Часть 1

Дневник капитана. Звездная дата 5321.7 «Энтерпрайз» находится на орбите второй планеты системы Дельта Цезия. Мы уже собрали общие данные по этой отдаленной системе и теперь выполняем финальную часть нашей миссии – исследование единственной планеты М-класса системы Дельта Цезия и оценка перспектив ее потенциальной колонизации. В будущем Федерация рассматривает организацию здесь своего форпоста, и наша цель – собрать как можно больше фактической информации по планете. Миссия эта финальная перед запланированным длительным ремонтом на Звездной базе, так что экипаж уже предвкушает отдых, и задача старших офицеров – не допустить, чтобы предотпускное настроение отразилось на качестве работы. Закончив запись в судовой журнал, Кирк глянул на своего старпома, занятого анализом результатов первого орбитального сканирования. Капитан с естественным нетерпением ждал его рапорта, но пока Спок не спешил порадовать своего командира. Кирк не удержался, встал со своего места и неторопливым шагом поднялся на второй уровень мостика – благо, корабль уже был стабилизирован на орбите, и капитан не видел необходимости восседать в командирском кресле. - Ну что, Спок, вырисовывается что-то интересное? – негромко спросил он, подходя к научной станции и останавливаясь почти вплотную к старпому. Вулканец, не разгибаясь, оглянулся на капитана, и его бровь многозначительно приподнялась. Было очевидно, что сенсорный анализ еще не завершен, но Спок не хочет упустить возможность сыграть с капитаном в их традиционную игру. - Сэр, вам не кажется, что ваш запрос неконкретен? – невинным тоном поинтересовался он. – Границы дефиниции «интересно» весьма индивидуальны. Кирк негромко рассмеялся и, весело блеснув глазами, отбил подачу. - Что же, мистер Спок, мне думается, вы знаете меня достаточно, чтобы для вас не составляло трудности абсолютно точно определиться с моими персональными границами этой важной дефиниции, - и капитан, копируя вулканский любимый мимический жест, приподнял брови. Для Кирка игривое настроение его старпома было однозначным маркером того, что ничего опасного для корабля Спок не обнаружил. Более того, он не обнаружил никаких препятствий для десанта. Так что содержание рапорта, наконец последовавшего за демонстративным вздохом, не стало для капитана сюрпризом. - Предварительные данные подтверждают информацию, полученную при дальнем сканировании, - начал докладывать Спок, завершив сканирование и встав лицом к капитану. - Планета М-класса, признаки разумной жизни не обнаружены. Показатели биосферного разнообразия в пределах коэффициента 4,7-4,8, то есть на нижней границе умеренного. Литосферный состав потребует более узкофокусной оценки, - Спок дождался вопросительного подъема капитанской брови, после чего пояснил. – Есть серьезные помехи сканированию. Они мозаично уплотняются, и зоны уплотнения явно имеют корреляционную взаимосвязь с характером пород. - Что же, по крайней мере все за естественное происхождение экранирования, - с нескрываемым облегчением подытожил капитан, у которого за годы их путешествия развилась устойчивая аллергия на искусственные экраны. - Все верно, - подтвердил Спок. – Это можно утверждать с вероятностью в 99,737 процента. - Отличные цифры, мистер Спок, - деловито кивнул капитан, уголки губ которого заметно подрагивали от сдерживаемой улыбки. – Что у нас с телепортационными рисками? - В приемлемом диапазоне. Однако с возможностью полета шаттла в атмосфере Дельта Цезия-2 все обстоит несколько иначе. С вероятностью ориентировочно 96,27 процента помехи в ионосфере могут привести к перегрузке и взрыву двигателей. - Ориентировочно? – теперь уже не скрывая своего веселья, уточнил Кирк. - Ориентировочно, - уверенно кивнул вулканец, делая вид, что не понимает причин капитанского настроения. - Ну что же, - Кирк широко, открыто улыбнулся и пожал плечами. – Зато никаких мук выбора. Только телепортация. Тем лучше. - Правильно ли я понимаю, капитан, что люди рассматривают отсутствие доступных альтернатив как позитивный сценарий? – с показным недоумением осведомился Спок. Кирк негромко рассмеялся. - Рекомендую вам, Спок, на досуге ознакомиться с земным фольклором. У разных народов есть поговорки на эту тему. И все они сводятся к тому, что наличие выбора – отнюдь не плюс. - Нелогично, - темные брови озадаченно сошлись к переносице. - Зато очень по-человечески, - весело парировал Кирк, непринужденным жестом опираясь на панель научной консоли. - С этим я полностью согласен, капитан, - чуть поджав губы, с достоинством кивнул Спок, и Кирк, еще раз негромко рассмеявшись, коротко потрепал своего старпома по предплечью и резюмировал: - Что же, поскольку из орбитального сканирования мы выжали все возможное, предлагаю перейти к личному знакомству и нанести визит этой прекрасной леди, - Кирк чуть помедлил и все-таки не удержался, добавил, послав своему старпому лукавый взгляд. – Так сказать, без стука, единственным доступным нам способом. Давайте, мистер Спок, еще одного офицера научного отдела в десант, а доктора МакКоя возьмем в качестве биолога. Все же от нас требуется оценить перспективы колонизации, вот пусть сразу и оценивает биологию с точки зрения медицинских аспектов. - Логично. Кирк одарил Спока солнечной и вместе с тем азартной улыбкой. - Значит, вперед. Леди уже заждалась. При этом заявлении вулканские брови так и взмыли к челке, и капитан, пару секунд полюбовавшись милым его сердцу зрелищем, энергичным шагом направился к турболифту, по пути распорядившись: - Мистер Сулу, мостик ваш, сохраняйте орбиту. Корабль останется за мистером Скоттом. * * * * * Дельта Цезия-2 производит впечатление очаровательной дамы, - мысленно усмехнулся Кирк, в очередной раз оглядываясь вокруг. Он только что выслушал рапорт своего старпома. Собранные Споком данные пока что не открывали никаких новых граней – и это, по мнению капитана, было очень хорошо. Так что теперь Кирк позволил себе оценить их новую знакомую с эстетической точки зрения. Они материализовались на небольшой поляне, окруженной редким, светлым лесом. Мелкие листья на деревьях были окрашены в приятный сочный зеленовато-желтый цвет, и в голове сами собой всплывали картинки золотой осени где-нибудь на канадских озерах. Дополнительное сходство картине придавал свет низко стоящего солнца, лучи которого еще сильнее золотили листву и навевали теплое умиротворенное ощущение хорошо проведенного дня – и капитан поймал себя на том, что стал дышать глубже, следуя подсознательному желанию уловить в воздухе запах готовящейся ухи. Иллюзию усиливали мелкие мошки, снующие в воздухе и время от времени сбивающиеся в компании – ни дать ни взять, лесная живность, под вечер выбравшаяся по своим делам после знойного дня. Улыбнувшись и покачав головой, Кирк подошел к начмеду, который брал пробы почвы для микробиологического анализа. МакКой услышал приближающиеся шаги и оглянулся, щурясь против ярких солнечных лучей. Дожидаться капитанской реплики он не стал и ворчливо поинтересовался: - А зачем в этот раз мы спустились туда, где уже вечер? Чем солнце в зените не угодило? Чертовски неудобно, когда такой угол. Да и до заката, судя по всему, уже недалеко. Кирк негромко рассмеялся и пояснил: - Сейчас тут полдень, Боунс, или около того, - полюбовался на изумленное выражение докторской физиономии и продолжил. – Все дело в наклоне оси к плоскости эклиптики. Не слишком перспективно в плане масштабной колонизации, но уж что есть. - В самом деле, - согласился МакКой, поднимаясь на ноги и с новым интересом оглядываясь вокруг. – Теперь понятно, почему эволюционно у растений на этой планете сформировался именно такой пигмент, - с этими словами доктор оторвал несколько листочков с ближайшего дерева и сложил их в контейнер для образцов. - Действительно, - Кирк лукаво глянул на друга, и тот в ответ на это излюбленное вулканское словечко демонстративно закатил глаза. Но шутки шутками, а свет для человеческой психики – очень важная штука, поэтому он уточнил: - Получается, тут утро плавно переходит в вечер? - Если иметь в виду высоту подъема местного солнца над горизонтом, то да, - пожал плечами Кирк. - Могут быть проблемы с адаптацией психики – я имею ввиду такой свет на постоянной основе и изо дня в день, - задумчиво поморщился Боунс. - Планета бесконечного вечера. - Или бесконечного утра, - подмигнул ему капитан и весело улыбнулся, явно не желая проникаться серьезностью проблемы. – Так сказать, многое зависит от восприятия полноты налитого стакана. В любом случае, это местная данность, и Штабу флота просто придется учитывать ее. - Это понятно, - не стал спорить МакКой и почесал за ухом. – Надо будет повнимательнее посмотреть, что там со спектром, - Боунс несколько секунд подумал и добавил. – Захвачу-ка я на борт несколько экземпляров насекомых. Посмотрю, что у них с ферментной адаптивностью. И с показателями ионизации придется быть построже. Раз такое сильное влияние атмосферы. - Очень разумно. Но, согласитесь, влияние красивое, - в капитанском голосе появились теплые мечтательные нотки, и МакКой, поддаваясь его настроению, огляделся вокруг. Мелкие листья подрагивали на слабом ветру, посылая рыжие отсветы на соседние стволы и в подлесок, и заставляя доктора непроизвольно щуриться. Но по сути Боунс не мог не согласиться с Джимом – здесь и правда было красиво. Ярко и празднично. К тому же, трикодер показал низкую влажность атмосферы и, как следствие, в погодной карте с огромным перевесом преобладали ясные и малооблачные дни. Так что нынешний погожий денек был скорее закономерностью, чем улыбкой удачи. - Да, деревья как будто в золоте искупали, - согласился он вслух и улыбнулся Джиму. Их капитан не так часто позволял себе поддаться очарованию места, и со стороны старого доктора было бы просто грешно с размаху опускать его обратно на землю сухой реальности. Например, напомнив ему, что местные характеристики естественного освещения определенным образом станут влиять на центральную нервную систему колонистов. Грешить Боунсу не хотелось, вдобавок он не видел особого смысла в том, чтобы разрушать момент здесь и сейчас. За несколько часов ничья нервная система не пострадает, ну разве что расслабится от этого спектра немного больше положенного, но в расслаблении нет никакого вреда, одна только сплошная польза. Да и вообще, МакКой подумывал о том, чтобы организовать тут масштабные увольнительные – разумеется, после того, как будут готовы все микробиологические лабораторные тесты. И про себя тихонько удивлялся тому, что капитан все еще не заговорил о такой возможности. А Кирк меж тем, так и не отдав соответствующий приказ, еще раз улыбнулся доктору, и отошел к лейтенанту Огри, второму офицеру научного отдела в их десанте, чтобы выслушать его рапорт. Первоначально тут было запланировано несколько мелких бурений для получения образцов пород и лабораторного анализа их чистоты и жильности, и Кирк хотел определиться, сколько людей и оборудования потребуется спускать. * * * * * Вопрос об увольнительной Боунс поднял уже за ужином. Несмотря на мнение кое-кого остроухого, он был отнюдь не чужд логике, и потому предпочел сперва получить все данные о безопасности и только после этого заводить разговор. Поэтому он дождался, когда капитан со старпомом расположатся за столом и приступят к ужину, и непринужденно поинтересовался, заранее уверенный в капитанском ответе: - А что, Джим, у нас отдых для экипажа планируется? По биологическим показателям проблем не предвидится, научный отдел тоже дает добро. Но реакция Кирка его сильно удивила. Капитан поджал губы, задумчиво потеребил мочку уха, а потом качнул головой. - Вообще-то нет, Боунс, я не планирую увольнительные на планету. Заканчиваем эту миссию, и сразу идем на сорок первую Звездную базу. Там у нас штатная масштабная проверка реактора и всех двигательных систем, так что люди успеют отдохнуть каждый на свой вкус. Не хочу опаздывать к назначенному сроку докования, Скотти у меня не так часто просит что-то лично для себя. - И что же просит Скотти? – заинтересовался Боунс. - Он вам еще не рассказывал? – удивился Кирк. – Надо думать, просто к слову не пришлось, потому что там явно нет никакой тайны. На крестины племянника он собрался. Частично удачно совпало, частично дату в семье сестры подогнали под наш длительный ремонт. В общем, летит наш главный инженер на Землю на семейный праздник. - Ну ничего себе! – впечатленный Боунс даже отложил вилку и откинулся на спинку стула. - И как же наш мистер Скотт своих малышей-то бросит, когда в них будут ковыряться своими неумелыми ручищами чужие инженеры? – с нескрываемым ехидством в голосе спросил он. - Скрепя сердце и скрипя зубами, - хохотнул капитан. - Ну-ну, - хмыкнул Боунс и снова взялся за вилку. И тут, неожиданно для обоих, в разговор вступил мистер Спок. - По имеющейся у меня информации, запланированный ремонт займет ориентировочно 14,8 дня, - и он вопросительно посмотрел на Кирка. - Все верно, Спок, экипаж сходит с корабля на две недели, - с улыбкой подтвердил Кирк. - При этом путь на Землю отнимет у мистера Скотта никак не меньше ста пятидесяти четырех часов. Итого триста восемь часов только на дорогу, а также необходимо к этому сроку прибавить хотя бы десятипроцентный запас на некие непредвиденные обстоятельства. - Согласен. МакКой бросил короткий взгляд на Джима – тот наблюдал за вулканскими арифметическими потугами с теплой умиленной улыбкой на губах, которая заставила доктора насмешливо фыркнуть, но старпом с капитаном были слишком заняты, чтобы обращать внимание на посторонние звуки. - Итого в распоряжении мистера Скотта останется около семнадцати часов, - закончил свои рассуждения Спок и вопросительно приподнял бровь в не озвученном: «Только мне это кажется нелогичным, капитан?» - Для присутствия на таинстве крещения этого более, чем достаточно, - не прекращая тепло улыбаться, пожал плечами Кирк. – Еще и на праздничный обед с запасом хватит. - И мистер Скотт исключительно ради этого намерен предпринять столь длительное путешествие, хотя для самого виновника торжества его приезд явно не будет иметь никакого значения просто в силу возраста, - подытожил Спок, и его брови выписали замысловатый пируэт: «Люди не перестают удивлять меня зашкаливающим уровнем своей нелогичности». - Все верно, Спок, - легким тоном подтвердил капитан и весело блеснул глазами. – И я не сомневаюсь, мистер Скотт считает, что оно того однозначно стоит. Спок выглядел неубежденным, и Кирк уже рот приоткрыл, намереваясь что-то добавить, как вдруг Боунс тяжело вздохнул и произнес: - Да уж конечно, стоит. Можно сколько угодно заигрывать с темой жены-корабля или движков-детишек, но на деле это все пустое. А семья – это люди, которые останутся с тобой после того, как ты наиграешься во все эти бирюльки. - Боунс, вы только что ранили меня в самое сердце, - Кирк драматически прижал левую руку к груди, но долго держать на лице страдальческую мину не стал, вместо этого весело улыбнувшись своему другу. Конечно, разговор был шутливый, но все же он не собирался позволять доктору закапываться в рассуждения о бренности бытия и непостоянстве их службы. В конце концов, никто из сидящих за этим столом в ближайшее время ничего менять в своей жизни не собирался, а значит рефлексии на эту тему просто не имели смысла. – Одним ударом ранили нас обоих: меня и нашу красавицу. Но у меня шкура толстая, ее так просто не проткнешь, а вот «Энтерпрайз» - дама нежная и чувствительная. - Ой, Джим, оставьте эти ваши словесные игры, - будто от надоедливой мухи, отмахнулся от него нахмурившийся начмед. – Сами же понимаете, что я кругом прав. - В определенном смысле правы, конечно, - не стал спорить Кирк. – Но, Боунс, я считаю, что не стоит делать из этого драму. Нам здесь не по сто лет, все еще успеем, и будем потом наши веселые денечки с ностальгией вспоминать, - с этими словами капитан с видом закоренелого хулигана воткнул вилку в цветной кубик и отправил его в рот. - Угу, с ностальгией, как же, - фыркнул МакКой, как всегда, оставляя за собой последнее слово в дискуссии, но Кирк не возражал против маленькой слабости своего друга. - Ну а что? Остепенимся, обзаведемся домом и детьми, будем друг к другу в гости приезжать. - С Вулкана далековато получится, - Боунс глянул на их молчаливого сотрапезника, который планомерно уничтожал салат, и решил добавить специй в ужин старпома. – Вот скажите мне, мистер Спок, вы приедете из вашей логичной далины на крестины сынишки капитана, если он вас в крестные позовет? - Что-то вы совсем отказываете мне в логике, доктор, - усмехнулся Кирк. – Зачем бы мне предлагать вулканцу становиться крестным? Скорее уж эту почетную обязанность я поручу вам, - светлые капитанские глаза лукаво блеснули. – Гипотетически, я имею в виду. - Спасибо за оказанное гипотетическое высокое доверие, капитан, - не остался в долгу МакКой, послав Кирку ироничный взгляд, а потом вернулся на прежний