил то?       – А? Ты про виски или про снотворное?..       Внезапно для себя Майкл осознал, что его голова довольно сильно болит. Яркий свет в баре неожиданно стал слепить его, он прищурил глаза. Первое объяснение, которое пришло ему в голову – пониженное давление из-за потерянной крови. Стоило послушать доктора Моррис и пойти отдыхать к себе в кабинку, а не в бар…       Не успел Оллдер получить ответ на свой вопрос, как перед ним и Шрайном появился бармен:       – Ваш напиток, сэр, – сказал он, поставив перед последним стакан с полупрозрачной жидкостью, в которой плавали куски зеленого лайма и кубики льда.       Из сосуда торчала веточка свежей, зеленой мяты, запах которой можно было уловить даже в этом месте, где вечно смердело смесью из перегара, спирта и машинного масла. Это был, несомненно, Мохито, однако без белого рома. Майк на душу не переносил привкус алкоголя – особенно виски, от горечи которого в горле начинался самый настоящий пожар. Полная противоположность грубому вкусу Оллдера.       Но теперь, с появившейся болью в висках, он не сможет насладиться напитком. Осознание этого расстроило Майкла.       – Спасибо, Леви, – из вежливости поблагодарил он бармена.       Генри жадно поглядел на то, что заказал его товарищ.       – Мистер Бертатруд!..       – Да? – отозвался тот.       – Сделай-ка мне то, что Майк заказал… Только рома добавь, оке-ей?..       – Вы никогда не познаете всю прекрасность знания меры… – печально вздохнул Леви. – Сию минуту. Сначала Роушеру сделаю его заказ.       – Я вот за этим парнем займу очередь, лады? – проговорил кто-то недалеко от Генри очень басистым голосом. Он и до этого стоял в тени очень продолжительное время, но Оллдер заметил его только сейчас.       – Простите? – Бертатруд повернул голову.       – Я сказал, что за этим мужиком очередь займу. В горле пересохло.       – Нет, это я услышал. Представьтесь, пожалуйста. Я помню всех людей, кто когда-либо посещал сей бар. Вас я вижу впервые.       Человек тяжело вздохнул и вышел из «слепого пятна» теплых ламп заведения.       – Тернер Сэмьюэл.       – Хорошо, мистер Тернер. Скоро ваш заказ будет сделан.       Мистер Бертатруд удалился не в очень хорошем расположении духа. Не успел он сделать и одного заказа, как появилось еще два.       Мужчина, представившийся Сэмьюэлом Тернером, был очень высоким – где-то метр-девяносто с лишним. На вид ему было около 30-ти, а внешность не вызывала симпатии: лысая голова, морщинистый лоб, большие карие глаза, острый подбородок, еле заметные усы и нос крючком. Носил он большую кожаную, черную жилетку с заклепками, темные джинсы и белую футболку, всю в чем-то заляпанную. Да так заляпанную, что цвет ее уже был далеко не белым, а темно-серым. На его шее виднелась большая татуировка, чем-то напоминавшая череп в огне, а из правого кармана свисала длинная золотая цепочка карманных часов.       Пару мгновений спустя он подсел к Шрайну, опершись на стойку мускулистыми руками, и ухмыльнулся, спросив:       – Простите, вы – Майкл Шрайн?       В тот момент Майк чуть было не поперхнулся, но сдержался и проглотил напиток с болью в горле.       – Вы мне?       – Да.       – Только не говори, мужик, что ты автограф хочешь. Не расписываюсь.       Сэмьюэл Тернер засмеялся.       – Ха-ха, нет, конечно. Так, хочу поболтать…-       – Я не в настроении вести "пьяные разговоры" с людьми, которых я знать не знаю.       – Нет, что вы, я по делу. Очень важному делу. Мистер Шрайн, вы когда-нибудь слышали об организации «Ньюборнс»? – мужчина пытался выдавливать из себя дружелюбный голос подобно тем, кто ходит по домам и предлагает купить продукцию их кампании. Майкла эта деталь раздражала. – Я прибыл к вам от их лица.       – Ого, ничего себе. И что вы с таким названием делаете? Подгузники продаете?       – Мистер Шрайн…-       – Вы чужак. Какого хрена вы забыли на моем чертовом корабле?       – Это я и пытаюсь рассказать, но вы, мистер Шрайн, продолжаете меня перебивать.       Шрайн сверлил взглядом Сэмьюэла Тернера. Несмотря на явную претензию из его уст, ухмылка на его лице не спала. Наоборот, кажется, она только стала выразительней.       – Говорите, – наконец, произнес Майкл. Он продолжил:       – «Ньюборнс» – это сообщество мародеров и наемников сектора Бронтес. Как и вы, мы выступаем против Доминиона и экспансии его влияния. Но, к сожалению, мы не в состоянии бороться с ним. Мы испытываем большие трудности и ищем тех, кто готов нам помочь. Наш взор пал на ваше «Сопротивление».       – Угу. И каким же образом мы должны вам "помочь"?       – Насколько я осведомлен, больше трети ваших сил на данный момент составляют бывшие мародеры, преступники и, – он запнулся, глянув на мужиков за большим столом, которые ржали во всю голосину, – Такие, как я. Наемники. Бывшие.       Майкл хлебнул еще.       – И?       – Так как я являюсь послом одной из подобных наемнических группировок, то хочу передать вам очень заманчивое предложение…       Майк пристальнее уставился в его глаза.       – Мистер Тернер, я таких "заманчивых предложений" в своей жизни наслушался вдоволь. Мы и сами сейчас переживаем не самый легкий период, и помогать каждому встречному никогда не было для нас в приоритете…- Ох.       Майкл вздохнул. Его виски снова пронзила тупая, пульсирующая боль. Все, пора прекращать это издевательство над собой.       – Слушайте, давайте оставим этот разговор на следующий раз. Я бы и сейчас обсудил, но сегодня тяжелый день выдался для меня…-       – Вы про полет на Дайлар?       Стакан, который Шрайн взял в руки, с глухим ударом шибанулся на стойку, расплескав по сторонам половину того, что в нем было. Он почуял неладное.       – С какой стати вам знать, что я…-       – С такой, что я уже не первую неделю нахожусь на вашем судне. И разузнать о вашей поездочке было совсем несложно. У всяких стен есть уши, мистер Шрайн.       Тон Тернера поменялся с дружелюбного на надменный. Огромная волна раздражения прокатилась в голове Майкла, заставив забыть о головной боли. Какой-то мародер тайно проник на их крейсер, неделями ел и жил за счет их ресурсов и теперь просит Шрайна о помощи? После того, как признался, что шпионил за ним все это время? Какого дьявола он себе позволяет?!       – Знаете, я и вправду был готов поговорить о вашей проблеме в другой раз, но теперь… – Майкл сжал губы, стараясь сдерживать свою речь. – Просто за факт, что вы за мной следили, я считаю правильным размозжить вам череп. Но я не стану. Как и не стану помогать вам. До свидания, и убирайтесь с моего…-       Собираясь встать, он почувствовал у живота что-то холодное. Он посмотрел вниз и увидел ствол, давящий ему в живот. Курок был взведен, а сам револьвер умело спрятан под курткой, чтобы никто лишний не заметил его.       – Роушер! Мистер Роушер! Ваш заказ готов! – прокричал Леви Бертатруд вглубь забитой людьми комнаты. Не став дожидаться заказчика, он снова удалился, даже не заметив неладное. Генри встал из-за стойки и направился в толпу – по-видимому, он пошел за Рафом. Очень невовремя.       – Превосходно, этот атлет тоже покинул нас, как и ваш бармен…-       – Ты думаешь, это переубедит меня? – монотонным и одновременно злым голосом процедил Майкл.       – Нет, что вы, мистер Шрайн. Просто вы продолжаете меня перебивать, а я не закончил, – снисходительным голосом вымолвил Тернер. – Так вот, кхм… Наше предложение заключается в том, чтобы забрать у вас часть состава бывших наемников. Сколько – решать вам.       