1.3. Началось

      — Сколько нам ещё сидеть взаперти? — спросила Джинни, когда тема моды себя исчерпала. — «Темпус» без магии не сотворить, а маггловские часы мы как-то не используем.       — Прошло всего двадцать минут, — взглянув на свои часики, ответила Гермиона.       — Кощма’г, — вздохнула Габриэль и, помолчав минутку, хихикнула — Ну давайте тогда ст’гашные исто’гии ’гассказывать. Или смешные. Ге’хмиона, ты ведь в школе ’габотаешь? У тебя должно быть много забавных случаев.       Гермиона хмыкнула.       Веселья за последний год у неё было немало, но это было веселье из серии «Смех сквозь слёзы», когда каждое утро начиналось с вопроса «Ну, что стряслось на этот раз?». А по вечерам, падая без сил на кровать, она ругала себя за то, что так поспешно приняла предложение начальника отдела образования и впряглась в эту каторжную работу. Знала же, что ей не хватит опыта — шутка ли, работать в недавно открытой школе для маленьких волшебников, причём как магглорожденных, так и выходцев из волшебных семей. Не все были богаты как Малфои, чтобы нанимать детям учителей для начального образования, и не все обладали педагогическими талантами, чтобы учить их своими силами, поэтому после долгих дискуссий решено было открыть смешанную школу, чтобы дети привыкали друг к другу с младых ногтей. С пяти лет магглорожденные ученики потихоньку изучали особенности Волшебного мира, а дети волшебников — мир магглов. После обеда вместе играли, занимались спортом, учились танцам и участвовали в театральном кружке. С семи лет их начинали учить чтению, письму, математике и прочим предметам. Подразумевалось, что к одиннадцати годам дети поступят в Хогвартс более-менее одинаково подготовленными и свободными от предрассудков по отношению друг у другу.       Таков был план. Министерство нашло подходящее здание в Северной Ирландии, выделило финансирование, подобрало учителей, назначило директора, который отвечал за учебный процесс и связи с Министерством, а заместителем по финансовым и организационным вопросам предложило стать Гермионе — возможно в отместку за то, как яро она участвовала в продвижении идеи открытия этой школы. И ведь она понимала, что будет трудно, но Министр подловил её буквально через день после смерти Гарри, когда она была в таком состоянии, что согласилась бы на всё, лишь бы уехать подальше и забыться в каком-нибудь деле. И она согласилась, уехала, набрала дополнительных обязанностей, а в результате, помимо текущих задач, на неё радостно повесили и переговоры со всеми родителями, которых требовалось убедить отдать детей в новую школу, и организацию ежедневной доставки в школу и домой маглорожденных (дети волшебников добирались через камины), и обязанность решать конфликтные ситуации с родителями и прессой, и организацию для учеников поездок и экскурсий…       В общем, проработав почти год, она чувствовала себя, как загнанная лошадь. Когда неделю назад ей пришло приглашение из Министерства на празднование Победы в стенах Хогвартса, она категорически отказалась. Учитывая, что от Золотого Трио остались только она и Рон, который без неё категорически отказывался выступать с речью, Министр магии Шеклболт лично приехал её уговаривать. И тогда она впервые за многие годы закатила настоящую истерику с топаньем ногами и расшвыриванием бумаг, пообещав уволиться сразу же по окончании учебного года. В результате Кингсли перепугался и в срочном порядке назначил нового ответственного по финансовым делам, который снял с Гермионы половину нагрузки, и она смогла, наконец, выспаться и прийти в себя. Только благодаря этому Гермиона нашла силы появиться на празднике, произнести подобающую речь и даже не слишком испугать гостей своим измождённым видом.       