курс. – Но я спрашивал не вас, а Спока. Так как, мистер вулканец, приедете или нет? - Доктор, я считаю выбранную вами тему обсуждения чрезмерно умозрительной даже по человеческим стандартам, - сухо ответил Спок, а капитан весело рассмеялся. - Что, Боунс, съели? - Даже и не нюхал еще, - фыркнул тот, не сводя насмешливого взгляда со своего вечного оппонента. – Нет, мне в самом деле интересно. Вот вы с Джимом столько лет были друзьями… - Боунс, - опять влез Кирк, не дав МакКою закончить фразу. – Форма времени глагола, которую вы выбрали, не нравится мне даже в гипотетическом контексте. Боунс с видом мученика закатил глаза и тихо застонал. - Джим, вы дадите мне сегодня нормально вести диалог или можно уже не надеяться?! – возмутился он. - Диалог, доктор? – резво взлетела вверх темная бровь. – По определению диалог предполагает двух участников, а я уже ясно дал вам понять, что поднятая вами тема мне неинтересна. Честно говоря, Спок и сам до конца не понимал, почему ему столь… неприятен избранный начмедом предмет дискуссии. Он отдавал себе отчет, что дело отнюдь не в сослагательной избыточности – такая причина недовольства была бы вполне логична с его стороны. Нет, скорее его царапала нарисованная доктором картина не столь отдаленного будущего, которая резко отличилась от ставшего привычным порядка вещей. Но, так или иначе, а глубоко анализировать причину собственной реакции Спок не собирался. Хотя он был вынужден признаться себе, что не почувствовал неприятия, когда МакКой начал обрисовывать его потенциальное участие в жизни будущих детей Джима. Скорее даже наоборот. И дело было вовсе не в том, что Спок вполне понимал – собственных детей у него не будет, причем не только из-за его гибридного происхождения, а по целому ряду причин. Нет, Спок был уверен, что чужд подобного психологического замещения. Все было проще и сложнее одновременно: Джим был интересен ему как личность, он уважал его и даже восхищался многими чертами его характера, поэтому вполне логично, что возможность увидеть продолжение Джима в его детях, возможность наблюдать, как проклевываются ростки знакомых черт личности, воспринималась как нечто увлекательное и даже приятное. Разумеется, если этого захочет сам Джим. Навязываться Спок точно не собирался. Но время само расставит все по своим местам, так что нынешний разговор был нелогичным и несвоевременным. И Спок определенно не хотел участвовать в нем, несмотря на азартное стремление доктора вовлечь его в этот странный, как он выразился, «диалог». - Понять дали, конечно, только захотел ли я взять? – доктор между тем не пожелал капитулировать. - Так, этому столику больше не наливать, - хмыкнул Кирк, впечатленный глубоким философским смыслом заявления Боунса. - И возвращаясь к моему вопросу, - с достойным лучшего применения упрямством продолжил гнуть свою линию Боунс, проигнорировав капитанскую реплику. – Мне просто любопытно, как это устроено в вулканской культуре. На Земле принято, что близкие друзья мужчины чувствуют некую ответственность за судьбу его детей. - И воспитывают их вместо отца? – с самым серьезным видом спросил Спок. – Заверяю вас, доктор, в вулканской культуре подобных традиций нет. - Ну что за привычка передергивать! – возмутился Боунс. – Разумеется, не вместо. Но точно не делают вид, что это их по определению не касается. Могут в чем-то помочь с ребятишками, например. А иногда да, приходится и часть отцовских обязанностей на себя взвалить - я имею в виду в случае гибели друга. - Ого! – рассмеялся капитан, откидываясь на спинку стула. – Боунс, что-то вы в самом деле разогнались. Я еще жениться не успел, а вы меня уже детьми наградили, а следом тут же и схоронили! МакКой наконец перестал буравить вулканца пристальным взглядом и посмотрел на капитана. - Джим, при всем уважении, вам надо подтянуть знания по биологии, - весело парировал он. – Открою вам страшную тайну – для того, чтобы внезапно обзавестись детьми, жениться вовсе не обязательно. - А рассуждать о судьбе этих детей после моей печальной кончины обязательно?! – с наигранным драматизмом в голосе вопросил Кирк, делая несчастные глаза. – А как же врачебные суеверия, доктор?! - Вулканцы считают любые суеверия нелогичными, - отмахнулся от него МакКой. - Так я же человек, а не вулканец, и сижу собственной персоной прямо здесь, рядом с вами! - Ой, нежный какой, - поморщился Боунс. – Ладно, если рядом со мной оказалась такая трепетная ромашка, я пощажу ее тонкую душевную организацию, - съязвил он и добавил, взглянув на Спока. – А вы, ваше Остроушие, даже не надейтесь, что так легко соскочите с темы. Я отложу вопрос в закрома и непременно задам его, когда некоторые особо ранимые не будут маячить на горизонте. - Боунс, ну что же вас так заело-то, - с усмешкой покачал головой капитан. - А как же исследовательский интерес и безусловная логика потребности его удовлетворения? – с видом триумфатора парировал МакКой, но не удержал горделивое выражение лица, потому что был вынужден подавить зевок. – Прошу прощения. - Что, от свежего воздуха и закатного света клонит в сон? - добродушно уколол друга Кирк. – Не смущайтесь, Боунс, у меня тоже глаза слипаются. Удивительное дело – и спал сегодня нормально, а вот поди ж ты. - Там в атмосфере немного повышен уровень кислорода, может в этом причина? – предположил доктор. – Хотя сомневаюсь я, уж больно разница маленькая для такого эффекта. - А в остальном никаких триггеров? – озабоченно спросил Кирк, и было видно, как он тоже подавил зевок. - Джим, ну неужели я предлагал бы гулять здесь увольнительные, если бы мне что-то показалось подозрительным? – даже обиделся доктор. Кирк повернулся к вулканцу. - Спок? Тот отрицательно качнул головой и уверенно заявил: - На данный момент никаких настораживающих факторов не выявлено. - Ладно, - Кирк снова подавил зевок. – Пока спишем это на накопившуюся усталость, которая выстрелила после прогулки на свежем воздухе. - Наверняка так и есть, - МакКой глянул на Спока. – У вас нет никаких необычных ощущений? - Ответ отрицательный, доктор. - В таком случае предлагаю не впадать в паранойю и не устраивать тотальный медосмотр десантников только из-за того, что нам захотелось спать, - улыбнулся Кирк. - Даже не сомневался, что вы предложите именно это, - язвительно заметил доктор, послав капитану осуждающий взгляд. Впрочем, по существу он был с ним согласен – просто устали, с людьми такое случается. - Жаль, что вечернюю партию придется отменить, - Кирк с извиняющимся видом посмотрел на своего старпома и пожал плечами. – Из меня сегодня не получится интересный противник. - Логично дать организму отдохнуть, если он сигнализирует о такой потребности, - мягко ответил вулканец, и, когда он встретился взглядом с капитаном, уголки его губ едва заметно приподнялись. - Угу, еще бы вы этот рецепт применяли в свой собственный адрес, - негромко проворчал Боунс. - Вы бы предпочли, чтобы Спок и ко мне его не применял? – лукаво поддел доктора Кирк и потянулся за стаканом с чаем. Боунс только глаза закатил, но от комментариев воздержался в пользу того, чтобы вплотную заняться своим ужином. Хотелось поскорее разобраться с ним и с наслаждением растянуться на кровати, под уютным одеялом. На этой мысли доктору пришлось подавить еще один зевок и начать энергичнее работать челюстями. * * * * * Просыпаться было невероятно тяжело. - Черт возьми, - пробормотал Кирк, перекатываясь со спины на бок и с трудом разлепляя веки. Честное слово, у него было такое чувство, что стоит чуть ослабить волевое усилие, и мозг тут же провалится обратно в сон. Кое-как облизнув пересохшие губы, Кирк потянулся к кнопке отключения настойчиво пищащего будильника. Потом отпутал от одеяла и спустил с кровати непослушные ноги, и наконец с усилием встал. - Черт, - снова пробормотал он и поплелся к интеркому. Кирк не успел вызвать лазарет, потому что интерком издал трель входящего вызова, заставившую капитана недовольно поморщиться. - Кирк на связи, - хрипло произнес он в интерком, предварительно едва не промахнувшись мимо кнопки приема. - Джим? – в голосе МакКоя звучали странные вопросительные нотки, будто он ожидал нарваться в капитанской каюте на кого-то другого. – Давайте в лазарет. У нас здесь творится какая-то чертовщина. Себя я уже просканировал – все чисто. Попробую сравнительным анализом. Вы ведь тоже еле встали, верно? - Куда уж верней, - мрачно отозвался капитан. По всему выходило, что Дельта Цезия-2 все-таки подложила им свинью. И не исключено, что эта топящая в себе сонливость была только торчащим хвостиком, а все остальное свиное богатство еще предстояло раскопать. - Ладно, давайте в лазарет, будем разбираться. Заодно захватите Спока. Надеюсь, он в порядке. А я поищу остальных десантников. В смысле троих наших спутников и троих инженеров-бурильщиков, которые спускались после нас. Если эта неуловимая дрянь не имеет зуб исключительно на командиров, они сейчас все еще мирно почивают. - Понял, - подтвердил Кирк, с трудом сдерживая желание зевнуть. Получив от доктора отбой, он сменил канал, вызывая каюту Спока. Когда вулканец ответил, Кирк, с легкой завистью отмечая привычную бодрость его тона, сразу же перешел к делу: - Спок, как себя чувствуете? - Полностью функционален, - сдержанно ответил тот. – На борту возникли какие-то проблемы? - Мы с Боунсом еле отодрали себя от кроватей, - вздохнул капитан и с силой помассировал веки, надеясь прогнать настырную пелену сонливости. - Что там с остальными побывавшими на этой планете, пока неизвестно. И доктор нас обоих вызывает в лазарет – будет делать сравнительный анализ. В своих сканах он не нашел ничего подозрительного. - Я понял. Выхожу немедленно. Кирк закрыл канал, наконец позволил себе смачно зевнуть и направился в душ, надеясь не заснуть прямо там. Когда капитан десять минут спустя появился в лазарете, Спок как раз поднимался с диагностической кровати, а доктор МакКой – очень сонный, с синяками под глазами, и оттого выглядящий мрачно – коротким жестом пригласил вновь прибывшего занять освободившееся место старпома. - У Спока тоже все чисто? – поинтересовался Кирк, послушно выполняя докторский приказ. - Все чисто, если не считать его обычной гибридной свистопляски, - раздраженным тоном ответил МакКой, запуская сканирование. – А оставшихся шестерых визитеров этого сонного царства едва растолкали. По интеркому не отвечали, пришлось гонцов высылать. - Хорошо хоть, что растолкали, - поморщился капитан. - Согласен. Чертовы сюрпризы, не сиделось мне в госпитале на заднице, надо было лезть с задворками Галактики в десны целоваться, - проворчал МакКой, глядя на первые появившиеся результаты. – Похоже, тут тоже будет все в пределах нормы. Черт возьми. Кирк не стал сдерживать тяжелого вздоха и на секунду прикрыл глаза. И тут же почувствовал, как его грубо встряхнули за плечо. - Эй, не спать! – сердито рявкнул доктор прямо у него над ухом. - Боунс, да я вот только глаза прикрыл, чтобы в потолок не пялиться! – возмутился капитан, с трудом разлепляя веки. - Пять минут назад вы их прикрыли. И даже захрапеть успели. - В самом деле? – капитан глянул на Спока, и тот подтверждающе кивнул. - Черт возьми, - пробормотал капитан, в очередной раз принимаясь массировать веки. - Вот именно, - угрюмо подытожил МакКой. Вздохнул, погрыз нижнюю губу и выключил панель. – Ладно, отстранять вас от службы я не вижу смысла. Только постарайтесь не уснуть на мостике. А я соберу оставшиеся данные и засядем всем медицинским отделом за их анализ. Спок, - МакКой глянул на вулканца. Тот кивнул. - Разумеется, доктор, я отдам распоряжение по научному отделу. Капитан тем временем уже поднялся на ноги, оправил форменку и, коротко бросив Боунсу: - Держите меня в курсе, - быстрым шагом направился к выходу из лазарета, сопровождаемый старпомом. - Куда ж я денусь, - пробормотал МакКой им в спины. Ответом ему был лишь свист входной двери. Впрочем, замечание было риторическим, так что доктор подхватил падд с данными и тоже отправился трудиться. Такая знакомая и до тошноты надоевшая задачка: пойди туда, не знаю куда, найди то, не знаю что. Спасибо, разнообразия ради, на крючок попались только восемь человек, а не половина экипажа. * * * * * Отдав турболифту команду следовать на мостик, Кирк встретился взглядом с вулканцем. - Ну что, Спок, есть какие-то идеи? - На данный момент я не обладаю информацией для выдвижения гипотез, - ответил Спок, чуть поджав губы в жесте недовольства самим собой. - Ладно, обойдемся без гипотез, - хмыкнул капитан. – Но наверняка есть что-то, за что можно попытаться зацепиться? Что-то, откуда можно начинать плясать. Вулканские брови взлетели вверх. - Капитан, вы полагаете, что сейчас подходящий момент для танцев? Кирк с трудом сдержал желание закатить глаза. Для того, кто претендовал на тотальную невозмутимость, Спок слишком уж охотно пользовался любой подвернувшейся возможностью подшутить над иносказательностью земного языка. - Нет, мистер Спок, я так не думаю, - с ироничной чопорностью ответил он и тут же перешел в серьезный модус, тем самым предлагая вулканцу последовать капитанскому примеру. – Но если по существу – было что-то необычное? - Капитан, Дельта Цезия-2 – планета, которая ранее прицельно не изучалась. Она имеет ряд астрономических особенностей. И конечно же, там есть необычные взаимодействия биотических и абиотических факторов, а также… - Я понял, мистер Спок, - перебил капитан логичный поток рассуждений, потому что действительно понял: ничего конкретного он от своего старпома сейчас не добьется. Спок не воспринимал ситуацию как критическую или опасную – и тут Кирк был согласен с ним – и поэтому не хотел строить теории на пока что пустом месте. Собственно, в отсутствии тревоги по поводу происходящего крылась и причина его попыток немного взбодрить капитана шуткой – кстати сказать, довольно успешных попыток. К тому же, объективных поводов для серьезной обеспокоенности пока что не было, а раньше им удавалось выпутываться еще и не из таких переделок. В конце концов, ничего страшного с десантниками не происходило - ну подумаешь, спать хочется, и просыпаться трудно. Главное, что все показатели организма, как только что констатировал начмед, находились полностью в пределах нормы. На этой оптимистичной мысли капитан заставил себя расправить плечи и уверенно посмотреть на вулканца. И улыбнуться ему в молчаливом: «Ничего, Спок, прорвемся». Старпом спокойно кивнул и едва заметно улыбнулся самыми уголками губ: «Нисколько не сомневаюсь в этом, капитан». Двери турболифта очень своевременно свистнули, выпуская старших офицеров корабля на мостик, и Кирк сразу же направился к своему креслу. Знакомая рабочая обстановка бодрила, прогоняя навязчивую сонливость, и капитан даже подумал, что проблема, возможно, не так серьезна, как ему показалось утром. Вот только спустя буквально пятнадцать минут после начала вахты рапорт старпома со всей вулканской бескомпромиссной суровостью спустил капитана с розовых облаков вниз, на грешную землю. - Капитан, семнадцать человек из научного отдела опоздали с выходом на вахту. Срок опоздания от одной до девяти минут, - доложил Спок таким холодным металлическим тоном, как будто речь шла не о мелком дисциплинарном нарушении, а по меньшей мере о саботаже. «Спок, едва ли такое небольшое опоздание стоит того, чтобы…», - успел подумать капитан, прежде чем понял, что стоит за словами вулканца. - Причина? – резко спросил он, одним движением разворачиваясь вместе с креслом лицом к научной консоли. Темные глаза старпома встретились взглядом с капитанскими, и Спок тихо, но очень емко произнес: - Они проспали, сэр. * * * * * На командирское совещание собрались Кирк, Спок, МакКой и Скотти. К этому моменту уже было известно, что странная эпидемия сонливости ударила не только по десантникам. Спок запустил протокол общего опроса, и тут же выяснилось, что сложности с пробуждением в той или иной степени наблюдались у всех членов экипажа за одним единственным исключением. - Прогноз паршивый, - начмед без долгих расшаркиваний начал с главного. – Динамика картины мозговой активности совершенно однозначна. В течение двенадцати часов, кто-то раньше, кто-то позже, мы все погрузимся в крепкий, но отнюдь не здоровый сон. Возможно, первый раз Спок сумеет добудиться до самых устойчивых в этом царстве спящих. Может быть, сумеет и во второй раз – с помощью максимальных доз стимуляторов, я имею в виду. Но итог один – при сохранении нынешней динамики максимум через пятнадцать-двадцать часов человеческий мозг уйдет в статичную дельта-активность с проградиентным снижением амплитуды и частоты. После слов доктора в переговорной повисла гробовая тишина, которую нарушил капитан, энергично хлопнув раскрытой ладонью по столу. - Ладно, джентльмены, нам нужно найти триггер и способ нейтрализовать его. - Попал пальцем в небо, - фыркнул МакКой, но капитан проигнорировал его. Он и сам прекрасно знал, что констатировал