От злости Майкла покраснели уши. Такую наглость, исходящую из уст одного человека, он очень давно не слышал.       – Может тебе еще и стриптизерш выдать в придачу?!       – Ох, так мы перешли на «ты». Хорошо, я не против. Но ты же не думаешь, что мы не предусмотрели вознаграждение за вашу благосклонность?..       «Вознаграждение?! Мы тебе что, животные?! Явился на наш крейсер из ниоткуда и с такой бессовестностью просит помочь его людям? Даже нет – требует, угрожая оружием лидеру. Да как только ты решился на такое нахальство, выродок…»       – …И какое же? – тяжело дыша, пытаясь не сорваться после ругани в голове, вымолвил Шрайн.       – Объясняю: месяц назад наша разведка сумела выкрасть у Доминиона чертежи всякой техники и оружия, но так получилось, что выкрали слишком много. Это звучит смешно, я знаю. Но есть объяснение нашей щедрости – ресурсов у нас точно не хватит на реализацию всех технологических фантазий, что там хранятся. А у вас, как вижу, все наоборот – ресурсов хватает, да и инженерный состав неплох. Думаю, ими расплатиться с вами будет сверх всякой меры…-       – ДА ПОДАВИСЬ ТЫ СВОИМИ ЧЕРТЕЖАМИ, УРОД! – не выдержав, заорал Майкл.       – ТИШЕ! – крикнул в ответ Сэмьюэл. Некоторые люди стали оглядываться в их сторону. Те, кто невольно послушал их прежде, теперь не стыдились перешептываться между собой и глядеть прямо на них. Шрайну-то было все равно, принимая во внимание тот факт, что ему сейчас, максимально унижая, впаривали не стоящий услуги товар. Да, чертежи – полезный ресурс, но даже будь они сделаны самим «Всевышним», Майкл не принял бы их от такого, как Тренер – наглого, глумящегося ублюдка, не стесняющегося нахальничать перед равным ему по силе человеком. А что услуга? Он собирался просто взять с собой человек триста и свалить восвояси? Он точно идиот.       Но положение Майка все-таки заставляло его задуматься: «А стоит ли орать на него?». Ведь если он выбесит этого ненормального, то ему гарантирована, в лучшем случае, быстрая смерть. А вот Сэмьюэлу положение дел, судя по всему, не нравилось куда больше. Мало того, сейчас придет друг Шрайна за своим напитком, так на них теперь смотрит, по меньшей мере, десяток глаз.       – Тебя не интересуют чертежи?.. – прошептал Тернер.       – От тебя – нет. Проваливай отсюда и не возвращайся. Передай своему "вождю", что за "вознаграждение" никто на этом корабле не будет помогать вам. Скатертью дорожка.       Гордость Майкла взяла верх, несмотря на очевидную угрозу жизни. Но он не станет прогибаться после такой "просьбы", даже если окажется, что все члены «Ньюборнс» на самом деле святые.       После его слов стало заметно, как Тернера перекосило от возмущения, а его взгляд переменился. Шрайн опять почувствовал что-то неладное. Посол небрежно встал из-за стола и раздосадовано промолвил:       – Что ж… тогда соболезную… Мне ничего не остается, кроме как ответить вам тем же… м-м… отказом.       Курок на его револьвере щелкнул. Не успел раздаться ушераздирающий выстрел, как время будто замедлилось. Шея Майкла изогнулась влево, а голова почти упала на плечо. Перед ним пронеслась почти вся жизнь так же быстро, как и пуля врезалась о ближайшую стену. По шее разлилась, раздирающая мышцы, волна боли. Он отпрянул назад со все еще опрокинутой головой, тогда как рука мужчины вытянулась перед ним во всю свою длину.       «Это не первый раз, как я тебе спасаю жизнь», – прошипел голос в его голове.       «Да что ты говоришь, Шерлок.»       Танцовщицы завизжали и сразу поспешили удалиться прочь. Люди в баре повернули головы к этим двоим. Перед мордой Шрайна в трех-четырех дюймах застыли мушка и дуло, направленное прямо между его глаз.       – Промазал…       – Брось оружие! – заорала толпа вразнобой. Притеснитель повернул голову и увидел, как половина бара встает со своих мест, достает пушки и целится прямо в него. Но по его лицу было видно, что положение дел его полностью устраивало. Он невольно улыбнулся.       – Чего же ты лыбишься?! Жить надоело? – прозвенел знакомый женский голос откуда-то из толпы.       – Мистер Тернер! Вам лучше удалиться из этого заведения, если не хотите заесть свой заказ свинцом! – закричал бармен Леви. В руках он держал карманный пистолет.       Майк тоже повернул голову, хоть это у него вышло с усилием, и заметил кое-что странное. А что делает вторая половина бара? В который раз, словно нож в спину, вонзилось сомнение в его ум. Они… с неохотой встают. По шее разливалось колкое тепло. Он не мог разглядеть, кто именно это делал. Но ему пришлось отвлечься, потому что в этот момент из толпы выбежали Раф и Генри, оба были злые и налитые краской.       – ТЫ НЕ ОХРЕНЕЛ ЛИ КАТИТЬ НА НЕГО БОЧКУ, УРОД? – Генри первый полез на мужчину с голыми руками.       И тут же пожалел об этом: Тернер достал из-за пазухи второй револьвер и выстрелил в парня, даже не целясь. Пуля, к наивеликому счастью, попала в ногу, а не в голову или тело. Парень повалился на колени с диким гвалтом ругательств и рыка. Второе орудие убийства тут же нацелилось и на Рафа, который подбежал к Генри, чтобы помочь встать на ноги. По залу один за другим защелкали курки.       – Стой, где стоишь! Еще шаг, и ты составишь компанию своему дружку! – гаркнул Сэмьюэл.       – А ты попробуй выстрелить! – взревел Роушер с лицом, выражающим не гнев или обиду, как бывает у всех, а скорее, наоборот – сострадание. Сэмьюэл Тернер снова усмехнулся, но теперь куда более выразительнее и издевательски.       – Повторяю, мистер Тернер! – взбесился Леви, – Вон из моего бара! ВОН! Я не потерплю такого хаоса у меня в заведении! Если вы хотите кого-то прикончить, то, ГЛУБОКО ИЗВИНЯЮСЬ, но здесь я запрещаю этого делать! ПОШЛИ ВОН ОТСЮДА! ВОН!..-       Сэмьюэл же в ответ направил оружие на него. Раздались раскатистые выстрелы, и полки, бутылки на них и зеркальное покрытие за ними потрескались, повзрывались и попадали на пол не тише залпов. Бармен был жив и даже без единой царапины, но оглох от лязга стекла и закрыл уши руками.       – ЗАМОЛКНИ, ВЫРОДОК! МНЕ УЖ ТОЧНО ЗВЕЗД С НЕБА ХВАТИТ, ЧТОБЫ ПРИСТРЕЛИТЬ И ТЕБЯ!       Воспользовавшись этим моментом, Майк выхватил револьвер из рук Тернера и направил на него самого.       Не успел он хоть что-либо сказать, как вторая половина, неохотно до этого поднимающая свои задницы с мест, немедля повставала и нацелилась на Майка. Первая половина бара направила оружие на вторую. Через пару секунд на каждого без исключения кто-то целился из своей пушки. У кого-то был револьвер, у кого-то пистолет, а у кого-то даже винтовка Гаусса.       Его опасения подтвердились. В баре были подкупленные мародеры, в прошлом отрекшиеся от своей деятельности. Но чем он их подкупил? Хотя, это уже было не важно – они нарушили клятву, а значит, теперь у них появились невероятно большие проблемы. Про себя Шрайн пообещал, что лично позаботится об этом.       На мгновение напряженная тишина заполнила все заведение. Его бармен вот-вот очухался и собирался повторить то, что сказал ранее, но его остановили:       – Леви, Стой! – крикнул Рафаэль. Бертатруд оглядел комнату и увидел ужасную картину, от которой он чуть не упал под тяжестью своих ног.       – Да что же это такое…-       – Что ж, раз до такого дошло, то позвольте представиться вам! – он косо поглядел Шрайну в глаза, – Мое имя – Сэмьюэл Тернер. Я являюсь посланником Мародерской Организации Сектора Бронтес «Ньюборнс». Поверьте, я искренне сожалею, что вы все сегодня оказались в таком плачевном положении. Но за это вы должны благодарить никого иного, кроме вашего любимого лидера! Ведь если бы не упертость Майкла Шрайна, ничего бы страшного не произошло. Верно, мистер Шрайн?       – Ты нарушил условную границу повстанческой организации и побудил к нарушению правил больше дюжины наших солдат! Так что вся эта херня на тебе, лысый, – басистым стариковским голосом произнес один из мужчин с седой бородой и взвел курок. – Если ты сейчас же не опустишь свою пушку с извинениями и не уберешься нахрен с этого крейсера!..-       – Лейтенант Лоусон, только не вы. Не вмешивайтесь.       – А что тогда, Мейбел? – с насмешкой передразнил тот, но не в обиду девушке, а в издевку над Тернером. – Он в таком же дерьмовом положении, как и мы. Один выстрел, и пойдет цепная реакция, после которой тут не останется ни одного, черт его дери, живого человека!       – Ну и кто теперь в плачевном положении? А? – вызывающим тоном крикнул парень с сединой на волосах, – Мне смешно! А-ха-ха-ха! И этот человек еще что-то хочет от нас?! – он убрал ствол от головы мародера и начал с ним играться: – Ну? А? Стреляй! Стреляй! А? Не можешь? И ты еще говоришь, что мы в ловушке! А-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!..-       – КЕЙТ!       Не успел парень повернуть голову, как получил удар по лицу, поваливший его на пол, от мародера, в которого он целился ранее. Кто-то вновь направил на того ствол. Еще раз затрещали курки тех, кто отчаянно не желал их взводить раньше.       Шрайн раздраженно выдохнул. Он понял, что, если он не начнет говорить с Тернером по делу, все здесь в конце концов перестреляют друг друга.       – Так ты скажешь свою настоящую причину прибытия на этот крейсер? – Сэмьюэл повернулся к нему с вопросом на лице. Майкл ответил: – Ты спровоцировал весь этот конфликт, чтобы создать дополнительное давление на меня. Чтобы у меня не было варианта отказать. И все это ради лишних трех сотен мародеров в вашей армии? Я сомневаюсь. Есть причина значительней этой.       Тернер молчал, мертвыми глазами уставившись на Шрайна. Его ухмылка куда-то пропала. Он словно задумался над словами Майкла, не желая при этом убирать с него взгляда.       – Ты прав, – наконец, процедил он. – Настоящая причина моего наитеплейшего визита – заставить тебя встретиться с главой нашей мародерской организации любым путем. Ему нужна твоя помощь. Ты – единственный, у кого есть такое количество человеческой силы, с которым мы можем связаться.       – Прям единственный?       – Доминион уже успел перечистить незначительные группы забастовщиков и пиратов. Есть Рейдеры Рейнора, но они не идут на контакт, а Мародеры Миры не имеют на данный момент с нами никакой связи. А значит, остаетесь только вы.       Тут в голове Шрайна прозвучал голос Форда:       «Мимических отклонений не выявлено. Похоже, он говорит правду. Боюсь, другого выхода из этой ситуации, кроме как согласиться помочь им, у нас нет. Потому что, если откажешься, боюсь, никто не выйдет отсюда живым.»       Шрайн нахмурился еще сильнее, раздражаясь от совета Форда.       «Нет. Я этого не сделаю. То, что он натворил в баре – отвратительно. Они все слишком далеко зашли. Я всегда знал, что бывшие «Головорезы» и прочие уйдут от нас при первой же возможности только ради собственной выгоды. Но то, что они без зазрения совести пойдут против нас, я не ожидал. Это нагло. Они просто трусы. Уроды. Особенно появившийся из ниоткуда самодовольный посол Тернер. Если бы не эта безвыходная ситуация, я бы застрелил его прямо сейчас. Мне плевать, смогу ли я без мясорубки окончить этот спектакль, но я точно не унижусь еще больше, чем сейчас.»       – Я тебе не верю, – через зубы, наконец, проговорил Шрайн.       «Ты мыслишь тупо. Топорно. Одномерно, – Форд продолжил пытаться вразумить его. – Я знаю, ты способен размышлять на несколько ходов вперед, и ты всегда это делаешь, но сейчас ты просто не хочешь. Тебя одолевает чувства побежденности и унижения. Как бы цинично не вел себя этот человек, не опускайся с ним на один уровень.»       – И еще…       Шрайн уставился на Тернера своими злобными серыми глазами. Форд замолчал.       – …У нас есть то, что тебе нужно. Конкретная вещь.       – Да? И что же это? Забытая всеми орбитальная станция, способная стереть в пыль дворец Менгска в Августграде?       – Я лишь хочу сказать, что существует вещь, которая может избавить человека от страданий, которые переносишь ты. Вещество, действующее подобно «нейронному ингибитору»… но перманентно.       Майк обомлел. Откуда… откуда он знает про то, что творится у него в голове?       – Значит, слухи не врут, – сказал Сэмьюэл, заметив, как поменялось лицо Шрайна.       – Это ложь. Этой вещи не существует в природе, – повысив тон, гавкнул он. – Я проклят с той самой минуты, когда… к-… – он внезапно запнулся. Воспоминания накатили волной, его взгляд пал на пол. – Человеческая психика так не работает. Ты не можешь вот так просто изменить личность человека каким-то там веществом. Хватит лгать, паршивый ты кусок дерьма.       – Тогда объясни, зачем я сюда пробрался? Зачем столько людей подкупил? По-твоему, я слабоумный?! Выискивать тебя, лезть сюда, в эту глухомань, чтобы просто соврать?!       – Ты блефуешь! Я более чем уверен, что тебе бы точно хватило наглости сюда заявиться и выдумать на ходу всю эту херню, что ты мне на уши навешал!       – Но ты бы не стал безвозмездно помогать людям, о которых впервые слышишь, верно? Вещь, о которой я сказал, слишком ценна, а потому я понадеялся, что достаточно будет и чертежей взамен на ваших бойцов. Но, похоже, что это не так. Если бы этой вещи не существовало на наших руках, я бы не стал даже пытаться проворачивать все это.       Вторая половина зала, что была на стороне Майкла, начала на них смотреть более неуверенно. Раф и Генри подняли свои взоры на Сэмьюэла. В их глазах читалось недоверие и любопытство одновременно. Майк смотрел в пустоту, пытаясь понять, что ему делать.       – Это не ложь, Майкл.       В воздухе наросло столько напряжения, что можно было задохнуться.       «Он не врет», – в который раз прогремел эхом Форд в голове.       Неужели…       …есть шанс…       …       …       …       Неужели… он и правда есть?..       Существует вещь… которая может избавить его от всего того, что он приобрел… в тот день… от всего того, что его мучает уже очень, очень, очень долгое время… он снова сможет стать… нормальным… сможет избавиться от этого проклятия…       Шрайн с надеждой мысленно позвал Форда. Тот отозвался:       «Выбирай сам. Теперь я не буду навязываться.»       Еще пару мгновений стояла громкая тишина, прерываемая тяжелым дыханием Шрайна.       – Я… я согласен. Я помогу вам.       Все в помещении беззвучно выдохнули. Капрал Мейбел Вест, которая до сего момента корчила злую морду, защищая лейтенанта Джордана Лоусона, первая опустила ствол. Вся тяжесть момента испарилась, а на лице Тернера прочиталось облегчение.       – Опустить оружие, – сказал Тернер.       Подкупленные люди медленно и с явной неохотой убрали орудия. Другая половина синхронно с той сделала то же самое. Майк, недолго думая, откинул барабан револьвера влево и освободил его каморы от пяти оставшихся пуль. Тернер сделал так же, смекнув, что тот от него хочет.       – Джентльмены, – сказал Тернер, – Пожалуй, теперь мне здесь делать нечего, спасибо за…-       – В каком смысле "мне"?       Сэмьюэл вопросительно посмотрел на Майкла.       – Я не вытерплю, если на этом корабле безнаказанно будут бродить предатели. Поздравляю, господин Тернер, вы получите немного человеческой силы, – он повернулся в сторону толпы, обращаясь к предателям: – Пошли. Вон. С этого. Крейсера. Максимум, что я могу предоставить вам с вашим новым "работодателем" – развалившийся «Медэвак» Доминиона. МАКСИМУМ. Я не собираюсь к таким, как вы, проявлять снисходительность.       Никто, к кому он обращался, не обронил и слова.       – И да, мистер Тернер. Ваше присутствие на этом судне тоже просто непереносимо мною. Мне плевать – и на то, какие вы мне будете предоставлять услуги, и на то, что на одну из них я уже согласился, – раздраженно протараторил Шрайн.       Еще пару мгновений все молчали. Один лишь Леви Бертатруд хотел что-то сказать, но после нарочно прикусил язык.       – Хорошо. Но есть лишь одна маленькая проблема, – Тернер скрестил руки перед грудью так, будто все вышесказанное к нему не относилось, – Местонахождение нашего опорного пункта знаю здесь лишь я. И встретиться с нашим лидером ты сможешь только с моей помощью.       Майкл Шрайн схватил посола за шкирку и подтянул его лицо к полу, ближе к своему.       – Значит, ты мне выдашь это местонахождение.       – Командир Шрайн, постойте, – неожиданно вмешалась капрал Мейбел Вест. – Не думаю, что будет разумно пытаться вытянуть информацию силой. Если посол их организации вернется искалеченным, вероятно, его люди с вами сотрудничать не захотят.       – Предлагаешь мне мириться с их существованием здесь, на «Демиурге»?!       – Я смогу помочь вам найти нашу базу, если позволите остаться у вас до прибытия, – вставил Сэмьюэл, подхватив свой шанс. – Она находится на Бронтесе-IV. У нее нет записанных координат, а ее способ определения знают только наши представители и сторонники. Я вам просто необходим.       Майкл изо всех сил сдерживал злость. Его бесил факт того, что его отчитывают в нерациональности мышления. Сначала Форд, потом подружка Эммы, капрал Вест. Но, как ни крути, они были правы. Приведя мысли в порядок, Майкл процедил:       – Только попробуйте показаться мне на глаза без моего разрешения…-       Внезапно стальные двери в салун распахнулись. В помещение ворвалась гвардия солдат «Стражей» с дробовиками наперевес. Это были солдаты в тех костюмах, в которые были экипированы Джекилсон и Хайден – красные, с белыми отблесками. Их появление обрадовало как Майкла, так и не подкупленную половину бара. Видимо, кто-то из нее и вызвал этот наряд.       – Тихо! Без шума! – завидев их, крикнул Шрайн. – Мистер Бертатруд уже натерпелся дерьма за сегодняшний вечер. Лейтенант Пирсон, вы очень вовремя. Уведите отсюда этих предателей и вот этого человека. Под стражу. И отведите Оллдера к доктору Моррис, он ранен.       – И я тебя рад видеть, Майк, – лидерский голос лейтенанта прошел сквозь шлем как сквозь динамик рации. Его солдаты стали связывать руки подкупленным. – Сколько их всего?       – Не считая зачинщика – дюжина. Даже больше.       – У нас столько камер нету, ты в курсе?       – Точно… Значит, в ангар, под присмотр. Переночуют там.       Сэмьюэл было уже открыл рот от возмущения, но потом выдохнул.       – Считай, уже выполнено, – ответил лейтенант. – Зачинщик… Еще один под раздачу, а? Кстати, об этом: что насчет тех двух в карцерах? Девчонку привели сегодня Хайден и Джекилсон, это ладно. Но вот со вторым тебе пора бы разобраться, Майкл.