Да, пожалуй, ничего весёлого она рассказать не сможет.       Да и Джинни после рождения Фрэнка стала не слишком откровенна, видимо её угнетали рамки «квиддич-дом-сын», так что предложение Габриэль было, конечно, хорошее, но…       — Расскажи лучше ты, — предложила Гермиона.       Та вздохнула, немного подумала и спросила:       — Хотите, ’гасскажу, как мы с ‘Гонни ходили в маггловский теат’г?       Гермиона и Джинни недоумённо переглянулись:       — Ты смогла затащить Рона в театр? О да, я думаю, это действительно должно быть забавно. Как тебе удалось?       — Ну… — Габриэль кокетливо улыбнулась. — Тогда из Ф’ганции п’гиехала моя школьная под’гужка с мужем, и они захотели посмот’геть какую-нибудь современную пьесу в теат’ге. ’Гонни сначала был п’готив, но к нам в гости п’гишёл Билл, погово’гил с ним за зак’гытыми две’гями, а потом они вышли, и ’Гон сказал, что согласен.       — Интересно, что Билл ему пообещал взамен? — пробормотала Джинни себе под нос, но спросила другое. — И что же это был за спектакль?       — Название там было какое-то муд’гёное, кажется «Не будите беду, пока собака спит» или что-то в этом ’годе. Вообще-то, — хихикнула Габриэль, мы с Ма’ги как сели рядом, так половину пьесы и п’гоболтали. Помню только, что на сцене было человек семь-восемь, они как будто все д’гуг д’гугу лгали, а чей-то муж т’гебовал, чтобы они сказали п’гавду. В конце он заст’гелился.       — И это всё, что ты запомнила? — хмыкнула Джинни. — Негусто!       — Ну, мы же давно с Ма’ги не виделись, соскучились, — изящно качнула головой Габриэль. — Флё’г всю до’гогу шикала на нас, чтобы мы замолчали.       — А мужья ваши как реагировали?       — Билл, кажется, тоже смот’гел, а ’Гональд почти сразу заснул, а за ним и Пье’г — муж Ма’ги.       — Так весь спектакль и проспали?       — Ну нет, во время ант’гакта мы их ’газбудили. А в конце, когда на сцене тот муж заст’гелился и все начали к’гичать, ’Гон опять п’госнулся. Потом он ещё ’хугался, почему на сцене так г’гомко о’гут.       Они громко рассмеялись, а мужчины, прервав беседу, повернулись и посмотрели на них.       — Что вас так развеселило, дорогие дамы? — вежливо поинтересовался Снейп.       — Да неважно, Профессор, просто Габриэль рассказывала нам, как они с мужем в театр ходили, — вытирая слёзы смеха, ответила Джинни.       Снейп с фирменной ухмылкой повернулся к Рону:       — И на какой минуте вы заснули, Уизли?       Раздался новый взрыв женского смеха, а Рон недовольно пробурчал:       — Поспишь там. То в бок толкают, то на сцене кто-то стреляет, то орут как потерпевшие! — он встряхнулся и сделал приятное выражение лица. — Габи, детка, тебе уже лучше?       — Да, милый, со мной всё в по’гядке.       — Тогда вы, наверное, будете не против, если я закурю? — с преувеличенной любезностью осведомился Снейп. — Заклинание очистки воздуха сейчас не сработает, но я обещаю выдыхать дым в сторону камина.       — Да пожалуйста, — ответила за всех Джинни.       Снейп вытащил из пачки очередную сигарету и машинально хотел прикурить от палочки, но не тут-то было: если магия не работает, она не работает совсем.       — Чёрт, — вполголоса выругался Снейп и обратился к Невиллу. — А спичек у вас, конечно, нет?       