нечто совершенно очевидное. Однако вариантов у них и правда было негусто. За то время, которое доктор отвел им на бодрствование, они едва-едва пройдут четверть пути до Звездной базы, если тронутся с места прямо сейчас и пойдут на пределе возможностей двигателей. А пилотировать «Энтерпрайз» в одиночку оставшиеся три четверти пути не под силу даже Споку. Конечно, после погружения экипажа в летаргию, можно было оставить «Энтерпрайз» дрейфовать в космосе, и сделать рывок до базы на шаттле – но в необжитом секторе это означало огромные риски для неуправляемого корабля с заглушенными движками. С этой точки зрения более разумным казалось оставить «Энтерпрайз» на орбите Дельта Цезия-2 и отправить шаттл в короткий переход за пределы ионных помех – с тем, чтобы хотя бы сообщить командованию о случившемся и вызвать подмогу. И да, этот вариант тоже включал в себя целую кучу рисков. Так что теперь им требовалось принять решение, на что делать ставку – причем определиться с тактикой очень быстро. Время сейчас работало против них. - Скотти, что с помехами в ионосфере? – Кирк посмотрел на главного инженера, имея в виду те странные интерференции, о которых в начале утренней вахты докладывала Ухура, и которые полностью блокировали подпространственную связь. - Реактор смешивания стабилен, - с порадовавшей капитана уверенностью тут же ответил мистер Скотт. - Хотя бы из системы без проблем уйдем, уже хорошо, - будто бы себе под нос пробормотал Боунс так, чтобы все его точно услышали. - Если предположить, что это какая-то микробиология, которая просочилась через наши протоколы дезинфекции и прячется от вашей аппаратуры, доктор… - Чего это только от моей, - возмутился уязвленный Боунс, не дав Кирку закончить фразу. – Молодцы Спока тоже ничего не нашли. - Не существенно, - оборвал его капитан. – Так вот, если рассмотреть это как версию – то соваться на Звездную базу опасно. Любому из нас, включая Спока. - Он вполне может быть пассивным носителем, согласен, - подтвердил доктор капитанские опасения. – А феноменальная заразность этой дряни уже доказанный факт. - Но вовлеченность в ситуацию инфекционного агента пока не доказана. Влияние на мозговую активность может оказывать некий физический фактор системы Дельта Цезия, который мы не сумели идентифицировать, - заметил Спок. - Тоже верно, - кивнул Кирк, сдерживая зевок. И про себя отмечая этот факт как очень скверный признак – собственный адреналин потихоньку перестает помогать, и скоро придется переходить на синтетические стимуляторы. – Джентльмены, при всех наших неясных вводных я считаю, что рациональнее всего нам сейчас же сниматься с орбиты и на полном варпе идти к сорок первой Звездной базе. Разумеется, поиск микробиологической причины мы не бросим, - Кирк глянул на МакКоя и Спока, и те дружно кивнули. – Но неинфекционные причины тоже нельзя исключить. А если в нашем состоянии повинны физические факторы, то, покинув систему, мы хотя бы прекратим их влияние на нас. Кирк глянул на МакКоя, и тот кивнул. - Согласен. Если честно, мне версия с инфекцией кажется менее вероятной. Уж больно кошмарная заразность должна быть, чтобы за такой малый срок скосить весь экипаж подчистую. Все они никак не могли физически проконтактировать между собой, а наша система вентиляции – это не проходной двор, и протоколы там очень жесткие. Кирк кивнул, вполне согласный с рассуждениями начмеда. - Значит, по ходу дела будем смотреть на динамику. Возможно, после выхода из системы наше состояние начнет улучшаться. А если нет, то хотя бы исчезнут помехи для связи, и мы сможем отправить в Штаб рапорт о том, что происходит у нас на корабле. - Считаю, это самое логичное решение в нынешних обстоятельствах, капитан, - суховато высказался Спок, и начмед с главным инженером поддержали его короткими кивками. - Тогда не будем терять времени, - Кирк коротко хлопнул раскрытой ладонью по столешнице. – По коням, джентльмены. И на этом капитан выдал своим офицерам самую яркую улыбку, какую только сумел, и встретился взглядом со Споком, надеясь на традиционный духоподъемный комментарий. Но вулканец, похоже, был слишком встревожен тем, как складывались их дела, и на привычную шутку ему не хватило моральных сил. * * * * * - Мистер Сулу, приготовиться покинуть орбиту, - скомандовал Кирк, едва выйдя из дверей турболифта. Скотти и Спок сразу же направились к своим пультам, а капитан быстрым шагом прошел к пустующему центральному креслу. - Капитан, курс рассчитан, корабль к уходу с орбиты готов, - спустя несколько минут рапортовал рулевой, обернувшись от своего пульта. - Добро, мистер Сулу, - кивнул Кирк и глянул в сторону инженерной консоли. – Мистер Скотт? - Завершаю проверку сопряжения, - отозвался главный инженер. – Тридцать секунд, кэп`тин. После запрошенной паузы, Скотти энергичным движением переключил основное реле и рапортовал: - Мы готовы, кэп`тин. - Тогда поехали, джентльмены. Покидаем орбиту, половина импульса, - скомандовал Кирк, откидываясь на спинку кресла. Он ожидал, что золотисто-рыжеватый полукупол Дельта Цезия-2 бодро пойдет вниз, но не тут-то было. Планета, будто приклеенная, упрямо оставалась на месте. Точнее, будто приклеенной была «Энтерпрайз». - Скотти? – напряженно спросил Кирк, бросая быстрый взгляд в сторону инженерной консоли. Интуиция не подвела капитана – судя по бурной активности за инженерным пультом, проблема возникла именно там. - Я ничего не пониманию, кэп`тин! – в голосе взволнованного Скотти был ясно слышен шотландский акцент. – Как только мы пытаемся изменить режим работы двигателей, ионное поле вокруг резко ослабляет свою мощность! И нам буквально не от чего оттолкнуться! Мы буксуем, будто пешеход на голом льду! - Спок? – Кирк вместе с креслом крутанулся в сторону научной консоли. - Подтверждаю, капитан. Структура ионного поля, окружающего Дельта Цезия-2, меняется при наших попытках покинуть орбиту, делая их безуспешными. При этом нет никаких внешних предпосылок для такой динамики векторов напряженности. - Кроме изменения режима наших двигателей. - Разумеется, - Спок даже обернулся от экрана сенсоров. – Однако структура ионного поля полностью исключает возможность влияния с нашей стороны. Импульсные двигатели совершенно точно не могут быть причиной наблюдающихся изменений. - Черт возьми, - пробормотал Кирк и резким движением потер лоб. Кажется, мы недооценили девушку, - пронеслось в капитанской голове. – Спок, мне нужны причины. И ответ «недостаточно данных» меня не устраивает, - металлическим тоном распорядился он, сверкнув на своего старпома строгим взглядом. - Есть, капитан, - сдержанно отозвался вулканец и повернулся обратно к своей консоли. Тонкие пальцы начали стремительно летать над кнопками, вводя нужные команды, и Кирк поймал себя на том, что сидит и тупо смотрит на работу своего старпома. Пару раз моргнув, чтобы прогнать странное оцепенение, Кирк перевел взгляд на обзорный монитор. Дельта Цезия-2 висела на своем месте и никуда не собиралась. Впрочем, у нее как раз все было в порядке, и спасаться ей было ни к чему. Кирк одернул себя, недовольный отвлеченным течением собственных мыслей. Как ни крути, ситуация выглядела чем дальше, тем паршивей. Изменение нейрофизиологии могло быть результатом неких естественных местных причин – хоть микробиологических, хоть физических, хоть химических. Но вот эти выкрутасы ионного поля планеты в ответ на их попытки двинуться с орбиты… А если сюда присовокупить сбой связи, с которым инженеры пока что так и не смогли справиться, и который тоже случился не сразу после выхода на орбиту, а спустя почти что сутки… В общем, вывод напрашивался довольно очевидный. Во всем происходящем, если взять события вместе, а не по отдельности, просматривалась тактика. То есть разум. Отнюдь не обязательно, что стоящий за всем этим разум находился прямо под ними, на Дельта Цезия-2. Но начинать стоило с самого простого варианта. Приняв решение, Кирк резким движением поднялся с места и быстрым шагом прошел на второй уровень мостика. - Спок, в своем первом рапорте вы говорили о мозаичном экранировании. За то время, пока мы на орбите, удалось отфильтровать помехи и собрать какую-то информацию об экранированных областях? Вулканец моментально понял направление капитанских мыслей. Вот только сам он проверил эту версию сразу после того, как стало известно о «заразности» состояния десантников. - Ответ отрицательный, капитан. Плотность экранирования не увеличилась, однако отфильтровать помехи не позволяют технические возможности нашего оборудования. - Что насчет телепортации в одну из этих зон? – прищурившись и опершись стиснутым кулаком на панель, спросил капитан. Затея была чертовски рискованной, но если у них не останется других вариантов… - Исключено, капитан. Структура помех физически исключает возможность провести фазу материализации, - уверенно качнул головой Спок, и Кирк резким движением потер подбородок, ища новые варианты. Он понял по заранее готовым ответам вулканца, что тот его версию уже проработал и был вынужден отбросить. Но при всем уважении к вулканской логике, Кирк не раз видел на практике, что Спок упускает из рассмотрения откровенно авантюрные ходы. А эти ходы, при всей своей рискованности, иногда помогают сорвать банк. Но найти авантюрную лазейку из этой западни капитан не успел – интерком на ручке командирского кресла запищал входящим вызовом, и Кирк одним коротким движением перевел вызов на научную консоль. На связи был начмед. - Капитан, есть возможность спуститься ко мне? - Боунс, давайте через динамик. У нас проблемы с уходом с орбиты. - Я понял. Но сейчас уже понятно, что нам уход из системы едва ли поможет. Похоже, это все-таки микробиология. - Уверены? – Кирк обменялся коротким взглядом со Споком, который внимательно слушал рапорт начмеда, ради этого оторвавшись от анализа поступающих от сенсоров данных. Даже через динамик было слышно, как доктор невесело усмехнулся, прежде чем ответить: - Пятьдесят на пятьдесят. Я проанализировал иммунный профиль. Не буду утруждать подробностями, смысл в том, что у всех есть признаки свежего иммунного ответа – вообще у всего экипажа, включая Спока. Вулканская бровь в ответ на это заявление едва заметно дернулась, но больше Спок никак не прокомментировал докторскую находку. А тот уже продолжал свой рапорт. - И вот еще что. Анализ динамики мозговой активности показал, что самые глубокие изменения структуры волн у троих инженеров, которые спускались для бурения уже после нас. - Вот как? – Кирк недоуменно потер лоб. Если так, то получается, что это именно они занесли возбудитель на борт, а вовсе не первая группа десантников. И это было откровенно странно. – Возможно, это как-то связано с процессом бурения? – предположил Кирк, открывая сессию мозгового штурма. – Может быть, источник инфекции находится где-то в пластах породы? - Мне тоже это пришло в голову. И бур, и установку мы уже проверили вдоль и поперек, только что наизнанку не вывернули и не облизали. Все в рамках стандартной для этой планеты микрофлоры, и ничто из этого не вызывает хотя бы отдаленно схожей иммунной реакции, - на этом доктор немного помедлил, словно бы подавляя зевок, после чего продолжил. - Иммуноблотинг пока выполнен только выборочно, но его данные позволяют однозначно сказать – это была реакция на один и тот же антиген. - А вот это уже кое-что, - начал было Кирк, но был почти грубо перебит. - Да ничего это! В плане перспектив – это абсолютное ничего. Антигена этого в наших организмах давно уже нет. Есть только результат его воздействия на синапсы и волновую активность мозга. - Доктор, с точки зрения вероятностного анализа, наличие взаимосвязи между попаданием этого антигена в наши организмы и наблюдаемыми проблемами с мозговой деятельностью не является доказанным, - сухо заметил Спок. - А то я сам этого не знаю! – ожидаемо вспылил МакКой. – Но ваши же подчиненные никаких физических или химических триггеров до сих пор не нашли. А иммунная реакция – вот она, на блюдечке! - Так, джентльмены, давайте не будем тратить время на препирательства, - вмешался капитан. – Допустим, взаимосвязь в самом деле есть. Это допущение никак не мешает нам продолжать искать не биологические причины. - Вот именно! – согласился доктор, а капитан, секунду подумав, деловито спросил: - Боунс, что вам нужно, чтобы начать двигаться в сторону лечения? - Резвый какой. Антиген мне нужен. Чтобы понять, как именно он сработал, и откуда начинать расхлебывать заваренную им кашу, мне нужен сам антиген. - Теоретически определить его структуру никак не получится? - И как вы мне предлагаете это сделать? Методом гадания на кофейной гуще? Или может пасьянс разложить? – язвительно поинтересовался доктор, заставив капитана раздраженно поморщиться. Но ответил Кирк ровно и выдержанно. - Я не знаю, я не биолог. И мне нужен четкий ответ: есть ли хотя бы некая умозрительная возможность определить его структуру теоретическим способом, без получения образца? - Никаких умозрительных возможностей, - непреклонным тоном отрезал Боунс. – Мне нужен нативный образец. Вот только я понятия не имею, откуда его выделять. Чего-то хотя бы отдаленно похожего по генетической структуре нет ни в одной из проб, взятых нами на планете. - А собирать, Боунс, кажется, придется из того же резервуара, в котором он приехал к нам на борт, - тяжело вздохнул капитан, которому идея нового десанта на эту планету вставала поперек горла. Но другого выхода он не находил. К тому же, времени на долгие обдумывания и поиск у них просто не было. - Вы что имеете в виду? – настороженно спросил МакКой, по опыту зная, какие безумные в своей рискованности идеи способен генерировать их капитан в кризисных ситуациях. - Человеческий организм, - мрачно пояснил Кирк. - Не обязательно человеческий, - очень ровным тоном возразил Спок и встретился взглядом с капитаном. Того аж передернуло от перспективы рисковать кем-то еще, кроме себя самого, но умом Кирк понимал, что Спок абсолютно прав. Хотя Спок, конечно же, имел в виду, что спускаться будет именно он, в одиночку. И аргументы про умный вулканский метаболизм уже взяты наизготовку. Но метаболизм метаболизмом, а разная реакция у людей и вулканца была доказанным фактом, которым они не имели права пренебрегать – слишком уж мало у них на руках было фактов, а не допущений. Так что сейчас эмоции – как разгулявшиеся человеческие, так и несуществующие вулканские – следовало безжалостно отбросить, и руководствоваться только рассудком. А рассудок говорил, что ставить эксперимент перспективнее на представителях обоих видов. И неважно, что Кирка воротило уже от одной только формулировки – даже сонливость развеялась, будто утренний туман под напором ледяного порыва ветра. - Эй, вы что это там задумали? – ну конечно, Боунс не вчера познакомился со старпомом и капитаном этого корабля, и потому легко просек, к чему все идет. И по тону доктора было ясно, что замаячивший прямо по курсу порт прибытия ему категорически не нравится. И тут капитан был с ним полностью солидарен, да вот беда – выбора у них не было. Совсем. - Доктор, - начал было Спок, но Кирк остановил его, приподняв руку и едва заметно качнув головой. - Боунс, у нас осталось меньше половины суток бодрствования – вы сами сказали мне это совсем недавно. План с уходом из системы провалился. Инженеры сейчас попытаются подкорректировать работу двигателей, чтобы обойти хитрости местного ионного поля, но слишком уж кусочки картины складываются один к одному, чтобы ставить все на эту карту. - Ага, поэтому мы будем использовать членов экипажа вместо лабораторных крыс? – язвительно уточнил начмед. И Кирк понимал этот ядовитый тон. Боунс рассудком уже сам все понимал, просто пока отказывался принимать. Поэтому сейчас в нем клокотала злость – злость от бессилия что-то изменить в единственно возможном для них сценарии. - А других вариантов у нас нет, Боунс, - мягко возразил Кирк, сдерживая собственные эмоции и не позволяя им просочиться в тон своего голоса. – Поэтому действуем так – мы со Споком спускаемся вниз прямо сейчас, - периферическим зрением Кирк видел, как взлетели вверх вулканские брови, и Спок даже рот приоткрыл для логичного возражения. Но капитан коротко глянул на него, взглядом советуя помолчать, и вулканец послушно закрыл рот. Хотя капитан знал, что его старпом непременно выскажется – только немного позже, когда их разговор не будет слышать готовый закипеть начмед. – Вы настраиваете аппаратуру на поиск антигена, и мы все дружно молимся, что он не переносился с пыльцой какого-нибудь местного растения, которое цветет раз в год по пять минут. - Черт побери, - коротко, но очень смачно выругался Боунс. И закрыл канал. - Капитан, это…, - тут же начал Спок, но Кирк слабо улыбнулся и перебил его, не дав закончить фразу. - Нелогично, я знаю, мистер Спок. Но и не безумно. С самим способом доставки образца на борт вы ведь согласны, верно? – вопрос был риторическим, ведь