любовь — это ужасно.

любовь — это ужасно… ужасно лишь потому, что ты становишься уязвимым… Он смотрел на неё по-другому. Сам не зная, как, но совершенно иначе. Есеня сидела рядом, такая далёкая, но такая своя. Меглин едва заметно качнул головой, будто что-то отрицал, и покорно склонил голову на плечо. Он успел. Он спас. Он рядом. Мобильник в руках девушки разрывался. Она не брала трубку, смотрела в глаза своему спасителю. Он успел. Он спас. Он рядом. Тяжело выдавив из себя слова, Стеклова отошла, а майор смотрел ей вслед, преданно, по-собачьи. Он не понимал, что с ним происходит, и почему внутри такое тепло. Он не знал, что значит слово «дочь», но точно чувствовал, что за эту маленькую кроху, что так спокойно сидела у него на руках, он сделает всё, мыслимое и немыслимое. Именно сейчас, именно в эту минуту, Родион понимал, что всю прошлую жизнь он проживал лишь ради этого момента. И пускай этот момент может кончиться, пускай он может умереть, этот момент — венец его жизни. — Поехали, — Есеня нацепила наручники. Всё с той же щенячьей преданностью мужчина на неё смотрел. Она его предавала. Без своего ведома и желания. Майор понимал, куда его везут. И понимал мальчишка напротив. Он отчего-то стал очень буйным, словно что-то предчувствовал и пытался спастись. Точно его ровесник Родион Викторович игрался с телефоном, гоняя забавную змейку по крошечному экрану. — Забавная штука, а? — Родион! Нас сейчас убьют! — Меглин лишь улыбнулся. — Не будет тебя — не будет меня! — Понимаю, да, понимаю. — Скажи ей! Парень кинул руку в сторону Есени, ведущей машину. — Что… что сказать? Не буду ничего говорить, не буду! Вообще ты мне надоел! Есеня вышла из машины. Ноги дрожали точно после секса. Женя выглядел возбуждённо, его трясло от предвкушения. Рука с пистолетом дрожала, а глаза бегали из стороны в сторону. Эти минуты казались Родиону вечностью. С присущей ему спокойностью он вышел из машины. Женя истерически хохотал. Он чувствовал победу, скорую и такую сладкую. Он победил! — Ну что, Родион Викторович, вот и пришёл конец этой истории. Меглин кивнул. — Скажете что-нибудь на прощанье? Резкий удар в бровь. Хлынула кровь. Меглин рухнул на землю. — Вы, кажется, упали. Ещё удар. Теперь в живот. Меглин едва слышно стонет от боли. — Что же ты постоянно падаешь, Меглин? Дрожащая рука напрягается и поднимается, дуло пистолета смотрит прям в грудь. Он сделает это за неё! Есеня, прежде державшая пистолет ровно, стреляет в руку. Осмысловский едва держит равновесие. В голове Меглина хаотично кружились мысли. Он гордился Есеней, но в то же время не понимал, что будет дальше. Короткий щелчок курка и пуля навылет касается бедра Есени. Девушка падает. Меглин судорожно крутится на месте, пытаясь понять, что делать. Коротким, хорошо выверенным выстрелом Стеклова попадает прямо в лоб. Её муж падает на землю бездыханным. Звонок ТМНП, труп на обочине, адрес квартиры… всё перемешалось воедино. Есеня сидела на капоте машины и курила сигареты. Меглин освободился от наручников и уселся рядом. — Ты всё это время мог… — Я играл по правилам. Мужчина придвинулся ближе и поднял глаза на женщину, перевернувшую его мир. Она такая маленькая, беззащитная, дочь его любимой. Она такая вредная и самовольная, дочь его друга. Она такая преданная и опасная, его любимая… Есеня плеснула водки на рану и зажмурилась от боли. Прежде холодный Меглин бросился вниз и принялся дуть на рану. Ошеломлённая девушка глядела круглыми глазами на то, как псих в кепке осторожно примачивал разрывы на её коже своим платком, смоченным водкой, и дул, чтобы было не так больно. — Что ты смотришь? — Будто ничего необычного не происходило, спросил он. — Поехали, — стараясь держать марку, буркнула Есеня, умело пряча своё потрясение. Меглин гнал машину по оживлённым улицам, как вдруг резко остановился и заехал в неизвестный двор. — Что? — Испугалась Есеня. — Смотришь так, словно я маньяк, — смущённо опустил глаза Меглин. — Что случилось? — Забинтуй ногу, мамаша. По-свойски Родион залез в бардачок, откуда выпали бинты и антисептик. Бровь Стекловой дрогнула: — Откуда? — Пошли! Легко спрыгнув из машины, Меглин обошёл её и как истинный джентльмен открыл дверь даме. Превозмогая боль, девушка сделала попытку выбраться, но ничего не вышло — боль оказалась сильнее. Закатив глаза, что, впрочем, было в манере Меглина, майор полиции подхватил бывшего стажёра на руки и занёс в открытый кузов. Усадив на сиденье, он помог снять брюки. Меглин был так аккуратен, так осторожен, что Стеклова не верила тому, что видела и ощущала. Дрожащие тёплые пальцы коснулись её обнажённой кожи. Родион неожиданно улыбнулся и поднял свои тёмные глаза на девушку. — Это тебе за ту… из прошлого… — Меглин! Есеня засмеялась. Пока она хохотала, Меглин быстро запер за ними двери. Они оказались в темноте, нарушаемой лишь узким лучиком света, что доносился от фонаря, под которым была припаркована машина. Меглин уложил девушку на сиденье, опускаясь перед ней на колени. Она боялась дышать.