Джинни внезапно встряхнулась, встала из-за стола, подошла к буфету и, выдвинув ящик, достала массивную маггловскую настольную зажигалку длиной приблизительно с ладонь, сделанную в виде старинной латунной мортиры, украшенной вдоль ствола изящной резьбой. Немного подержав зажигалку в руках, она аккуратно поставила её на журнальный столик перед Снейпом.       — Всё для вас, Профессор. Ни в чём себе не отказывайте. Вот здесь нажимаете, и отсюда выходит огонь. Смотрите, не обожгитесь.       — Благодарю. Постараюсь обойтись без травм, — хмыкнул Снейп, без труда справившись с агрегатом. Он откинулся на спинку кресла, медленно выдохнул дым. — Так что вы там в театре успели увидеть, Уизли?       — Да ерунду какую-то, если честно. Сколько раз просыпался, всё время слышал, как какой-то мужик требовал, чтобы ему о чём-то рассказали, ему все твердили, чтобы он не лез в это дело, а он всё кричал «хочу всё знать, хочу всё знать». Ну и докричался.       — А что тут такого? — тихо сказал Невилл. — Я вот тоже считаю, что лучше знать правду.       — Всегда и обо всём? — поинтересовалась Джинни.       — Естественно.       — А вы не боитесь, что когда-нибудь узнаете нечто такое, что сами потом захотите забыть, да не сможете? Бывает так, что правда — лишь фрагмент целой картины, а вы вытряхнете из кого-то этот фрагмент и будете думать, что всё поняли. А на деле окажетесь от истины ещё дальше, чем были вначале.       — Я не согласен с вами, Профессор. И я уже говорил, что об этом думаю. Я считаю, что в любом случае лучше знать, пусть даже часть.       Снейп снова затянулся, выпустил струйку дыма в сторону камина и пожал плечами:       — Ну-ну.       Гермиона встала, бросила на него быстрый взгляд и направилась к окну, но на полпути внезапно остановилась, заметив стоявшую на столике латунную зажигалку:       — Ой! Это вещица Гарри! Я её помню…

***

      — Что? — резко спросила Джинни, успевшая снова вернуться за стол и сесть на своё место.       — Это зажигалка Гарри. Он ведь последние годы коллекционировал старинные маггловские пистолеты, наверное, он эту зажигалку приобрёл потому, что она по стилю немного похожа. Я видела её у него дома.       — Нет! — Джинни без улыбки смотрела на Гермиону. — Ты что-то путаешь. Ты не могла её видеть!       — Но почему?       — Потому что! Когда вы с Гарри виделись в последний раз, у него этой зажигалки ещё не было!       — Откуда ты можешь знать, когда я с ним виделась в последний раз?       — Неважно! Не могла ты её видеть, вот и всё.       Все удивлённо переводили взгляд с Джинни на Гермиону, а они обе молча смотрели друг на друга. Потом Гермиона примирительно произнесла:       — Ты права. Наверное, я что-то перепутала. У Гарри было много похожих безделушек, вот я и приняла эту за одну из них.       — Угощайтесь-ка лучше шоколадными котелками, дорогие дамы, — тихо и со значением произнёс Снейп. — Вы же помните, что мы не должны забывать о «Правдорубе», который распылил тут многоуважаемый Джордж Уизли. Если не хотите внезапно выболтать свои тайны, лучше продолжайте рассматривать дамские журналы и беседовать о пустяках.       — А вы-то чего беспокоитесь? Боитесь, что если мы переругаемся, вы тоже занервничаете и выболтаете какую-нибудь тайну? — сердито спросила Джинини.       — Так кто ж его знает, миссис Лонгботтом? Вдруг мне не понравится, что кое-кто постоянно стремится меня задеть, а окклюменция не выдержит борьбы с «правдорубом», и тогда... Мало ли что может случиться? Вдруг я "выболтаю" — как вы выразились — не свою тайну, а чью-то ещё?       — Вы мне угрожаете?       — Ну что вы! Просто призываю быть осмотрительнее.       — Профессор, Джинни, хватит! — Невилл резко поднялся. — О чём вы говорите? Вы же слышали… Гермиона, скажи, что не так с этой зажигалкой? Зачем ты вдруг стала отрицать свои же слова? Ты ведь уверена, что видела её раньше, и видела именно у Гарри!       Гермиона скрестила руки на груди и подняла на Невилла тяжёлый взгляд:       — Хорошо, допустим, ты прав. И что с того?       Рон поднялся с места и шутливо сказал:       — Когда Гермиона так смотрит, я её до ужаса боюсь и тайно мечтаю залезть под стол.       — Да прекрати ты! — рявкнул Невилл.       — Почему вы к’гичите на моего мужа? — капризным тоном поинтересовалась Габриэль.       Невилл осёкся и сбавил тон.       — Простите, Габи. Рон, ты тоже извини. Но это важно. Мы только что об этом говорили. О правде… Речь ведь идёт о Гарри! Мы должны разобраться.       — Да что тут разбираться? Ничего особенного, просто…       — Джинни! — предупреждающе произнесла Гермиона. — Подумай сначала! Может, это «правдоруб» тебя подталкивает к откровениям?       — Ну уж нет! — заявил Невилл. — Теперь я уже категорически хочу знать!       — Да далась вам эта зажигалка! — фыркнул Снейп. — Видела её мисс Грейнджер, не видела — какая теперь разница?       — Ну что вы, Севе’гус, я бы тоже хотела послушать.       Габриэль была единственной, кто спокойно называл Снейпа по имени. Возможно, потому, что ей не довелось варить зелья под его руководством. Снейп коротко зыркнул на неё:       — По мне, так это полная ерунда, которую стоило бы забыть.       — Конечно, — с неожиданной горечью произнёс Рон, с которого как будто на секунду сползла шутовская маска. — Забудем и об этой зажигалке, и о Гарри не стоит вспоминать, чего уж там! Его больше нет… а у нас всё хорошо, не стоит портить приятный вечер.       — Хватит, Рон! — рассердилась Джинни. — Чего ты добиваешься? Хочешь продемонстрировать, что ты единственный, кто помнит Гарри? Так ты ошибаешься.       — Тогда почему ты не хочешь хоть что-нибудь прояснить? Что за хрень с этой чёртовой зажигалкой? Что вы обе скрываете?       — Да ничего особенного, чего ты разорался? Наверняка Гермиона её видела, когда мы все в последний раз собирались у него, помните тот день в середине февраля?       Рон прикрыл глаза и вздохнул сквозь зубы.       — Ещё бы не помнить! Я, во всяком случае, помню так, будто все было вчера. Гарри только вернулся из Вьетнама, он был такой радостный… В тот день он как будто стал прежним… Показывал колдографии, как он скользит по волнам на этих маггловских досках… Сёрфинг, кажется… Он так надеялся вернуться туда следующей зимой… А ведь я мог бы съездить вместе с ним — он мне предлагал! Но из-за этих вечных семейный дел…       Рон с кислым видом взглянул на жену.       — Из-за работы — если ты не забыл, — ввернула Джинни.       — Из-за желания твоей матушки, — с невинным видом добавила Габриэль.       — Из-за всей этой грёбаной жизни!.. — зло подытожил Рон. — Гарри единственный раз за последние годы звал меня с собой, а я… — он ссутулился и затухающим голосом продолжил. — А я подумал, что в следующий раз поеду. Вот и съездили…       Повисла пауза. Рон подошёл к Снейпу, который так и продолжал сидеть в кресле, и кивнул на пачку сигарет:       — Можно? Я так-то обычно не курю, но сейчас…       Снейп пожал плечами, выудил сигарету и протянул Рону. Тот нагнулся к латунной зажигалке, высек огонь и прикурил.