ответ был очевиден из факта самовыдвижения Спока на роль транспорта, так что капитан, не дожидаясь согласного кивка, просто продолжил. – Реакция у людей и вулканца разная, а иммунный ответ есть в обоих случаях. Кто знает, вдруг теперь ваш тренированный иммунитет отобьет эту заразу еще на подлете? - Капитан, - Спок, взволнованно блеснув глазами, начал говорить сразу же, как только в речи Кирка появилась нужная пауза. – Мы не знаем, как человеческий организм отреагирует на второй контакт с этим возбудителем. - Про вулканский мы этого тоже не знаем, - легко парировал Кирк, едва заметно пожав плечами. – Но идем на этот риск, потому что вынуждены. И я не хочу растягивать это альтернативное взятие проб, потому что неизвестно, как оно дальше пойдет с возможностью телепортации. Как видно из нашей попытки покинуть орбиту, - Кирк, продолжая смотреть Споку прямо в глаза, махнул рукой в сторону обзорного монитора. - Сюрпризы могут начаться в самом неожиданном месте. Спок слышимо сглотнул, понимая, что в капитанских аргументах есть неоспоримое рациональное зерно. Обстоятельства складывались так, что риск содержался как в спешке, так и в промедлении. И у них было слишком мало фактических данных, чтобы оценить взвешенные коэффициенты. На губах Кирка появилась грустная сочувствующая улыбка, он протянул руку и коротко сжал вулканское предплечье, после чего обернулся лицом к остальному мостику. - Мистер Сулу, сохраняйте орбиту. Мистер Скотт, корабль останется за вами. Задача инженерного подразделения, полагаю, вам и самому понятна. Скотти на секунду оторвался от инженерной консоли и оглянулся на командира. - Пока никакого решения, кэп`тин. Попытаемся модифицировать работу движков, но на данный момент я не представляю, как это в принципе воплотить в железе. А времени у нас страшно мало. - Это так, - не стал возражать капитан. – Но продолжайте работать. - Само собой, - хмыкнул Скотти и тут же снова перенес все свое внимание на пульт. Кирк нахмурился, озабоченно покачал головой, а потом встретился взглядом со Споком. - Если бы нам только разобраться с этой сонной проблемой. Хотя бы отсрочить всеобщее засыпание. Выиграв время, с движками уж как-нибудь договоримся, - почти про себя пробормотал он, еще раз качнул головой и хлопнул ладонью по планширю ограждения мостика. – Ладно, нет смысла стоять здесь и попусту сетовать. Берите трикодер, Спок, и идем в транспортаторную. Доктор появился в транспортаторной буквально спустя минуту после прихода туда капитана и старпома. Те как раз успели нацепить на держатели фазеры и коммуникаторы, а Кайл ввел нужные координаты, готовясь выполнять переброску. - Карантинное поле готово? – деловито уточнил капитан, поднимаясь на телепортационную платформу. - Готово, готово, - с мрачным видом отозвался Боунс, не скрывая своего отношения к происходящему. Доктор и рад бы был наложить вето на этот дурдом, но не находил ни единого аргумента, который не сводился бы к истеричному «да какого черта?!». - Отлично, - кивнул Кирк, ободряюще улыбнулся Боунсу и скомандовал. – Мистер Кайл, активируйте. Как только небытие растаяло в золотистом сиянии, Кирк облегченно выдохнул, глянул на своего спутника и оптимистично подытожил. - Ну что, Спок, половину дороги благополучно одолели? – и тут же заметил, что в глазах уже успевшего осмотреться вокруг Спока не зажглись ответные искорки. Кирк поспешно огляделся и сразу же понял, в чем причина этого. Они спускались на Дельта Цезия-2 всего лишь сутки назад, а встретившие их перемены были поистине разительными. Тогда капитану подумалось, что на планете царит вечная золотая осень. Сейчас все выглядело так, будто тут вот-вот должен был выпасть снег. Солнце по-прежнему низко стояло над горизонтом, весело сияя в безоблачном небе и освещая все вокруг оранжевыми лучами, но золотые листочки теперь лежали на земле, укрывая ее богатым ярким ковром, а деревья стояли совершенно голые. - Поразительно, - высказался Спок и активировал трикодер. - Не исключено, что это нормальная ситуация для Дельта Цезия-2, - предположил Кирк, продолжая внимательно осматриваться и медленно поворачиваться вокруг своей оси. Лес здесь был редким, а теперь еще и лишенным листвы, так что он свободно проглядывался на несколько десятков метров вглубь. И, судя по всему, наблюдаемый эффект не был какой-то локальной аномалией. - Биоритмы живых существ должны подчиняться логике смены абиотического влияния, - возразил Спок. – Однако трикодер не фиксирует никаких перемен во внешних условиях по сравнению с собранными накануне данными. - Необычно, согласен, - Кирк резким жестом, выдающим его внутреннее напряжение, потер подбородок. В самом деле, с него уже было достаточно необычностей. При этом капитан интуитивно чувствовал, что все происходящее каким-то образом взаимосвязано: и поразившая экипаж странная болезнь, и помехи для связи, и проблемы с уходом с орбиты, и вот этот внезапно начавший готовиться к зиме лес. – Но ведь они по-прежнему живые? Деревья, я имею в виду. - Да, живые. Но находятся в некоем подобии анабиоза. - Что-то вроде зимнего сна лесов умеренного пояса на Земле? - В своем роде. Кроме того, в пределах радиуса сканирования полностью исчезли все животные формы, которые при нашем первом спуске были достаточно обширно представлены. - Ну, на мой вкус, это-то как раз укладывается в общую картину, - пожал плечами Кирк. – В земных лесах зимой живности тоже не густо. Вулканские брови едва заметно приподнялись, и Спок поджал губы в сдержанном выражении скепсиса. - Есть еще кое-что, капитан, - негромко произнес он, встречаясь с Кирком взглядом. – Общий ментальный фон. Он резко изменился, стал каким-то… пустым. Кирк хотел было сказать, что это вполне логично – если животные куда-то делись, а деревья погрузились в спячку, то неудивительно, что Спок ощущает это на ментальном уровне. Но оборвал сам себя – просто потому, что такую простейшую логическую цепочку Спок прекрасно понимал и сам, однако все равно отметил ощущаемые им перемены. Значит, с его точки зрения это имело смысл и было важным. - Что вы хотите этим сказать, Спок? - К сожалению, пока только то, что я уже сказал, Джим. Кирк быстро взглянул на своего друга – что-то в тоне голоса вулканца показалось ему странным. Но Спок больше ничего не добавил. Еще раз сверившись с трикодером, он негромко констатировал: - Что касается цели нашего спуска сюда, то никаких изменений в обзорной микробиологии я не фиксирую. Кирк поджал губы и обеспокоенно покачал головой. Подумав несколько секунд, он подошел к тому месту, где стояла бурильная установка, и где в грунте по-прежнему была хорошо различима небольшая, уходящая вглубь аккуратная дырка. С минуту постоял, внимательно разглядывая ее и стараясь дышать поглубже. Спок, оценив маневр капитана, подошел и встал рядом с ним. И тут же, к вящему ужасу Кирка, лицо вулканца исказила гримаса боли. - Спок, что с вами? – капитан импульсивным движением обхватил друга за плечи, помогая ему устоять на ногах. - Со мной все в порядке, капитан, - как будто через силу выговорил Спок, непроизвольным движением облизнул губы, кашлянул и встал ровнее. – Все в порядке. - Я заметил, - Кирк не спешил отпускать вулканца, по опыту зная, что Споково «все в порядке» предполагает очень большую свободу интерпретации. - Это была не моя боль, Джим. Сейчас уже все прошло, - мягко пояснил вулканец, послав взволнованному другу теплый успокаивающий взгляд. – Но это действительно странно. Потому что я не могу даже предположить, чьи эманации страданий я случайно поймал. Кирк наконец отстранился и озабоченно покачал головой. - Загадка на загадке, - потом едва заметно прищурился и, медленно подбирая слова, спросил. – Спок, а вы уверены, что не чувствуете здесь присутствия чужого разума? Спок понимающе посмотрел на своего капитана. - Нет, не чувствую. Но и не могу утверждать, что это является маркером его отсутствия здесь. - Я понимаю, - Кирк еще раз осмотрелся вокруг, но ничего нового не заметил. Все те же голые деревья и закатный оранжевый свет, да яркий ковер из опавших листьев под ногами. И звенящая тишина – в прошлый раз хоть ветер шуршал листвой и тихонько жужжали то и дело пролетающие рядом с ухом мошки, а теперь и этого не было. А еще казалось, что здесь как будто стало холодней, хотя Кирк видел данные сканирования и знал, что это иллюзия. Еще раз глубоко вздохнув, капитан распахнул коммуникатор и, прежде чем открыть канал, подытожил: - Ладно, будем надеяться, что этот неуловимый антиген уже с нами. - Согласен, задерживаться здесь дольше нелогично, - кивнул Спок. Кирк послал другу теплую невеселую улыбку и распорядился: - «Энтерпрайз», возвращайте нас с мистером Споком. Транспортаторная «Энтерпрайз», Кайл и МакКой выглядели очень необычно за зеленой дымкой карантинного поля. - Как самочувствие? – деловито спросил Боунс, попутно просматривая на терминале данные расширенной эпидемиологической проверки поднятых командиров. - Так же, - вздохнул Кирк и с силой помассировал веки. Сейчас, когда от него не требовалось генерировать решения, а требовалось только стоять и ждать докторского заключения, сонливость навалилась с новой силой. - Полностью функционален, - в свою очередь ответил Спок. - Уже хорошо, - вздохнул МакКой, не отрывая пристального взгляда от экрана терминала. Кирк нетерпеливо переступил с ноги на ногу, но торопить доктора не стал, потому что понимал – тот и без его понуканий спешит изо всех сил. Прошло минут десять, и капитан услышал, как Боунс приглушенно, но очень непечатно выругался. Кирк быстро переглянулся со Споком – кажется, ничего хорошего от результатов ждать не приходилось. А доктор тем временем одним коротким злым жестом отключил терминал, а следом за ним – карантинное поле. - Все стерильно, - мрачно резюмировал он. - Можете выходить. - В смысле стерильно? Возбудитель уже инактивирован антителами? – недоуменно спросил Кирк, спрыгивая с платформы. - Черт его знает. Сейчас буду смотреть расширенную диагностику и станет понятно, был ли вообще контакт, - с этими словами Боунс без лишних церемоний уколол палец сперва Кирку, а потом и Споку. - Ясно, - поджал губы Кирк. Осознавать, что их выстрел оказался холостым, было очень неприятно. Но хуже всего было то, что Кирк пока не представлял, куда двигаться из нарисовавшегося тупика. И, судя по мрачно насупленным бровям Боунса, он этого тоже не представлял. В молчании их трио вошло в турболифт, и так же молча доехало до лазарета – и Кирк невольно отметил, что Боунс несколько раз за их короткий путь был вынужден подавить зевок. Так же, как и он сам. Спок держался со своей традиционной невозмутимостью, но Кирк подметил больше обычного выпрямленную спину, напряженную линию плеч и несколько внимательных взглядов, украдкой брошенных на них с Боунсом, и понял, что Спок волнуется, и сильно. И капитан не мог его в этом винить. Пока что все складывалось в высшей степени скверно. С этими невеселыми мыслями Кирк вышел из прибывшего на пятую палубу турболифта и вместе со своими друзьями пошагал к лазарету. Двери гостеприимно распахнулись, явив взглядам потрясенных офицеров вид на доктора М`Бенгу, который мирно спал за столом дежурного врача, положив голову на сложенные руки. Боунс оправился от первого шока быстрее остальных и, подойдя к коллеге, бесцеремонно потряс его за плечо. - Вот зараза, - пробормотал М`Бенга, проморгавшись и осознав, что произошло. И тут же заметил, что Леонард пришел не один. – Прошу прощения, джентльмены, - с виноватым видом произнес он, и на его щеках расцвел румянец, такой яркий, что был заметен даже на смуглой коже. - Не стоит извиняться, доктор, - с грустной улыбкой качнул головой капитан. – Боюсь, скоро любой из нас может оказаться в этом положении. М`Бенга смущенно кашлянул и перевел взгляд на МакКоя. - Удалось выделить возбудитель? - Черта с два, - поморщился Боунс и вручил коллеге два анализатора с образцами крови Кирка и Спока. – Вот, проанализируйте, была ли повторная встреча, когда они находились на планете. А я проверю общий статус. Посмотрю, как повлиял на волновую динамику спуск в эту дыру. - Конечно, - М`Бенга резким движением поднялся на ноги и через несколько секунд скрылся за дверью лаборатории, а Боунс сухо распорядился. – А вы давайте по кроватям, - и он нервным жестом махнул на соответствующую дверь. Как только Кирк со Споком устроились на диагностических кроватях, и расширенное сканирование было запущено, Боунс потеребил мочку уха, глянул на капитана и негромко произнес: - Похоже, я здорово ошибся в своих первоначальных прогнозах, когда оценивал динамику этого паразитства и наш запас времени. Кирк, которого при принятии горизонтального положения тут же начала одолевать липкая сонливость, в один миг взбодрился и настороженно посмотрел на доктора. - Да-да, и не смотрите на меня волком. Я, в отличие от вашего старпома, на непогрешимость никогда не претендовал. - Ближе к делу, Боунс, - перебил его Кирк строгим тоном. Он отлично знал излюбленную тактику их уважаемого начмеда – «лучший способ защиты – нападение», но сейчас его не интересовали все эти реверансы. Доктор мрачно зыркнул на капитана, но к делу перешел: - Пока вы там гуляли, со всех палуб шли рапорты о случаях засыпания прямо на рабочем месте. И я попросил М`Бенгу сделать выборочный повторный анализ мозговой активности. В общем, оно развивается гораздо быстрее, хотя сейчас ярче прослеживается индивидуальность реакции. Но в среднем у нас осталось два-три часа. Кирк слышимо сглотнул. Сданные карты становились все хуже прямо по ходу партии. - Черт возьми, Боунс… - Я знаю, Джим. Я сам все знаю, - МакКой тяжело вздохнул и с виноватым видом взглянул на капитана. - Если бы мы изначально обладали информацией об истинном временном интервале, которым мы располагаем, едва ли это что-то изменило бы в нашей тактике, – внезапно заговорил Спок. МакКой поморщился, но промолчал. Капитан молча протянул руку и коротко сжал предплечье доктора. По гамбургскому счету он был согласен со Споком – не было никакого смысла укорять их начмеда в совершенной им ошибке. Дрянь была верткой, а ошибиться может любой. Хотя сам капитан сформулировал бы слова поддержки как-то иначе – утверждать, что понимание истинной картины никак не отразилось бы на тактике, он бы не стал. Но сейчас это было неважно. Kaiidth – «что есть, то есть», уместившееся в одном вулканском слове, которое было сейчас как нельзя более кстати. Нечего рассуждать в сослагательном наклонении, надо смотреть на ситуацию в том виде, в котором она уже есть. И думать, что удастся выжать из оставшихся у них двух или трех часов. Дверь в палату негромко свистнула, и на пороге возник М`Бенга. - Ничего, - тяжело качнул он головой, когда все трое офицеров дружно уставились на него в немом вопросе. – Контакта с антигеном во время спуска не было. И это абсолютно точно, никаких вероятностей. - Может быть, второй раз он просто не вызвал иммунного ответа? Я не знаю, был уничтожен прямо на слизистой или еще как-то, - капитан хотел отработать версию до конца, чтобы уже точно к ней не возвращаться. - Абсолютно исключено. Я посмотрел не только системную, но и местную реакцию, - уверенным тоном ответил М`Бенга. - Проклятье, - негромко пробормотал МакКой, а капитан резким движением сел. - Тогда мы со Споком на мостик. Надо узнать, что там у Скотти, - и, не дожидаясь разрешения Боунса, который, впрочем, и не возражал, капитан соскочил с кровати и в сопровождении следовавшего за ним Спока быстрым шагом вышел из лазарета. К счастью, на мостике никто не спал, и капитан воспринял это с невольным внутренним облегчением. Скотти, как Кирк и ожидал, был погружен в какие-то расчеты у инженерной консоли, и капитан сразу же направился к нему. Спок, не дожидаясь приказа, пошел вместе с ним, потому что понимал – сейчас важнее всего найти способ уйти с орбиты, а все остальное отходило на второй план. - Ну что, мистер Скотт, как наши перспективы? – негромко спросил капитан, одной рукой опираясь на пульт инженерной консоли. Скотти поднял на него покрасневшие от усталости глаза. - Пока ничего хорошего, сэр, - так же тихо ответил он. – Причем все оказалось даже хуже, чем я сперва подумал. Черт возьми, хоть что-то при выяснении подробностей не стало хуже, чем было в первом представлении? – мрачно подумал Кирк, но вслух говорить этого не стал, не желая перебивать главного инженера. - Очень сильные проблемы с сопряжением, кэп`тин, - Скотти на несколько секунд встретился взглядом со старпомом, и тот понимающе кивнул. Кирк резким движением помассировал переносицу. - Скотти, давайте попробуем полностью отбросить все оглядки на риск, - Кирк многозначительно посмотрел на главного инженера и с нажимом добавил. – Я имею в виду, вообще все. - Сэр, у меня в инженерном четверо ребят уснули прямо на вахте. Так что я уже понял, чем пахнет наша ситуация, и сам посчитал этот вариант, - еще больше понизив голос, ответил Скотти. – Но ничего