Альфа и Омега

      - Вы знаете что такое одиночество?       Я чувствовал себя самоуверенно. Даже слишком. Поэтому позволил себе закурить сигарету прямо в кабинете. Доктор N. не обратила на это внимания, лишь продолжая делать какие-то пометки в своем блокноте.       Собсвтенно говоря, я уже не первый раз замечал, что доктору N. Плевать на то, что я скажу или сделаю. Она просто честно отсиживала оплаченное время, иногда кивая в такт моим словам и задавая вопросы, перефразируя мои последние фразы. За что я хвалил ее. Она пыталась делать вид, что как-то участвует в нашем сеансе. А я же почему-то продолжал приходить именно к ней. Не ищя в замену более компетентного специалитса. Который хотя бы попытался бы разобраться в моей проблеме.       - Даже не оно мучит. А чувство, как будто вам грудь сверлят. А мне приходится ходить и улыбаться. Весь день. А потом ты приходишь домой. Запираешь дверь. И тихо сползаешь по стене.       Я остановился, чтобы затянутся.       - И вроде ты хотел бы расплакаться, чтобы выпустить эту боль. Но это не помогает. Это уже часть тебя. Оно течет по твоим венам. И порой кажется, что единственным выходом является ...       Я посмотрел на доктора N. Она напоминала мне марионетку. Я никогда не видел эмоций на ее лице. Одно лишь спокойствие. И этот вечно опущенный взгляд.       «Хоть раз взгляни на меня!»       Еще этот странный свет... В кабинете горела единственная лампа, которая стояла на столе доктора N. и освещала левую сторону ее лица.       Белый локон постоянно выбивался из ее идеального конского хвоста и пружинил все время, пока N. делала записи в блокноте.       Мне постоянно хотелось заправить его ей за ухо. Но я боялся это сделать. Мне казалось, что если я решусь на это, то я раскрою какой-то страшный секрет. Например, т            о, что она все таки марионетка и ее кожа окажется на ощупь как фарфор.       - Хотя, сколько таких же как я еще приходят к вам на сеанс с похожими проблемами.       Резким движением я затушил сигарету о блюдце, на котором должна была стоять чашка.       Она даже не заметила, что я эмоциоанльно был нестабилен.       И как обычно сказала мне на прощание:       - До следующего сеанса, Фрэнсис. Но она не знала, что Фрэнсис больше к ней не придет. Точнее. Она даже этого не заметила. Просто кто-то другой спустя пару недель записался на его время. И для доктора N. это было также естественно, как поменять капсулу в кофе машине. А Фрэнсис все-таки смог избавиться от своего одиночества. Он выпустил его. Облегчив свои переживания. В тот же вечер, после сеанса с доктором N., он вернулся в свою квартиру, которая казалось была отражением его внутренних переживаний. Посередине единственной комнаты висела лампочка, которая кажется доживала свои последние дни. И ее свет не мог рассеить тьму, которая все-таки оставалсь в углах комнаты. Ободранные обои пускали пугащие тени. Фрэнсис сел на стул в центре и в задумчивости положил подбородок на спинку стула. Он давно думал об этом.