***

      — Кстати, — через пару секунд очнулся он от своих мыслей. — В тот день этой зажигалки у Гарри не было. Он любил такие штуки, и непременно похвастался бы. И вообще она бы стояла у него на столе, он последнее время много курил, когда не... — он быстро глянул на Невилла. — Неважно. Короче, не было у него этой штуковины. Да и потом я не раз бывал у Гарри и не видел её.       — Ты и не мог её видеть, потому что её у него тогда не было! — брякнула Джинни и замолчала, прикрыв рот рукой.       — Так... — Рон развернулся к сестре. — И откуда же ты это знаешь?       — Вот! — нарушил установившееся было молчание Снейп. — Это как раз то, о чём я вас всех предупреждал. Сейчас, того и гляди, начнутся непредвиденные откровения.       — Да ладно, что такого может отк’гыться из-за какой-то зажигалки, даже если она такая к’гасивая? — жеманно протянула Габриэль. — Ско’гее всего, весь ст’гашный сек’гет состоит в том, что Джинни сама пода’гила её Га’йи, вот и всё.       — Ну, понеслась Миртл по трубам! — Снейп встал, развернул кресло спиной к камину и снова уселся, как бы наслаждаясь обзором. — Не говорите потом, что я вас не предупреждал.       — Да хватит уже, мы вас услышали, — повысил голос Невилл. — Скажи, Джинни, это действительно ты подарила Гарри эту вещь?       — Ну я! И что? — Джинни с вызовом уставилась на мужа. — Я что, не имею права другу детства подарок сделать? Я случайно зашла в магловский антикварный магазин, увидела эту вещицу, сразу вспомнила о коллекции Гарри, купила её и оформила доставку. Гарри же ослабил защиту на своём доме, и магловская почта вполне могла доставить ему эту вещь.       — Но почему ты не сказала мне? — недоумëнно спросил Невилл. — В этом действительно нет ничего особенного, но это странно.       — Я сделала это незадолго… до смерти Гарри. А потом стало не до того. Когда мы делили его наследство, я забрала зажигалку себе, сунула в ящик и забыла. Вот и всё.       — Постой, — опять вмешался Рон. — Когда это было? Я же был у Гарри в ту самую субботу… Я пробыл у него до трёх дня, и у него не было этой штуки!       — Ну, значит, позже доставили.       — Э, нет, сестрёнка, — Рон сделал последнюю затяжку и бросил недокуренную сигарету в камин. — Гарри в тот день говорил, что ждёт доставку каких-то книг магловской почтой и ругался, что они тянут, а в субботу доставки нет совсем. Так что не мог он получить её вечером.       — Ну ладно, ладно! Что вы ко мне пристали? Ну заходила я к нему в тот день! Довольны?       — Что?! Ты была у него после меня и никому не сказала? Меня в аврорате чуть не выпотрошили на допросе из-за того, что считали, будто я последний видел его живым, а ты!..       — Что — я? Тебя же не арестовали, допросили и выпустили. Зачем было нужно, чтобы ещё и я на допросе мучилась? Тебе от этого что, легче стало бы?       — Но ведь ты была последней, кто видел его.       — Я?!       — А кто?       — А ты подумай!       — Вот чёрт… — Рон повернулся и в шоке уставился на подругу детства. — Гермиона… Но почему ты ничего не сказала? Ладно аврорам, но мне?.. Это же Гарри…

***

      — Прости, Рон. Когда на следующее утро я получила сову с известием о смерти Гарри, я была в шоке… Вышла в город и весь день бродила по улицам, не разбирая дороги… Надо было пойти к тебе, к Джинни, в Хогвартс, куда угодно, но я не могла... Не хотела никого видеть. К вечеру мне стало плохо, я еле добралась до Мунго, там меня накачали успокоительным и продержали до понедельника, а пока я была в госпитале, ко мне приходил Кингсли и предложил срочно перейти на работу в эту школу. И я… Мне было так плохо, я так хотела сбежать от всего этого… В общем, в понедельник я снова накачалась успокоительным, пришла на похороны, а когда вернулась домой, активировала портал. Прости, Рон, я не подумала о твоём допросе.       Гермиона сидела, не поднимая головы, и смахивала слёзы. Снейп дёрнулся было подойти, но его опередил Невилл, который присел перед ней на корточки и взял её руки в свои.       — Гермиона, не плачь, — он вытащил из кармана платок и протянул ей. — Не надо, я понимаю тебя. Я сам был тогда не в себе. Ведь после войны Гарри был для меня как брат.       — Ладно, Герми, не реви, — буркнул Рон и слегка похлопал её по плечу. — Я понял тебя. Проехали.       Невилл поднялся на ноги и зашагал взад-вперёд по гостиной.       — Прости, Гермиона, но я хочу узнать ещё кое-что.       — Невилл, ну перестань! — взмолилась она.       — Но мы же должны всё выяснить!       — А сам ты разве ничего не скрываешь? Не боишься, что у тебя кто-то твою правду выудит, мой идеально правильный муж?       — Ну п’гавда, Невилл, чего вы хотите добиться? Ну зашла Джинни к Га’йи в тот день, ну пода’йила ему зажигалку, а потом Ге’гмиона зашла его п’говедать — ну, что тут такого? Мне не н’гавится то, что вы сейчас делаете, у меня опять миг’ень начнётся!       — Простите, Габи, но я должен.       — Да кому вы должны, Лонгботтом? — взорвался Снейп, поднимаясь. — Поттер умер, оставьте его тайны в покое! Он, возможно, не сказал бы вам спасибо за то, что вы сейчас пытаетесь сделать.       — На что вы намекаете всё время? Гермиона была последней, кто видел его до того, как он сделал это с собой, и я хочу знать, что там произошло!       — Я приходила, чтобы узнать у него одну вещь! — не выдержала Гермиона. — Мне это было очень важно, учитывая что он… учитывая его проблемы последних лет. Я хотела, чтобы он ответил мне на один вопрос.       — И он ответил?       — Да! А потом я ушла! И больше ничего не знаю.       Гермиона встала. Рон взволнованно подошёл к ней:       — Герми, пожалуйста… Ответь — то, что ты спрашивала у Гарри… Это имеет отношение к истории, которую я тебе до этого рассказал?       — Рон, — она провела рукой по лицу и внимательно посмотрела на друга. — Ты ведь не отвяжешься?       — Нет. Теперь уже не отвяжусь. Отвечай.       — Одну секунду, — Гермиона повернулась к Невиллу. — Тогда сначала я задам вопрос. Невилл, это ты украл из кабинета Джорджа ту тысячу галеонов?

***

      В комнате стало так тихо, что слышен был только тихий шелест ветра в каминной трубе.       Невилл побелел и тихо переспросил:       — Что ты сказала?       — Ты слышал. Хотел выяснить правду? Давай выяснять. Когда ты, Рон, — кивнула она ему, — рассказал мне о пропаже денег и о том, что вы подозреваете Гарри, я места себе не находила. Последние годы мы с ним мало общались, у нас… были проблемы, но всё-таки это был Гарри. Я знала, что он… не всегда в порядке, но думать, что он докатился до того, чтобы красть деньги, для меня было невыносимо. В конце концов, я просто пришла к нему и спросила. Как раз в тот день. И знаете, что он мне сказал?       Она обвела глазами собравшихся. На неё смотрели все, кроме Снейпа, который безучастно сидел, отвернувшись к окну.       — Он не брал этих денег! — уверенно сказала Гермиона.       — Как — не брал?       — А вот так. Не брал. Вы же в курсе, что после того, как он растратил почти две трети состояния, я уговорила его переложить оставшиеся деньги из хранилища на срочный вклад, чтобы Гарри мог жить на проценты и в один прекрасный день не остался бы без гроша. Он послушался, часть положил в Гринготтс, а часть вложил в фирму Джорджа. После этого он не мог особо шиковать, но и не бедствовал. А в последние два года… Ему стало не хватать этих денег. Гарри винил меня в том, что я уговорила его сделать это, и что он уже не может снять деньги с основного капитала. Из-за этого мы очень редко с ним общались. Последний раз — до той самой субботы — мы виделись с ним тогда, в феврале, на вечеринке, которую он собрал, вернувшись из Вьетнама. Увидев нетерпеливые лица друзей, она поправилась:       — Простите, отвлеклась. Так вот, я пришла к Гарри и задала ему вопрос. Он признался, что ему снова нужны деньги, и рассказал, как пытался занять у тебя, Невилл, чтобы вернуть со следующей выплаты. Но ты ему отказал.       — Но я не мог тогда дать ему денег! Я как раз перед этим расплатился с поставщиками и работниками, заплатил налоги за год, я ждал платёж от покупателей, а тут ещё и Фрэнк заболел непонятно чем, пришлось за обследование платить… У нас на еду денег не было — вот до чего дошло. И тут Гарри. Я сказал, что сейчас никак, но через несколько дней смогу ему одолжить и большую сумму. Знал бы я, чем всё закончится… Занял бы сам у кого-нибудь, но отдал бы ему.       Гермиона подождала немного, но, поняв, что Невилл больше ничего не скажет, продолжила:       — Гарри — по его словам — нужно было всего двести галлеонов. Десятого марта он пошёл к Джорджу, чтобы попросить в долг в счёт следующей выплаты процентов. Он зашёл в контору через чёрный ход и увидел, как ты, Невилл, вышел из кабинета Джорджа и пошёл в сторону торгового зала. Он тебя не окликнул, а ты его не заметил. Гарри подождал, когда ты свернёшь за угол, и зашёл в кабинет Джорджа. Но кабинет был пуст — Джордж был в отъезде, а Гарри этого не знал. Зато он знал, где Джордж держит деньги на текущие расходы, и решил взять оттуда двести галеонов и оставить расписку. Он открыл зачарованный ларец, но денег там не было. И он ушёл тем же путём, каким пришёл. А через неделю Рон вскользь спросил его про эти деньги и Гарри вспомнил, что он видел в коридоре перед кабинетом. А ещё он вспомнил, что ты говорил ему о том, какие у тебя проблемы с деньгами. Гарри ничего не сказал Рону, но подумал, что деньги взял ты. А ты почему решил, что это был он?       — Боже мой! — на Невилла было жалко смотреть. Ссутулившийся, с побагровевшим лицом и дрожащими губами, он стоял, вцепившись в спинку стула. — Гарри думал, что это я!.. Да я бы никогда!.. То есть, я понимаю, у каждого, наверное, может случиться такое, что он решится на кражу, но я бы никогда не подставил кого-то, тем более Гарри!       Он поднял на Гермиону несчастные глаза и с усилием сглотнул:       — Я заходил тогда в кабинет Джорджа, увидел, что он пуст, и решил поискать его в торговом зале. Где он хранил деньги, я тогда, естественно, не знал. Да я и не стал бы брать без спросу. В зале мне сказали, что Джорджа не будет ближайшие пару дней, и я решил позвонить ему по мобильному телефону. Джордж выслушал меня, согласился дать мне в долг и рассказал, где прячет деньги. Я снова пошёл к его кабинету и, когда вывернул в коридор, увидел спину Гарри. Он очень спешил, почти бежал и я решил, что не нужно его окликать, раз он так торопится. Но когда зашёл в кабинет, ларец Джорджа был пуст. Я снова позвонил ему и он сказал, что сам ничего не понимает, приедет — разберётся. Пока я разговаривал, пришёл Рон. И мы договорились, что не станем спрашивать Гарри, пока не переговорим с Джорджем.       — А Джордж задержался в поездке, вернулся только на пятый день, и то вечером. — подхватил Рон. — Я сразу же попытался с ним поговорить, зашёл к нему, но у него, похоже, кто-то был в гостях. Он не впустил меня, сказал, что у него срочные дела и мы поговорим на следующий день. А наутро был почему-то ужасно зол, ничего объяснять не стал, наорал на меня, сказал, что всё улажено и что он слышать об этом не желает. А через три дня вмонтировал в стену сейф, а ларец подарил Фрэнку, сказал «пусть ребёнок играется».       — И вы с Роном решили, что это подтверждает виновность Гарри? — возмутилась Гермиона.       — Ну, раз я не брал, Рон тоже не брал — он тогда всё утро в торговом зале провёл, значит — кто?       — Но Гарри тоже не брал! Он не врал, уж настолько-то я его знаю!       — Тогда кто это был?       — Кхе-кхе! — громко произнесла Джинни, привлекая к себе внимание. — А кто ещё знал, как открыть зачарованный ларец?       Невилл, Рон и Гермиона посмотрели на Джинни, а потом как по команде повернулись к Снейпу. Первым решился Рон.       — А ведь вы тоже это знали, Профессор! И могли зайти в офис в любое время.