не получается, кэп`тин. Даже если мы накрутим движки до взрыва реактора, мощность уйдет в песок. Сняться с орбиты ноль шансов. Я сейчас проектирую генератор, который создаст стабильную подушку, от которой мы сумеем оттолкнуться. С помощью мистера Спока суток нам должно хватить, чтобы спроектировать и воплотить в железе. - Суток? – переспросил капитан, едва удержав контроль над своим голосом. - Суток, - уверенно подтвердил мистер Скотт. – Я имею в виду, если все пойдет по плану, и в ходе испытаний не вылезет еще какой-нибудь нежданный подарочек. Кирк кашлянул, прогоняя вставший в горле комок. Отдавать следующий приказ было страшно тяжело, но Кирк понимал, что это необходимо сделать. - Скотти, мне нужен расчет по возможности вылета для шаттла. Позволят ли отличия в конструкции двигателей избежать тех проблем, что возникли у «Энтерпрайз». Скотти прямо посмотрел капитану в глаза и протянул ему падд. - Сэр, я уже посчитал. С этой непредсказуемостью ионного поля я не стал бы рисковать ставкой на стабильность двигателей шаттла. Но есть один надежный вариант. Мы можем использовать вектор скорости «Энтерпрайз» как стартовый трамплин за счет разницы масс. Если мы будем сохранять стабильность вектора нормального ускорения, то сумеем не вызвать изменения показателей напряжения планетарного поля вокруг нас. Значит можно будет немного поднять нашу тангенциальную скорость на стабильной орбите, и в момент выхода шаттла из ангара уйти немного вниз. Кирк мысленно прикинул предлагаемый главным инженером трюк и медленно кивнул. - Это может сработать. За счет нашей скорости мы просто выбросим шаттл за пределы ионосферы. - Верно, капитан. А там он уже спокойно заведет движки и пойдет к выходу из системы. Кирк послал главному инженеру благодарный взгляд, но на что-то вроде «отличная работа, Скотти», ему не хватило моральных сил. Вместо этого он скомандовал: - Скотти, начинайте подготовку к вылету шаттла. Старт через полчаса. Мы с мистером Споком будем во второй переговорной. - Так точно, кэп`тин, - отозвался главный инженер, а капитан, крепко зажав падд в руке, быстрым шагом пошел обратно к турболифту. Он не хотел собирать общее совещание старших офицеров – просто не видел смысла тратить на это драгоценное время, которого и без того оставалось слишком мало. МакКой уже сказал все, что мог сказать, Скотти – тоже, так что финальный этап они вполне могли обсудить со Споком с глазу на глаз. Тем более, Кирк знал, что предстоящий разговор будет очень непростым. Хотя сторонний человек наверняка очень удивился бы капитанским ожиданиям, ведь речь шла о выполнении приказа, следовании долгу и о принятии решения, которое было логически полностью обоснованным, пусть и очень тяжелым в эмоциональном смысле. Но капитан Кирк уж точно не был сторонним зрителем, и он за эти годы хорошо узнал своего старпома, который уже давно стал не просто сослуживцем, а близким другом. Так что капитан понимал – добиться от Спока следования тем курсом, который выглядел сейчас единственно возможным с рациональной точки зрения, будет чудовищно трудно. Труднее, чем от любого другого члена экипажа. Тут не помогут никакие апеллирования к долгу – потому что Спок воспринимал долг не на абстрактно-общем, а на глубоко личном уровне. И тот давний случай с капитаном Пайком и угоном «Энтерпрайз» был очень показательным в этом смысле. Кирк понятия не имел, было ли такое отношение к долгу общей чертой всех вулканцев или индивидуальной особенностью Спока, но ему было плевать на позицию остальных вулканцев. Главное, что его старпом, его друг Спок будет вынужден подчиниться требованиям абстрактного долга перед Звездным флотом, в ущерб тому долгу, который он ставил гораздо выше. Оставить на гибнущем корабле сослуживцев… друзей, ему будет в разы тяжелей, чем любому из человеческой части экипажа, окажись он сейчас на месте Спока. Подавив тяжелый вздох, Кирк глянул на своего старпома, который стоял в кабине турболифта практически по стойке смирно, сохраняя абсолютно каменное выражение лица. Ну конечно, Спок знал, о чем намеревается просить капитан. Какой приказ он планирует отдать. Любой на его месте догадался бы, и для этого не требовалось обладать тем умом и способностью к логическому анализу, которыми обладал Спок. Но выхода не было. Споку придется подчиниться. Сдержав еще один тяжелый вздох, Кирк вышел в открывшиеся двери турболифта и твердым шагом направился в переговорную. Там он не стал усаживаться за стол и, развернувшись лицом к Споку, молча посмотрел в бесстрастное лицо своего друга. Спок отлично сохранял самообладание, выглядя воплощенным спокойствием и твердо выдержав капитанский взгляд. Что называется, даже бровью не повел. И Кирк понял, что пусть Спок и знает заготовленный капитаном приказ, но право открыть прения он оставляет за своим командиром. Прения, да уж. Именно прения, не больше и не меньше. Господи, разве мог он подумать, принимая командование «Энтерпрайз», что именно вулканский старпом будет так охотно оспаривать его приказы и категорически отказываться отвечать простое и логичное: «Есть, капитан». Последняя мысль вызвала на капитанских губах слабую улыбку, такую неуместную сейчас, но Спок не отреагировал и на нее. Видимо, вентиль контроля был закручен аж до скрежета. И Кирк прекрасно понимал, что даже с точки зрения простейшей механики, не говоря уж о психологии, от такого состояния до сорванной резьбы – один крохотный шаг. Поэтому капитан решил не лезть на штурм этого бастиона в лоб, а зайти с фланга. Чтобы обойтись минимальными возможными в их нынешней ситуации потерями со стороны противника – который вообще не был противником, а был самым близким и дорогим ему существом. - Спок, ваши предложения по нашим дальнейшим действиям? По тени удивления, мелькнувшей в вулканских глазах, капитан понял, что Спок не ожидал такого хода с его стороны. Но замешательство длилось всего лишь несколько мгновений и, будь капитан чуть менее опытным в чтении вулканских мимических микрореакций, он бы вообще ничего не заметил. - Я считаю, что логично изучить зоны экранирования, которые недоступны для бортовых сенсоров, - выдержанным и деловым тоном рапортовал старпом. Ну что же, не только капитан умел удивлять своего вулканца, Спок тоже справлялся с этим на отлично. Кирк от неожиданности даже взбодрился и почувствовал, как упрямая сонливость немного отступила. - И как вы намерены это сделать? – недоуменно спросил он, видя, что сам Спок пояснения без вопроса давать не намерен. - Разумеется, добравшись туда на шаттле, - со всей невозмутимостью сообщил Спок. – Поскольку телепортация как в эти зоны, так и на близкие к ним территории невозможна. - Подождите, но вы сами оценили риски полета на шаттле в атмосфере Дельта Цезия-2 как неприемлемые! - Для штатного десанта они были безусловно неприемлемыми, - едва заметно кивнул Спок. – Однако для нашей ситуации… - Стоп-стоп-стоп, - Кирк раздраженно взмахнул рукой и покачал головой. – Давайте по порядку. Иногда цель оправдывает средства, даже не буду спорить. Но я не могу понять, в чем ваша цель, Спок? Тыкать наугад? Вулканские брови взлетели вверх в театральном выражении афронта. - Разумеется, я не намерен, как вы выразились, «тыкать наугад», - очень холодно ответил Спок, и Кирк прекрасно понимал эту стылую отстраненность, от которой прямо-таки физически хотелось поежиться. – Логически проанализировав ситуацию, я пришел к выводу, что в ней слишком много звеньев, прекрасно стыкующихся между собой, но категорически не имеющих объяснений на основании тех данных, которыми мы располагаем. У нас явно отсутствует целый пласт принципиально значимой информации. - Спок, - Кирк устало потер веки. – Тот факт, что одна из комнат находится под замком, отнюдь не означает, что именно там лежит клад. Он запросто может быть в другом доме, например. - Капитан, я не уверен, что правильно интерпретирую ваши метафоры. Вы предполагаете, что тот, кто является режиссером всего происходящего, находится на другой планете? - Нет, не предполагаю, но считаю вполне допустимым. Ничуть не менее вероятным, чем его дислокация в экранированных зонах, тем более, что вы были уверены в естественном происхождении экрана. Мы лишены возможности сравнить вероятности, потому что у нас слишком мало фактов, одни предположения. И я не считаю возможным на основании этого делать рискованную ставку. Вы – единственный, кого мы можем послать за зону помех для отправки рапорта в штаб, и вы же – единственный, кого мы можем отправить в экспедицию на шаттле, потому что реакции всех остальных слишком замедлены, чтобы им можно было доверить пилотирование шаттла в этих условиях. Это стало бы убийством. Спок едва заметно вздрогнул. - Разумеется, капитан, я предполагал… - Лично спуститься на шаттле, я знаю, - кивнул Кирк и прямо взглянул своему другу в глаза. – Но если вы погибнете – а такая вероятность довольно велика – кто тогда сообщит в Штаб флота о случившемся на Дельта Цезия-2? На орбите мы даже не можем отстрелить информационную капсулу! Точнее, отстрелить мы можем, но она упадет на планету еще раньше, чем это случится с «Энтерпрайз» и ее уснувшим экипажем! Безусловно, через некоторое время сюда прибудет корабль для расследования причин нашего исчезновения, и я полагаю, вам не надо объяснять, что дальше произойдет с его экипажем?! В результате нашего безрассудного риска погибнет еще четыре сотни человек! Кирк и сам чувствовал, что перегибает с напором, но удержать себя на тонкой грани не получилось. А Спок вдруг резко вскинул на своего капитана взгляд, и Кирк буквально онемел. В темных глазах светилась такая неприкрытая отчаянная мольба, такая обнаженная уязвимость, каких Кирк не видал с того самого трибунала по делу капитана Пайка. Но тогда все было не так… остро и откровенно. Впрочем, в вираже градуса накала эмоций не было совершенно ничего удивительного. Уж для капитана Кирка – так точно ничего удивительного. Точнее, для Джима. А Спок, будто этого душевного стриптиза, переданного взглядом, было недостаточно, добавил хрипловатым и едва ли не срывающимся голосом: - Капитан, позвольте мне попытаться. Мне трудно объяснить это логически, но я не сомневаюсь – там, в этой скрытой экраном зоне, будут ответы. И эти ответы помогут найти выход. Единственной альтернативой этому будет гибель «Энтерпрайз» и всего ее экипажа, потому что неуправляемый корабль не сможет сохранять орбиту на протяжении того времени, которое потребуется для прибытия вызванной помощи. Кирк тяжело вздохнул, с трудом сдерживая импульс отвести взгляд от этих полыхающих эмоциями темных глаз. Он многое мог бы рассказать Споку о нелогичной человеческой надежде, отказе верить в безнадежность ситуации и желании бульдожьей хваткой вцепиться в иллюзорный шанс, который на деле наверняка обернется пустышкой. О непонятно откуда взявшейся уверенности в том, что ключик находится именно в этой шкатулке – и о том, что объясняется эта уверенность на самом деле очень просто и банально: других доступных шкатулок просто нет, а мозг желает верить, что выход существует. Он мог бы рассказать это все Споку, но заранее знал, что Спок не внемлет его аргументам. И не по причине вулканской твердолобой упертости, как мог бы сказать их друг начмед. Нет, вся соль заключалась как раз в той самой отчаянной надежде и отказе капитулировать под давлением обстоятельств. Пусть Спок никогда не признал бы этого не то что вслух, но даже и мысленно, обвесив свои мотивы логичными рюшечками, но разве в признании было дело? И тем не менее, Кирк все-таки попытался. Потому что, черт возьми, хоть кто-то здесь должен следовать долгу в общем, а не в личном понимании! И вполне логично, что роль этого кого-то пришлось взять на себя именно капитану. Это его долг и обязанность – посмотреть на ситуацию в целом и подумать об экипаже корабля, который прилетит сюда расследовать загадку исчезновения «Энтерпрайз». Ну и да, стоило быть честным перед собой – Джиму очень не хотелось упустить шанс спасти хоть кого-то из своего экипажа. Спасти Спока. Сохранить ему жизнь вместо того, чтобы позволить разбиться на шаттле в бессмысленной погоне за миражом. - Спок, вы давали девяносто шесть с хвостиком процентов за то, что движки нашего шаттла не выдержат полета в здешней ионосфере и взорвутся. На что вы собираетесь делать ставку? На неполные четыре процента? – капитану удалось произнести все это с должной жесткостью и даже где-то резкостью в голосе, и присовокупить к тону стальной взгляд. Но Спок, будто сумев почувствовать за непреклонным капитанским фасадом слабину – а может быть, просто очертя голову бросившись в последнюю атаку – весь аж подался вперед и горячо возразил, сверкнув темными глазами: - Я собираюсь поставить на тактику пилотирования. Если тотчас по выходу из ангара заглушить движки и пройти самый опасный участок ионосферы с максимальной напряженностью полей, находясь в свободном падении… - Черт возьми, - не дослушав этот безумный план до конца, выругался капитан и с трудом сдержал порыв прикрыть лицо рукой. Он не собирался спрашивать про новую оценку риска взрыва – просто потому, что сейчас цифры не имели никакого значения. Спок сделал ставку на точность выбора момента – запустить движки как можно позже, чтобы не перегрузить их, и в то же время не слишком поздно, чтобы обеспечить пилотируемую посадку, а не уйти в плоский штопор и неминуемо разбиться в итоге. Все это было настолько на тоненького, настолько построено на интуиции и чувстве штурвала, что говорить о цифрах было просто глупо. В этом случае все будет зависеть от пилота. Кто-то в этой ситуации угробит шаттл со стопроцентной вероятностью, а кто-то при отсутствии нового форс-мажора с той же стопроцентной вероятностью его вытянет. А по итогу будет, как говорит их уважаемый начмед, «пятьдесят на пятьдесят: дело или выгорит, или нет». Кирк резко, почти судорожно вздохнул, и также резко выдохнул. Искушение уцепиться за этот шанс на спасение для своего экипажа было очень велико. Капитана так и подмывало согласиться на предложенную Споком авантюру – в конце концов, разве в первый раз они поставили бы на безумный риск ради того, чтобы не пустить псу под хвост крохотную, почти ничтожную вероятность удержать «Энтерпрайз» от практически неминуемой гибели? С трудом справившись с собой, Кирк заложил руки за спину и строго посмотрел на вулканца. - Ладно, Спок, допустим, вы успешно спускаетесь на планету. Допустим, экранированная зона не облюбована саблезубыми тиграми под логово. Но – опять же, допустим – никаких ответов вы там не найдете. Что дальше? - В этом случае я отправлюсь за пределы системы Дельта Цезия, чтобы послать рапорт в Штаб флота о постигшей «Энтерпрайз» участи, - с потрясающим самообладанием произнес Спок. - Отправитесь. Как вы намерены пробивать ионосферу, Спок? – все с той же выкрученной на максимум капитанской жесткостью поинтересовался Кирк. - Набрав максимально возможную скорость на первой фазе подъема и обеспечив минимальные потери ее за счет траектории. Кирк тихо застонал и устало посмотрел на своего старпома. - И какова вероятность взорваться, идя на пределе в плотных слоях атмосферы? - Я считаю ее приемлемой, Джим. Это личное обращение в официальном разговоре, этот тихий голос и внимательный взгляд глаза в глаза… Горький эмоциональный шквал встал фронтом, грозя разорвать к чертям собачьим и без того натянутую до предела узду капитанского контроля. Черт возьми, ведь Спок понимает – если он сейчас капитулирует под градом рациональных аргументов, то это будет их последний разговор. Весь экипаж «Энтерпрайз» погибнет. И кто знает, как оно потом обернется? Если Штаб не откажется от идеи разобраться с загадкой Дельта Цезия-2, и через какое-то время обнаружится, что решение было, и оно в самом деле пряталось в проклятой экранированной зоне? Как потом Спок сумеет справиться с этим грузом? Каково ему будет жить, зная, что победа была почти в его руках, но он упустил ее, когда не сумел переубедить своего капитана? Кирк отдавал себе отчет, что его рассуждения эмоционально скомпрометированы по самую макушку, и он вот-вот отбросит свой офицерский долг в угоду долгу дружескому. Но, проклятье, даже в самом худшем случае, кто сказал, что в следующий раз события будут развиваться точно по тому же сценарию? Кто сказал, что прибывшему сюда для расследования кораблю уготована точно та же участь? Ведь они по-прежнему не понимают причин и не видят всей цепочки событий, а значит попытки экстраполяции содержат огромные допуски на ошибку. Кирк повел напряженными плечами, усилием воли расслабляя их, и негромко произнес, отбросив капитанский фасад: - Спок, давайте начистоту. Что вы рассчитываете там найти? Вулканец очень не любил делиться непроверенными гипотезами, вообще старался не обсуждать сферу недоказанных предположений, но сейчас – Кирк видел – Спок был готов сделать исключение. И это было так понятно. - Джим, я предлагаю абстрагироваться