Часть 1

Дождливый ноябрьский вечер. За закрытым окном был слышен характерный стук капель дождя об рыхлую землю. Ветер сдувал последние листья с уже обнаженных деревьев, и уносил их вдаль. Комната трефа. Небольшая, тёмная, но, если приглядеться даже уютная комната. Освещала её лишь настольная лампа, благодаря которой можно было разглядеть силуэт, что согнулся над столом. Был слышен недовольный бубнёж и фырканье. Часть бумаг из стопки были откинуты в сторону. Их хотелось порвать на мелкие кусочки, каждый лист. Уже долгое время треф мучался над этой работой, не выходя из комнаты, разве что по важным делам. Негромкий крик, звук падающего на пол стула и внезапная гробовая тишина. Король стоял у окна, глядя то на пол, то на зеркало, что висело на стене напротив. Тяжелый вздох. Тонкая рука, украшенная мозолями зарывается в серые волосы, то слегка растрепывая их, то сжимая, вымещая всю злобу и раздражение. Тишину, что смешалась с дождём за окном, будто острым кинжалом пронзил внезапный стук в дверь. Кто это.? Кому понадобилось приходить сюда в столь поздний час.? Взгляд серых глаз застыл на двери, за которой был нежданный, и явно нежеланный гость. Что-ж, делать нечего, придется впустить.—войдите.—голос вялый, не громкий. Через пару секунд, после ответа, в дверном проёме показывается невысокий силуэт. Как только наш гость прошёл внутрь, негромко хлопнув дверью за собой, и не спеша подошёл к единственному источнику света—лампе, показались рыжие локоны, и все догадки можно было успешно позабыть. Николь, дама буби, с привычной ей лучезарной улыбкой оглядывала комнату, а вскоре, карие глазки за толстыми линзами очков устремились на её хозяина.—доброй ночи, Маку. —бодрый, свежий, до мурашек пробирающий голос мигом оживил тусклую комнатку.—почему не спишь.? Время позднее, сам ведь меня раньше спать гонял.—вспоминала та, тихо хихикая навстречу своим мыслям, и воды указательным пальцем по лакированному дереву.—работаешь, да.? А стул зачем кинул, м.? —её монолог будто не заканчивался. Вопрос на вопросе, она хоть даст ответить.? Вновь тишина. Куромаку, с хрустом выпрямившись в спине прокашлялся, и подал голос—доброй ночи, Николь. У меня к вам аналогичный вопрос, почему вы ещё не спите.? Как видите да, пока что мне не до сна.—на последний вопрос ответа не последовало.—вам что-то нужно.?.—со стороны дамы вновь хихиканье. Медленно шагая, невысокая фигура приближается к сероволосому. Мягкая, ухоженная рука, буквально противоположность руки парня, умещается на чужом плече, а мягкая улыбка всё не спадает с румяного лица. —Эх, Маку-Маку..Вроде бы, ты не глупый, а всё равно ночами не спишь. Ай-яй-яй.—шутя ругала его рыжеволосая.—тебе нужен отдых. Поспи, тебе станет намного лучше. Посмотри на себя, у тебя синяки под глазами огромные! —в её голосе не было и нотки злости. Лишь нежность, и волнение за состояние друга.—я не нуждаюсь в отдыхе, Николь. Поймите, мне нужно закончить, нельзя вот так всё бросать.—глядя в карие глазки напротив цитировал старший.—а стулья значит вот так вот бросать можно, да.? —с той же улыбкой девятая подняла бедную мебель, ставя её на место—ничего страшного не случится, если ты закончишь завтра утром.—конечно, король недоволен всем, что происходит, но возражать не стал. Спорить с бубновой—бесполезная трата времени. Всё равно будешь в проигрыше. Второй, сняв пиджак, и повесив его на спинку стула, оставаясь лишь в рубашке бежевого оттенка сел на край кровати, а девчушка рядом. Она с улыбкой оглядывала своего друга. Густые, не такие уж и мягкие пепельные локоны, бледноватая кожа, серые глаза, строгий наряд и очки. Вроде, ничего особенного в его образе не было. Но, для Николь в нём был какой-то шарм, изюминка, не заметная для взора остальных. Многие недопонимали, как же Куромаку терпит Николь.? Абсолютно разные личности. Серьёзный, холодный, строгий парень, который не любил находиться в больших, шумных компаниях, и девушка, его противоположность. Весёлая, добрая, тактильная, всегда бодрая и гиперактивная. Иногда, она даже себя не контролировала вовсе. Могла уйти в свои мысли, и неосознанно что-то натворить, а после тысячу раз извиняться, неловко улыбаясь, и заводя руку в ярко рыжие волосы. Крестовый никогда в подобные моменты на неё не злился, ему нравилось наблюдать за ней. Нравилось видеть краснеющее от стыда румяное личико, и в сотый раз слушать извинения и обещания, что больше такого не повторится. Ему нравилось слышать её голос, нравились её мягкие, слегка волнистые рыжие локоны по лопатки, нравились все её веснушки, которые она пыталась сначала прятать, немного комплексуя, но после, решив, что с ними она не похожа на других. Что она не такая, как все. А ведь она и вправду не такая как все. Эта рыжеволосая девушка ярким солнечным светом ворвалась в серую жизнь короля треф, что была наполнена проблемами и трудностями. Их дружба была крепче самого прочного металла, им нравилось быть друг с другом. —знаешь, я тоже так устала.! —зевая, подала голос дева, выводя сероволосого из размышлений. Взяв его за рубашку она без каких-либо слов уложила пепельную макушку к себе на колени, принявшись гладить её, и перебирать пальцами волосы.—я и не говорил, что я устал.—Маку относился к её действиям спокойно, уже не первый раз подобное.—кому ты врешь, Маку.? По тебе видно же! —возмутилась бубновая. Очки с лица трефа были сняты, и убраны на рядом стоящую тумбу.—я чуть весь дом не взорвала, представляешь! Чуть колбы не перепутала, в последний момент опомнилась! —смеясь над собственной ошибкой, и даже, возможно, глупостью, заявила девятая.—ну хоть опомнилась, и на том спасибо.—на бледном лице появилась умиротворенная улыбка. Девушка лишь громче засмеялась. Их диалог продолжался около полу часа, когда Куромаку одной ногой провалился в сон. Подняв друга с колен, дама уложила его на кровать, последний раз проводя рукой по макушке, и добродушно улыбаясь.—приятных снов, Маку.—она приблизилась к чужому лицу, целуя в щёку, и оставляя влажный след от блеска для губ. Щеки второго покрылись румянцем. Это был не первый раз, когда она его целовала, но этот. Этот раз был каким-то другим. Каким то особенным. Аккуратно кладя свою ладонь в чужую, тёплую и мягкую, тот, лишь больше краснея и отводя взгляд спросил—Как там говорилось в романах…"неужто,вы в меня влюбились.?"—тихое хихиканье, и слова, что ударили током—мх-их, может быть.)