от имеющейся у нас информации о Дельта Цезия-2 и посмотреть на события последних суток беспристрастно. - Не возражаю, - кивнул Кирк. - Первая группа десантников спустилась, сняла данные, собрала образцы и вернулась на борт. Доктор предполагает, что возбудитель на корабль при этом не был занесен. - Согласен, - снова кивнул капитан. - Далее вторая группа проводит поверхностное бурение, куда более агрессивную процедуру. - Агрессивную? – удивленно приподнял брови капитан. - С определенной точки зрения она вполне может выглядеть именно так. Кирк помнил, что тот внезапный приступ боли, которую Спок испытал и которую он назвал чужой, случился с ним тогда, когда он подошел к буровому каналу. Но ведь это могло быть простым совпадением. Тем не менее, проговаривать свои сомнения вслух капитан не стал, вместо этого решив дать Споку высказаться до конца. - Кроме того, не следует забывать о тех изменениях, которые мы с вами увидели, когда повторно спустились в десант. - Так вы полагаете, что нас таким образом наказали? Приговорили к смертной казни? – недоверчиво спросил капитан. - Опылив вторую десантную партию этим возбудителем, создав помехи для связи и лишив возможности уйти с орбиты? По мне, так это выглядит слишком сложным, а потому необоснованным. Если здесь есть разумный вид, который в целом не был против нашего появления, но решил так жестко и без права оправдания наказать за грубость… Я не знаю, по мне логичней было выйти с нами на контакт, объяснить, что мы причиняем вред. - Может быть, у них не было такой возможности? – приподнял бровь Спок. - У тех, кто так свободно оперирует планетарной ионосферой и магнитным полем? Сомневаюсь, Спок. Очень сильно сомневаюсь. Нет, присутствие разума, который мы нечаянно разозлили, я вполне допускаю. Но маловероятно, что с ним удастся так легко договориться. - Я не считаю, что это будет легко, Джим. Я лишь надеюсь, что мне это в принципе удастся. Удастся сперва найти, а потом договориться. «Надежда – человеческое чувство, в котором нет логики. Разумеется, я не подвержен его влиянию», - пронеслось в капитанской голове давнее воспоминание, вызвав на его губах едва заметную грустную улыбку. Капитан тяжело вздохнул, понимая, что его неколебимая уверенность в правильном выборе дальнейшей тактики тает на глазах, а вулканец, словно почувствовав перемены в настрое своего командира и друга, произнес с безыскусной прямотой – произнес, все так же прямо глядя в глаза Кирка: - Джим, позвольте мне попытаться. Прошу вас. «Шах и мат», - устало подумал Кирк, чувствуя, как к горлу подкатывает душный комок эмоций, который он даже не пытался разделить на составляющие. Просто не хотел. Да и ни к чему это было. - Хорошо, Спок, - негромко ответил он, протянул руку и крепко сжал вулканское предплечье. – Давайте будем вместе надеяться, что эта ставка сыграет. Капитану очень хотелось добавить банальное, но так и рвущееся на язык: «Будьте осторожны, Спок», - но он сумел сдержаться. Потому что понимал, что в определенном смысле Спок и без его напутствий будет очень осторожен – ведь если он погибнет, то экипаж «Энтерпрайз» однозначно погибнет тоже. И также понимал, что есть много ситуаций, в которых Спок о своей безопасности и не вспомнит – и тут тоже все напутствия будут пустым звуком. Спок, как обычно, с успехом пришел на помощь своему капитану. Идеально подобрав слова и в очередной раз опровергая им же самим старательно взращиваемый миф о том, что вулканцы не подвержены сантиментам и не чувствуют эмоциональность момента. - Разумеется, Джим. И я не сомневаюсь, что мы с вами за партией в шахматы непременно обсудим результаты моего вояжа. Уверен, они будут крайне познавательными и интересными. - Безусловно, Спок. Вулканец, будто скрепляя этот уговор, коротко кивнул и произнес уже совсем другим, деловым, тоном: - Я бы предпочел выдвинуться немедленно, капитан. Тем более, что шаттл уже подготовлен к старту. - Конечно, Спок, - Кирк подавил тяжелый вздох и отпустил руку вулканца. – Удачи, друг мой, - и с этими словами, послав своему старпому еще одну короткую улыбку, капитан решительным шагом направился к выходу из переговорной. В турболифте они еще поедут вместе, но дальше капитан направится на мостик, а Спок - в ангар. Разумеется, Кирк мог бы проводить Спока до трапа шаттла, но он не видел в этом сентиментальном жесте смысла. К тому же, затянутое прощание только сделало бы еще тяжелей и без того нелегкую эмоциональную ношу вулканца. Ведь он, невзирая на собственные оптимистичные слова, прекрасно понимал – последний разговор у трапа с Джимом легко может стать последним в прямом смысле этого слова. Даже в том случае, если ему самому удастся справиться с пилотированием шаттла и выжить в этой непростой миссии. * * * * * Заняв кресло пилота, Спок быстро провел предполетную проверку и вышел на связь с мостиком. - Шаттл «Коперник», к старту готов. - Старт разрешаю, - раздался из динамика голос Джима. Спок, не позволяя себе поддаться эмоциональности момента, подал питание на двигатели и аккуратно повел свой маленький кораблик к открывающимся воротам ангара. Как только «Коперник» оказался в свободном космосе, на приборной панели тут же загорелся индикатор повышенной нагрузки на двигатели, а указатель шкалы мощности бодро побежал в сторону красной зоны. Заранее зная, что события будут развиваться именно по такому сценарию, Спок не ушел в традиционный маневр виража, а воспользовался моментом инерции, ложась на рассчитанный курс без изменения тяги двигателей. - Мощность двигателей недостаточна для сохранения безопасной траектории снижения, - любезно сообщил бортовой компьютер, и Спок одним коротким движением отключил динамик. Для верного выбора момента включения двигателей ему потребуется максимальная концентрация, и он предпочитал избавиться от отвлекающего фактора. Когда нагрузка на двигатели вышла в красную зону, Спок проверил траекторию и, быстро посчитав достигнутый суммарный импульс и удовлетворившись результатом, отключил двигатели. «Лучшее – враг хорошего». - Верно, Джим, - негромко произнес Спок, почти не отдавая себе в этом отчета. Просто голос Джима в его мыслях прозвучал так ясно, будто тот сидел в соседнем кресле. Спок едва заметно улыбнулся, вспомнив теплый взгляд капитанских глаз и веселый тон, которым он в последний раз произносил это фольклорное утверждение. И тут же жестким волевым усилием подавил вспышку болезненной ностальгии. Ностальгия в его ситуации была категорически неуместна, потому что она относилась к тому, что осталось в прошлом. А он не желал даже мысленно допускать вероятность такого исхода. И вообще, ему следовало сосредоточиться на пилотировании вместо того, чтобы отвлекаться на воспоминания. С этой мыслью Спок еще раз проверил траекторию снижения и подал немного дополнительной энергии на щиты шаттла. Посадка будет в лучшем случае на грани аварийной, и обшивка может разогреться слишком сильно, а ему будет некогда заниматься усилением щитов на этапе прохождения плотных слоев атмосферы. Шаттл теперь быстро снижался, практически находясь в свободном падении на поверхность Дельта Цезия-2. Спок внимательно следил за траекторией, положив руки на пульт управления и готовясь в нужный момент подать мощность на двигатели. Шаттл уже почти достиг нижней границы ионосферы, и оптимальным было бы дать ему пройти чуть ниже, чтобы полностью избежать риска перегрузки двигателей при запуске, но Спок видел, что скорость растет чуть быстрее, чем он рассчитывал. Вероятно, из-за помех сенсоры неточно оценили плотность верхних слоев атмосферы, и она оказалась более разреженной, чем ожидалось. Перспектива разбиться при посадке была ничуть не более заманчивой, чем перспектива взорваться из-за перегрузки двигателей, поэтому Спок, выждав еще ровно пять секунд, плавным движением активировал оба двигателя одновременно. Над пультом тут же замигал красный индикатор перегрузки, и натужно взвыла сирена оповещения. Спок стремительным движением перебросил мост шунтирования, рассчитывая немного снизить ионное влияние, и бросил короткий взгляд на штурманский монитор. Траектория немного сгладилась, но недостаточно. «Джентльмены, дружно вспоминаем все молитвы», - и Спок невольно улыбнулся, прежде чем дать короткую пиковую нагрузку на двигатели, тут же положить шаттл в крутой вираж и почти в ту же секунду отключить двигатели. Маневр позволил выровнять траекторию. А до взрыва двигателей, судя по показаниям бортового компьютера, оставалось целых три секунды. Еще пятнадцать секунд – и граница ионосферы была благополучно пройдена. Спок мягким движением повторно подал на двигатели минимальную мощность, намереваясь немного поберечь их после жесткой перегрузки, и начал осторожно наращивать тягу, ни на секунду не отводя взгляда от индикатора уровня нагрузки. Шаттл шел по критической траектории снижения, но Спок не стал рисковать и пытаться сгладить ее. Потери энергии на щитах были в допустимых пределах, так что посадка, пусть и жесткая, не должна была нанести шаттлу серьезных повреждений, которые могли бы помешать новому взлету. Урвав у пилотирования несколько секунд, Спок оценил координаты места предполагаемой посадки. К сожалению, из-за дополнительных маневров они отличались от целевых и находились за пределами экранированной зоны. Разумеется, Спок мог бы скорректировать траекторию, но он счел риски дополнительной нагрузки на двигатели неприемлемыми. В любом случае, расстояние не было критическим, и Спок намеревался преодолеть его пешком, ведь он, конечно же, не допускал и мысли о том, чтобы рисковать и идти на взлет ради такого маленького перегона. Движки еще потребуются ему для возвращения на «Энтерпрайз». Или же для полета за пределы системы – но о вероятности такого исхода Спок не хотел даже думать. Шаттл быстро снижался, так что Спок провел краткую предпосадочную диагностику систем. Все показатели были в пределах допустимых диапазонов, но вулканец все равно решил выполнять посадку в ручном режиме. Так было надежней на случай каких-то непредвиденных обстоятельств. Таймер быстро раскручивался назад, показывая оставшееся до посадки время, и Спок на три секунды прикрыл глаза, чтобы по максимуму сконцентрироваться. От него требовалось не только выжить самому, но и сохранить шаттл в пригодном к новому полету состоянии. И это ему вполне удалось. Посадка была жесткой, но проверка систем показала, что состояние судна максимально близко к штатному. Удовлетворенно кивнув самому себе, Спок запустил сенсорный анализ внешних условий, а сам попытался выйти на связь с «Энтерпрайз», чтобы сообщить о благополучном приземлении. Увы, ответа не было, и из динамика доносилось лишь потрескивание статических помех. Это было ожидаемо, ведь во время их с капитаном краткого визита на мостик лейтенант Ухура докладывала об уплотнении фоновых помех. Тем не менее, Спок попытался вызвать «Энтерпрайз» еще раз, но, как и было логично ожидать, с тем же нулевым результатом. Проверив показания внешних датчиков, Спок установил пароль на активацию пульта управления, после чего обесточил его, снял трикодер с держателя, ввел в него координаты шаттла, проверил карту местности и наконец поднялся со своего кресла, направляясь к выходу из шаттла. Оказавшись снаружи, Спок активировал трикодер и начал сканирование, попутно бегло оглядываясь вокруг. Интересно, что здесь пейзаж выглядел точно так, как во время их первого десанта на Дельта Цезия-2. Мелкие зеленовато-золотые листочки трепетали на ветру, создавая приятный фоновый шум. Спок перевел трикодер в режим сканирования фауны и, получив первые результаты, заинтересованно приподнял брови. Общие показатели плотности живой материи здесь были примерно те же, что и полученные во время первого десанта, но заселен был преимущественно не воздух, а земля. Для территории, находящейся неподалеку от океана, это было вполне логично. С последней мыслью Спок невольно поежился под очередным порывом ветра. Отсюда было совсем близко до берега океана, и редкий лес ожидаемо не становился препятствием для разгулявшегося на просторе ветра. Но к океану Спок идти не собирался. Он намеревался дойти до гряды холмов, перевалить через них, пересечь небольшое плато и выйти к границе экранированной зоны. По прямой до границы было три километра восемьдесят два метра, и с учетом неровности рельефа Спок рассчитывал преодолеть их примерно за пятьдесят минут. Не желая терять время, он ограничился поверхностным сканированием и, проверив висящий на держателе фазер, быстрым шагом пошел через лес в нужном направлении. В пути Спок внимательно посматривал по сторонам, а также время от времени опускал взгляд на экран трикодера. К сожалению, на результатах сканирования все сильнее сказывались помехи, и Спок понял, что вскоре ему придется полагаться исключительно на свои органы чувств. Доказательство этого предположения он получил уже очень скоро. Спустя четырнадцать минут он благополучно добрался до определенной трикодером гряды холмов и обнаружил, что назвать их холмами было бы ошибкой. Нет, выросшие перед ним темные, полностью лишенные растительности скалы не были высокими, но их гладкий, в лучах солнца поблескивающий золотом, вертикальный фасад недвусмысленно намекал, что восхождение не будет легким и совершенно точно станет очень рискованным. Последнее Спок мог себе позволить только в самом крайнем случае. Судя по показаниям трикодера, до океана было чуть больше полукилометра, а от океана «холмы» тянулись вглубь материка почти на двадцать шесть километров. Возможно, дальше они становились более доступными для штурма, но Спок решил сначала проверить, есть ли возможность пройти по океанскому пляжу, между скалами и прибоем. Тем более, анализ пород показывал, что по мере удаления от огромного водоема количество осадочных пород в структуре скал уменьшается, и это заставляло предположить, что скалы будут все более твердыми и устойчивыми к выветриванию, а значит и все более сложными в плане подъема на них. Поэтому да, поход к океану выглядел со всех сторон логичным выбором. Спок, не мешкая, именно так и поступил, направившись вдоль линии скал. Идти здесь было не так легко, как по лесу – постоянные выходы магматической породы создавали неровности – но Спок решил не сворачивать вглубь леса, чтобы не упустить возможности заметить удобный для восхождения участок, потому что перспектива пробираться между скалами и океаном выглядела крайне малопривлекательной. К тому же, низкий грохот прибоя был уже отлично слышен, и Спок предчувствовал, что зрелище покажется ему не величественным, как почти наверняка оценил бы его Джим, который любил силу и необузданность водной стихии, а устрашающим. Долго оставаться в неизвестности Споку не пришлось. Каких-то шесть минут пути – и лес отступил, сменяясь невысокой порослью золотисто-зеленой травы, которая шелестела и клонилась к земле под порывами ветра. Но не на траве сфокусировался взгляд вулканца. Как только деревья перестали закрывать обзор, стало отлично видно серую суровую гладь океана. И Спок с недостойной вулканца горячностью порадовался, что это именно гладь, а не пенистые буруны растревоженной штормом водной поверхности. До океана оставалось метров сто, и идти стало сложнее – трава стала редкой, пучками пробиваясь между меловыми камнями разных размеров, которые были щедро рассыпаны по земле, очень сильно затрудняя передвижение. Спок заставил себя умерить шаг и быть внимательнее, ведь если он сейчас травмирует ногу, то это крайне усложнит его задачу. Тем более, что впереди могли ожидать новые, пропущенные трикодером сюрпризы. Осторожно ступая и пробираясь между камнями, которые становились все крупнее, почти достигая уровня щиколотки, Спок наконец вышел на берег океана. Свежий ветер бил в лицо, ероша волосы и поднимая челку дыбом, и Спок, невольно щурясь как от самого ветра, так и от игры золотистых бликов на воде, торопливо оценил предстоящий ему переход. Он выглядел вполне преодолимым. Океан подступал почти вплотную к скалам, и было видно, что он здорово потрудился над береговым рельефом. То тут, то там вдоль линии прибоя возвышались крупные валуны, видимо, в период штормов отколотые от скал и теперь старательно шлифуемые волнами прибоя. Спок прикинул, что, двигаясь у самого подножья скал, он может относительно безопасно пройти те семьсот тридцать шесть метров, которые обещал ему трикодер до ровного берега. К счастью, у Дельта Цезия-2 не было спутников, а гравитационные силы звезды обеспечивали минимальные приливно-отливные колебания, и это было очень хорошо. Не желая терять ни минуты времени, Спок решительно спрыгнул с невысокой меловой приступки, на которой он стоял, на океанский пляж и быстрым уверенным шагом пошел вдоль линии прибоя, держась почти вплотную к вертикальной скалистой стенке. Смесь крупного песка и гальки под ногами была мокрой и проседала при каждом шаге, заставляя сапоги ощутимо вязнуть, но Спок не собирался обращать внимание на такие несущественные мелочи. Гораздо больше его тревожил сам прибой. Поверхность океана и в самом деле была почти ровной, но на береговой отмели огромные массы воды дыбились волнами, которые бодро шли на штурм берега. И, как очень быстро обнаружил Спок, часть волн докатывалась до самого подножья скал. Причем каждая волна шла единым фронтом по всему побережью и лавировать между отдельными экземплярами никак не получилось бы. Радовало лишь то, что волны были очень длинными и приходили с интервалом в восемнадцать-двадцать секунд. Так что даже при самом худшем сценарии, если одна из них вдруг собьет с ног, у него будет время, чтобы вернуть себе концентрацию, встать и не дать океану утащить себя на глубину следующей волной. Но пока такого скверного сценария не просматривалось. Волны периодически накрывали сапоги примерно по щиколотку, но и то - только самые высокие волны и потому выбегающие дальше своих товарок. Спок как раз додумывал эту мысль, когда справа раздался похожий на пушечный залп грохот, заставивший вулканца резко перевести взгляд с грунта под ногами на океан. Похоже, последняя подошедшая волна была особенно высокой и массивной, и она обрушилась во второй раз, совсем рядом с берегом. После чего бурным потоком устремилась к скалам. Поток накрыл ноги Спока почти по колено, и это сперва не показалось ему проблемой, пока он не почувствовал, как галька из-под сапог быстро вымывается несущимся обратно в океан стремительным течением. Поняв, что теряет равновесие, Спок неловко взмахнул руками, пытаясь удержаться, но упал на одно колено. С нижней точки прибой выглядел куда более внушительно, и Спок на несколько секунд замер на месте, захваченный зрелищем следующего пенного вала, который в золотом ореоле брызг спешил к берегу. В животе противно екнуло, и Спок поспешно встал, попутно пытаясь вернуть себе ускользнувший было контроль. Это было нелогично, но в зрелище накатывающих на берег волн было что-то неуловимо гнетущее. Понимание того, что слева – вертикальные скалы, и пути к отступлению нет, только усиливало ощущение готовой захлопнуться ловушки и желание немедленно отступить. Разумом Спок понимал, что ситуация и в самом деле может стать опасной. Ведь он не видел рельефа океанского дна, и не исключено, что где-то впереди есть промоины в этом рыхлом слое гальки, и тогда вода в таких природных каналах, отступая обратно в океан, будет развивать поистине гигантскую скорость и напор, против которых не поможет никакая сила мышц и концентрация. Но какую он мог найти альтернативу? Вернуться назад и пытаться отыскать доступное для подъема на скалы место? А что, если такого места нет? Что если, пройдя двадцать шесть километров, он обнаружит, что трикодер ошибся, как это уже произошло с холмами, и гряда скал продолжается дальше? Ведь у экипажа на борту «Энтерпрайз» осталось не так много времени. Когда все уснут, и контроль над двигателями будет потерян, малейшее колебание показателей ионосферы приведет к тому, что орбита начнет сужаться, и без ее коррекции финал наступит очень быстро. Вдобавок, никто не обещал, что те, кого он ищет, будут ждать его у самой границы экранированной зоны. И да, неизвестно, сколько времени займут сами переговоры и попытки убедить в непреднамеренности нанесенного вреда. Итоговое решение выглядело очевидным, поэтому Спок быстро перевел дыхание и, стараясь идти как можно быстрее, продолжил свой путь. Океан все так же мерно и угрожающе грохотал справа, и Споку приходилось раз за разом подавлять навязчивый импульс посмотреть туда, чтобы оценить ситуацию. Это не имело смысла, ведь его оценка ровным счетом ничего не изменит. Даже если он увидит опасно высокую волну, деваться ему будет все равно некуда, и он никак не сможет повлиять на дальнейшее развитие событий. Поэтому логично было сосредоточиться на вязкой гальке под ногами, чтобы шагать ровнее и терять как можно меньше времени. Тем не менее, невзирая на свои благие и логичные намерения, вулканец каждый раз, когда очередная волна обрушивалась на берег, едва заметно вздрагивал и вдыхал чуть глубже, подсознательно готовясь к возможности оказаться под водой. Спок отдавал себе отчет, что во многом его психологическое состояние усугубляется тем, что он здесь один. Будь тут еще кто-то из экипажа, Спок как старпом чувствовал бы себя ответственным за его безопасность, и на непродуктивное подсознательное ожидание прихода высокой волны у него просто не оставалось бы времени и готовности распылять свое внимание. Сейчас он, напротив, ощущал повышенную ответственность за свою собственную жизнь, потому что именно от его выживания теперь зависели жизни всего экипажа «Энтерпрайз». Справа в очередной раз раздался тяжелый грохот, и Спок снова почувствовал эффект уходящей из-под ног опоры, но в этот раз ему удалось не потерять равновесия. А впереди уже просматривался более опасный участок. Судя по поведению волн, тут отмель начиналась почти у самой кромки берега, вдобавок пляж был более узким из-за ряда валунов, громоздившихся у скалистой стены. И это было логично – следы массивного обрушения именно на этом участке, где энергия волны не уходила на трение об отмель. Надо полагать, во время штормов, когда волны ударяли всей своей мощью по скалам, битва двух стихий была в высшей степени впечатляющей. Сейчас все выглядело куда более мирно, но Спок понимал, что при прохождении этого участка могут возникнуть сложности. Переход был длиной примерно шестьдесят метров, и за время его форсирования успеют подойти не одна и не две волны. А прогнозировать высоту волн в принципе не представлялось возможным. «Будем полагаться на удачу, мистер Спок», - прозвучал в голове такой знакомый веселый голос, и Спок, не отдавая себе в этом отчета, ответил вслух: - Других вариантов все равно нет, Джим. Он еще ускорил шаг, спеша подойти к началу сложного участка точно в момент отступления последней волны. Здесь смесь гальки и песка логичным образом была особенно сильно напитана водой, и идти стало тяжелей – каждый шаг давался ценой изрядных мышечных и координационных усилий. А еще Спок моментально понял, что эффект «вымывания грунта» под действием возвращающейся в океан волны здесь будет еще заметней. Впрочем, долго теоретизировать ему не пришлось – совсем близко встала новая волна, заставив вулканца невольно поежиться. Казалось, что еще чуть-чуть, и она свободно накроет его с головой, ударит о твердый бок валуна и, сбив с ног и оглушив, неминуемо потащит в глубину. Но в этот раз Спока лишь обдало облаком брызг, которые в оранжевых косых лучах смотрелись бы очень красиво, если бы он сейчас был в состоянии воспринимать эстетику момента. Оказавшись по колено в воде и с трудом удержав равновесие на неустойчивой опоре, Спок бегло мазанул взглядом по поверхности валунов, надеясь найти что-то, за что можно было бы придержаться руками, пусть и с потерей скорости продвижения. Но увы, обвал, похоже, произошел давно, и поверхности валунов были качественно отшлифованы тружеником-океаном. Как только волна схлынула, Спок быстро перевел дыхание и поспешил сделать короткий рывок вперед, до прихода следующей. Но спешка в этот раз сыграла с ним злую шутку. Грунт был очень вязкий, и Спок едва не потерял равновесие, сумев удержаться в последнюю секунду. А справа уже вставала новая волна. Она обрушилась совсем близко – настолько близко, что казалось, стоит протянуть руку, и пальцы коснутся золотистой пены. Спок отчаянно напряг мышцы, стараясь удержаться против резкого напора воды, и ему это каким-то чудом удалось. Следующая волна оказалась невысокой, и Спок было прибавил шагу, логично рассчитывая на милосердную передышку от стихии, но плеск справа странно нарастал. Повернув голову, Спок почти не поверил собственным глазам. Похоже, низкая высота волны была связана не с недостатком массы, а с тем, что тут как раз и находился тот самый канал сброса, встречи с которым Спок так опасался. Поэтому с боков фронт волны оказался выше, и теперь бурлящий поток, сливаясь воедино, ринулся прямо на Спока. Оказавшись по самые бедра в воде, вулканец попытался уйти ногами глубже в гальку, чтобы было легче устоять, но это не помогло спастись от болезненного удара плечом о валун. Однако боль не имела значения, куда важнее было то, что Спок всем своим существом ощутил, как его ноги теряют сцепление с грунтом, и вот его уже закручивает обратным потоком и тащит вправо, прочь от скал. Спок понимал – против такого напора ему не выгрести, минута-две, и он окажется в океане за линией прибоя. А дальше были возможны варианты, и самым благоприятным из них станет колоссальная – недопустимая! - потеря времени. Поэтому Спок, преодолевая инстинктивное сопротивление, нырнул, отчаянно цепляясь руками и коленями за ненадежный грунт в попытке выиграть драгоценные секунды и дождаться ослабления напора. И у него получилось. Вода немного схлынула, оставляя стоящего на четвереньках вулканца по плечи в воде, и Спок, кашляя и задыхаясь, припустил к линии валунов. Он старался двигаться не напрямик, а немного по диагонали, чтобы выйти за пределы коварного канала сброса. Ему не хватило десятка-другого секунд, и подошедшая новая волна ударила его в таз и в спину, подхватила, закрутила, некотролируемо потащила вперед и крепко впечатала в валун. Чувствуя, как соленая вода заливает нос и уши, Спок каким-то невероятным усилием сумел справиться с оглушением и вовремя задержать дыхание, и скрючиться на четвереньках рядом с валуном. Волна схлынула, лишь на пару метров стащив его назад, и Спок, преодолевая желание продышаться и прокашляться, как был, на четвереньках, снова бросился к валунам и дальше, как можно дальше от опасного участка. Он успел выпрямиться и более-менее надежно встать как раз одновременно с приходом следующей волны. Теперь он мог наконец восстановить дыхание и протереть глаза, которые нещадно драло соленой водой. Волна начала отступать, и Спок, чувствуя ненадежность опоры под ногами, распластался животом и грудью по валуну в надежде помочь себе таким образом удержаться. Канал был уже позади, так что это сработало. Спок позволил себе взять короткую паузу на то, чтобы отдышаться, откашляться и унять противную дрожь в руках и коленях. За это время пришла еще одна волна, и Спок был вынужден немного продвинуться вперед, чтобы не стоять в образовавшейся вокруг его ног промоине. Он прошел чуть больше половины пути вдоль скал, и было неясно, сколько подобных ловушек может быть уготовано впереди. Однако раздумывать об этом не было ни малейшего смысла, ведь возвращаться он в любом случае не собирался, так что Спок, не мешкая, продолжил свой путь. До конца ряда валунов он еще дважды падал, но ему повезло избежать повторения только что пережитого опыта борьбы с обратным потоком. Оказавшись у подножья скал, Спок осознал, что совершенно выбился из сил. Голова после удара о валун болела и кружилась, мешая концентрироваться, и Спок отстраненно отметил, что легкое сотрясение мозга более, чем вероятно. Мышцы ног гудели от перенапряжения, но это не имело значения. Так же, как и боль в травмированном плече. Попавшая в уши вода создавала странный эффект частичной глухоты и неприятное чувство давления где-то в глубине слуховых проходов, но Спок не собирался тратить время на то, чтобы попытаться избавиться от нее. Все это можно было перетерпеть. Главное, что его не унесло в океан, и он не получил травм, которые помешали бы продолжить поход. Так что вулканец счел результат форсирования опасной преграды приемлемым и снова тронулся в путь. Свежий ветер с океана теперь пробирал его до костей, а мокрая форма противно липла к телу, и Спок отстраненно порадовался, что с последствиями этого ему придется разбираться позже, а пока потенциальная простуда не мешала его продвижению. Более того, масса неприятных физических ощущений полностью закрыла собой психологический момент. И теперь Спок просто не обращал внимания на обрушивающиеся неподалеку волны, вязкий грунт и бурный водный поток, который временами достигал колена. В этих случаях Спок для повышения надежности сцепления быстро опускался на четвереньки и делал короткий рывок в таком положении, пока вода не отступала. Удивительное дело – наконец оказавшись у края скалистой стены, прямо перед меловой приступкой высотой примерно в полтора метра, Спок обнаружил, что совершенно не представляет, сколько времени у него отняло форсирование океанского пляжа. - Несущественно, - сказал Спок самому себе и, неловко цепляясь за меловые выступы, полез на приступку. Оказавшись наверху, он обнаружил, что ветер здесь дует еще сильней, чем у подножья скал, и это было вполне логично с точки зрения аэродинамики, пусть и крайне некомфортно. Спок сдержал порыв поспешить под прикрытие леса, вместо этого он активировал трикодер и тщательно определил нужный азимут, чтобы по максимуму сэкономить время на финальной части своего похода. Чтобы двигаться к границе экранированной зоны по кратчайшей, ему следовало идти почти вдоль побережья, поэтому Спок одним твердым волевым усилием поборол искушение сделать полукилометровый крюк, чтобы идти к своей цели, пользуясь защитой деревьев от ветра. Будущие проблемы было логично оставить будущим заботам, а сейчас любая минута промедления могла оказаться роковой для экипажа «Энтерпрайз», и Спок не мог позволить себе рисковать такой возможностью. Просто не мог. Смерть от гипотермии ему совершенно точно не грозила, и сейчас это было единственным, что имело значение. Спустя тридцать две минуты пути Спок благополучно достиг границы экранированной зоны. Трикодер уверенно констатировал этот факт, хотя никаких внешних отличий Спок не заметил. Побережье океана все так же продолжалось дальше, справа был все тот же меловой уступ, высота которого то немного уменьшалась, то вновь нарастала, а слева все так же шумел редкий местный лес. Пространство до леса выглядело все той же бедной на растительность плоской каменистой плитой. Даже показатели биосферного разнообразия ничуть не изменились. Да, помехи для сканирования скачкообразно возросли с пересечением границы, а когда Спок прошел еще сто пятьдесят метров вглубь зоны, трикодер окончательно перестал работать. Но это вполне коррелировало с характером пород и полностью подтверждало гипотезу естественного происхождения экрана. Спок оглянулся вокруг, чувствуя непривычную растерянность. Здесь не было никаких подсказок для выбора дальнейшей тактики. Вообще никаких. И да, он определенно не мог проверить всю зону методом физического обхода. Она занимала общую площадь порядка тридцати двух квадратных километров, а до заката оставалось чуть больше четырех часов. Оставлять возвращение на темную часть суток было бы верхом неосмотрительности – проход в темноте вдоль линии скал во время пусть небольшого, но все-таки прилива, обещал стать откровенно безрассудным мероприятием. Споку очень хотелось отодвинуть в сторону все соображения, касающиеся потенциальной второй части его миссии, но он понимал, что не имеет на это права. Джим, давая свое капитанское разрешение на этот свободный поиск, полагался на его слово, на обещание непременно выполнить свой долг. И пренебрежение этим долгом станет не потенциальным предательством тех абстрактных офицеров, которые, возможно, прибудут на эту планету, а совершенно реальным предательством доверия его капитана. И это последнее Спок никак не мог допустить. Поэтому он остановился на компромиссном варианте. Он потратит час и сорок пять минут на углубление в экранированную зону и внимательный поиск… Поиск чего именно, Спок? – прозвучал в голове знакомый голос, но Спок лишь устало качнул головой. Он потратит это время на поиск. А по его истечению он вернется другим маршрутом, продолжая при этом оценивать местность, и оставшихся тридцати девяти минут ему должно хватить, чтобы успеть форсировать самый опасный участок вдоль валунов. Финальный отрезок по пляжу он вполне сумеет преодолеть и в сгущающихся сумерках, а до шаттла дойдет уже в темноте, воспользовавшись светом фонарика. Это будет приемлемой тактикой. Приняв решение и не желая далее заниматься анализом его правильности, Спок быстрым шагом направился в сторону леса. Психологически лес казался более перспективным вариантом, хотя Спок отдавал себе отчет, что в этом нет логики. Но сейчас, возможно, наступил тот самый момент, когда правильнее было положиться на интуицию. Но до леса Спок дойти не успел. «Что тебе здесь нужно, убийца?» - прозвучал в голове негромкий, очень спокойный и странно усталый голос. Спок остановился на полушаге и застыл на месте, будто подсознательно боясь выйти из «зоны приема». - Я…, - Спок неуверенно замялся, не зная, как лучше сформулировать ответ на этот вопрос. Обращение ясно давало понять, что теплых чувств со стороны здешних обитателей они не снискали. И, кажется, его малообоснованное предположение о том, что все происходящее с экипажем «Энтерпрайз» было планомерно выполняемым наказанием, оправдалось. – Я пришел объяснить. А потом вместе постараться найти способ исправить причиненный вред. «Вместе? Убийца предлагает помощь тому, кого он убивал? И он считает, что жертва поверит в искренность его намерений?» - Мы не убийцы, - начал было Спок, но умолк и резко зажмурился. Голову сдавило обручем боли, а перед глазами понеслись яркие картинки чужих воспоминаний. Доктор МакКой отрывает лист дерева и изучает его в свете солнечных лучей. Доктор МакКой отправляет в контейнер для образцов двух насекомых. Капитан срывает яркий голубой цветок и с улыбкой рассматривает его. Он, Спок, берет образец древесной коры, а следом образец выделившейся на месте среза смолы. Трое инженеров выполняют бурение. Трансляция оборвалась так же внезапно, как и началась. Спок тряхнул головой и несколько раз моргнул, возвращая себе концентрацию, а голос неумолимо продолжил: «Мы заглянули в ваш разум и узнали, что это было только началом. Дальнейшие ваши планы были куда более обширными. Хуже того, вы всегда ведете себя именно так. Это ваша обычная тактика. Безразличие, захват, уничтожение». - Но теперь мы знаем, - Спок торопливо обвел взглядом лес. Он страшно боялся, что его попыток объяснить не захотят слушать. – Теперь мы знаем, что ваша планета обитаема… «А до этого не знали?» - в голосе содержалась такая доза сарказма, что его звучанию позавидовал бы даже МакКой, находящийся в своей лучшей форме. - Знали. Но не понимали. Теперь понимаем. Скажите, можем ли мы как-то исправить причиненный вред? «Ваши методы нам не подходят», - холодно отрезал голос. – «Вы гордитесь разумом ваших народов, но разумен тот, кто не наносит вред, а не тот, кто ищет способы его исправить». - Я понимаю. И мне очень жаль, что мы сразу не спустились именно сюда. Тогда все могло бы быть иначе. «Почему тебе кажется важной точка вашего первого назначения?» - с уже знакомым сарказмом осведомился голос. - Полагаю, в этом случае вы вступили бы с нами в контакт. Поверьте, знай мы… «Почему ты считаешь, что мы можем разговаривать с вами только здесь?» - перебил его голос, не дав закончить фразу. - «Мы вполне могли бы сделать это в любом месте. Когда мы увидели вас – мы имеем в виду, действительно увидели – мы поняли, что разговор не будет иметь смысла. А сейчас… Ты так настойчиво шел сюда, так хотел найти кого-то здесь, что мы решили удовлетворить твое желание. Так что теперь ты можешь уходить. Мы имеем в виду, совсем уходить». - Вы готовы отпустить меня? «Да. Мы не ожидали, что ты останешься нечувствительным, но раз так получилось, то пусть будет так. Значит, так Ему угодно, и пусть будет так». - Вы осуждаете убийство. И это логично. Разве не логично было бы позволить уйти нам всем? Мы извлекли урок и непременно примем его к сведению. И не только в отношении вашего мира, но и в отношении других встреченных миров. «Едва ли. Наверняка вы могли выучить этот урок раньше, если бы захотели. Думаем, у вас просто не было такого желания». - Нет, это не так. Всегда есть поворотная точка. Веха, которая меняет мировоззрение. «Мировоззрение твоих товарищей не изменится. Как и твое. Мы поняли это, иначе не стали бы поступать так, как было решено». - Может быть, оно изменится не сразу, я согласен. Но мы учимся, - Спок говорил горячо, может быть впервые в жизни не стесняясь открытых эмоций в своем голосе. Потому что каким-то шестым чувством понимал – чистая логика здесь не поможет. Разобьется о железную уверенность и нежелание слушать аргументы. Эмоции работали на другом уровне, недоступном логике, и глупо было бы это отрицать. – А смерть оборвет эту цепочку. Ведь за нами придут другие люди нашего народа. Они должны будут получить этот урок снова. И их тоже придется убить. Умножать смерть нелогично, разве не так? «Думаем, это та причина, по которой ты остался жив. Ты сообщишь о том, что случилось. Новый урок не потребуется. Ты передашь его другим». - Я представитель иного народа. Мои слова не будут иметь такого веса, как слова моего командира. Вы ведь видите мои мысли, мой разум, и знаете, что это правда. Спок не лгал. Он не утверждал, что его рапорта будет недостаточно, чтобы заставить Штаб флота отказаться от идеи колонизации Дельта Цезия-2 и отправки сюда нового корабля. Он лишь сказал, что рапорт капитана Кирка будет иметь больший вес, чем рапорт его старпома, и это было чистой правдой с точки зрения субординации. А нюансы, Спок знал, сейчас крайне затруднительно считать из его разума – последствия сотрясения осложнили даже его собственный контроль и концентрацию, так что организованность его мыслей сейчас оставляла желать много лучшего. Голос на какое-то время умолк, и Спок даже успел испугаться, что ошибся в тактике своей аргументации, и их беседа закончена, но через две с половиной минуты голос снова зазвучал в его разуме: «Так что ты хочешь от нас?» - Я прошу у вас возбудитель. То, что вызвало болезнь моих друзей. На его основе я смогу синтезировать лекарство, если еще не будет слишком поздно. «А если будет поздно?» - Я надеюсь, что нет. Я очень постараюсь, чтобы не было поздно. «В твоих стараниях мы не сомневаемся. Ты очень старался, чтобы дойти сюда. Порой это выглядело забавно». Спок проглотил эту горькую пилюлю, потому что его гордость сейчас вообще не имела значения. «Что же, пусть Он решит, как должно быть. Мы отпустим ваш корабль, когда экипаж проснется. Но если ты не сумеешь долететь до него в тех обстоятельствах, которые есть сейчас, значит так должно быть». - Спасибо вам. Мне действительно жаль, что мы причинили боль. Безотносительно последствий для нас. «Мы знаем». - Моим товарищам тоже будет жаль, когда они проснутся и выучат свой урок. Ответа не было, и Спок не стал настаивать. Вместо этого он спросил: - И все-таки кто вы? Аборигены этого мира? «Мы и есть этот мир. Твой организм – единое целое. Любой живой мир – тоже единое целое, и только в этом гармония. Если каждая из твоих конечностей, каждый из твоих органов начнет жить своей собственной жизнью, то твой организм прекратит свое существование». Спок приоткрыл рот для еще одного вопроса, но голос настойчиво перебил его: «Как ты намерен доставить на ваш корабль возбудитель?» Спок вытащил из отсека трикодера микробиологический контейнер с мультифакторной средой и положил его на вытянутую ладонь. «А теперь уходи», - произнес голос спустя буквально несколько секунд. – «Только время покажет, было ли наше нынешнее решение правильным». Спок, стараясь не суетиться, убрал контейнер на место. - Спасибо вам, - повторил он, но ответа уже не последовало. И по тому, что мощные тиски, сдавливающие его лоб и виски, исчезли, Спок понял, что ждать ответа не стоит. Так что вулканец развернулся и бегом бросился обратно к океану. Облегчать его путь назад никто не собирался, но Спок и не ждал таких незаслуженных подарков. Он и без того получил щедрый и самый желанный дар. Вот только, спеша вдоль линии прибоя, Спок понял, что со своим выводом относительно «никто не собирался облегчать путь назад» он был неправ. Несмотря на начавшийся прилив, напор волн абсурдным образом ослабел, и они, хоть и выкатывались время от времени к самым скалам, уже не были такими пугающе мощными. Поэтому Спок, уже миновав линию валунов и взглянув на стоящий над прибоем золотистый ореол из брызг и солнечного света, мысленно попросил у этого мира прощения. Он знал, что извинения не нужны аборигенам, но принести их было логично. И правильно. Первое, что сделал Спок после активации пульта управления шаттла – это выставил внутреннюю температуру на допускаемый компьютером максимум. Он понимал, что за время подготовки к взлету ему необходимо избавиться от дрожи в онемевших, непослушных пальцах и восстановить их моторику, потому что пилотирование ожидалось крайне сложным, и от него потребуется максимальная концентрация и точность. Запустив предполетную проверку, Спок попытался вызвать «Энтерпрайз». Логически он понимал, что это бессмысленно, и дело было уже не в помехах, а в том, что принять этот вызов почти наверняка уже некому. Но от попытки он ничего не терял, так почему бы тогда не предпринять ее? Но ответа и в самом деле не последовало. Запретив себе думать об этом или, уж тем более, испытывать по этому поводу эмоции, Спок определил текущие координаты «Энтерпрайз». И испытал сильное, почти неконтролируемое облегчение, когда обнаружил, что она по прежнему находится на орбите. Оставалось рассчитать оптимальную траекторию, и можно было запускать двигатели. Как только корабль был готов к взлету, Спок выровнял мощность двигателей и плавным движением штурвала поднял шаттл в воздух. Стоящее почти над самым горизонтом солнце пробежалось яркими лучами по кабине шаттла и ушло вниз вместе с золотистым пейзажем Дельта Цезия-2. Спок быстро перевел дыхание, короткими точными движениями размял все еще недостаточно послушные пальцы и полностью сосредоточился на управлении шаттлом, отодвинув на самый дальний край сознания все остальное: грызущую тревогу за состояние экипажа «Энтерпрайз», неуверенность в способности двигателей не взорваться при форсировании нагрузки, сильную головную боль, которая в самый тонкий момент могла сказаться на концентрации, стылый холод, который все никак не желал покидать его тело… Все это сейчас было несущественно. Связи с «Энтерпрайз» нет, а значит вариант подняться на борт с помощью телепортации отсутствует. Следовательно, он обязан справиться и вернуть «Коперник» на «Энтерпрайз». Никакого другого варианта просто не может существовать. Мысленно повторив последнюю фразу, Спок резко выдохнул, повел плечами, расслабляя их, и сконцентрировал каждую унцию своего внимания на пилотировании. Как Спок и ожидал, трудности начались еще на этапе подхода к границе ионосферы. Нагрузка на двигатели резко возросла, и сейчас Спок был лишен возможности на время отключить их и двигаться исключительно под действием гравитации. Хотя гравитацией, а точнее, кориолисовым ускорением, он все-таки намеревался воспользоваться. Именно поэтому Спок решил изменить предложенный компьютером курс в пользу того, чтобы немного дольше задержаться в средне-верхних слоях атмосферы. «Каждое лыко в строку», - Джим когда-то услышал эту поговорку от их местного любителя русского фольклора, и она пришлась ему по душе. Поэтому Спок в дальнейшем нередко слышал это высказывание уже из уст капитана. - Действительно, - негромко пробормотал он, выражая согласие с древним русским высказыванием и мягким движением штурвала давая шаттлу возможность немного уйти к востоку. Это помогло, но незначительно. Индикатор нагрузки настойчиво висел в красной зоне, но Спок понимал: это самое лучшее, на что он может сегодня рассчитывать. Перед ним стояла задача удержать двигатели от взрыва, а непригодность шаттла к новому полету теперь его не интересовала. Именно этим принципом Спок и руководствовался на протяжении всего полета. Было несколько – а конкретно двенадцать – острых моментов, когда от взрыва двигателей его отделяла всего одно дополнительное колебание вектора напряженности ионного поля. И каждый из этих двенадцати раз Спок понимал, что у него нет ни единого рычага влияния на ситуацию, и ему остается положиться лишь на везение. Разумеется, один вариант был всегда – отключить двигатели и уйти на траекторию посадки, но этот вариант с точки зрения Спока был ничем не лучше взрыва двигателей, а потому он считал бессмысленным даже вспоминать о нем. В этот раз везение было на его стороне, и Спок позволил себе перевести дыхание, когда шаттл оказался на глиссаде захода в ангар «Энтерпрайз». Последние маневры были крайне сложными, и всего за тридцать семь секунд произошло еще девять острых моментов в компанию к предыдущим двенадцати, но теперь это уже не имело значения. Шаттл заходил в ангар. Одним стремительным движением отключив пульт управления, Спок схватил с держателя трикодер и оказался перед люком шаттла за одиннадцать секунд до того, как в ангаре было выровнено давление. Тихие пустые коридоры «Энтерпрайз» по пути в лабораторию производили гнетущее впечатление. Спок решил не тратить время на проверку статуса членов экипажа, и вместо этого уже из лаборатории запустить стандартный код общего поиска, который в экипаже шутливо называли кодом «эй, тут есть кто живой?». Логика подсказывала, что все уже успели уснуть, а значит тратить драгоценные минуты на простое подтверждение этого факта стало бы преступлением с его стороны. Ведь доктор МакКой предупреждал, что интервал обратимости мозговых изменений будет достаточно коротким. И кто знает, не ошибся ли он снова с оценкой в большую сторону? С этой мыслью, заставившей его ознобно передернуть плечами, Спок зашел в четвертую лабораторию. Она была пустой, и Спок, не мешкая, стремительной пробежкой пальцев набрал запрос кода общего поиска. После чего, пока компьютер выполнял его обработку, отошел к микробиологическому анализатору и очень аккуратно выгрузил в него содержимое контейнера. Запустив работу прибора, Спок бегом поспешил на мостик. Из шаттла он видел, что критических изменений в орбите «Энтерпрайз» не произошло, но необходимость ряда корректировок также была очевидна. - Мостик, экстренная скорость, - скомандовал он, едва перешагнув порог турболифта. Как Спок и ожидал, мостик, в отличие от лаборатории, не пустовал. Офицеры здесь оставались на своих постах до последнего, и глазам старпома предстала абсолютно сюрреалистическая картина. Ухура, Скотти, Фернандес, Мэттис и Чехов спали в неудобных позах, повалившись грудью и головой на свои пульты. Капитан спал в кресле рулевого, а мистер Сулу был устроен с относительным удобством на втором уровне мостика – по крайней мере, он находился в горизонтальном положении, лежа на боку, и был привален спиной к переборке. Видимо, как Спок и предполагал, капитан держался дольше всех, и было абсолютно логично, что он занял пост рулевого, дабы до самой последней секунды бодрствования продолжать контролировать и при необходимости корректировать орбиту. Тело капитана закрывало собой клавиши пульта, так что Спок бережно обхватил его за плечи и приподнял, надеясь устроить его с опорой на спинку кресла. Но спящий заваливался набок, так что Спок без долгих размышлений подхватил его на руки и понес на второй уровень мостика. Искушение донести Джима до его каюты – а следом за ним и остальных вахтенных мостика – было очень сильным, но, конечно же, Спок справился с этим порывом. Он просто не имел права столь нелогично тратить драгоценное время. Поэтому вулканец ограничился тем, что уложил капитана неподалеку от мистера Сулу. Прежде чем подняться на ноги и вернуться к пульту, Спок положил руку на плечо Джима, крепко сжал его и негромко произнес: - Все будет в порядке, капитан. Лицо Джима не выглядело расслабленным и умиротворенным, как это обычно бывает с лицами спящих. Напротив, светлые капитанские брови были нахмурены так, что между ними ясно обозначилась морщинка, а губы были крепко сжаты. И Спок понимал причину этого. Отпуская руку, он мягким движением провел ладонью от плеча до локтя Джима, надеясь этим жестом хоть немного успокоить капитана, тактильно передать, что задача его старпома уже частично выполнена. Задержавшись еще лишь на секундочку, Спок снова сжал предплечье капитана, после чего наконец заставил себя встать и поспешить обратно к пульту. Несколько команд двигателям и небольшая корректировка положения штурвала – и орбита была успешно восстановлена. После этого Спок быстрым шагом направился к турболифту, не позволив себе больше даже самой короткой задержки. Сыворотка была готова спустя семьдесят три минуты. Спок понимал, что необходимо протестировать ее не только in vitro, но и in vivo, вот только такое исследование заняло бы никак не меньше пяти-шести часов. А возможно, что и больше. Увы, у членов экипажа «Энтерпрайз» не было столько времени. Поэтому сейчас Спок, зажав в руке гипошприц с сывороткой, стоял над доктором МакКоем, спящим за рабочим терминалом в общем холле лазарета. «Ну что застыли, мистер Спок? Кишка, что ли, оказалась тонка?» - насмешливо сказал бы начмед, имей он сейчас возможность что-то сказать. – «Хватит стоять столбом, действуйте уже, черт вас возьми. Колебания нелогичны, разве нет? Тем более, когда другого выхода не просматривается». Логически Спок понимал, что… ставить эксперимент следует не на начмеде. Лаборантские и медицинские навыки той же сестры Чэпел будут вполне достаточны, чтобы помочь ему выполнить очистку полученного препарата и запустить его безопасный синтез в требуемых объемах. Но Спок мог бы представить, как вспыхнул и заполыхал бы доктор МакКой, вздумай он высказать при нем подобные логические соображения. И да, в его возмущении тоже была бы логика, а не сплошные обнаженные эмоции. Просто эта логика имела другую природу. Ту же, что и логика капитана, который в схожей ситуации точно так же не допустил бы замены себя на лабораторном столе каким-нибудь энсином. Уголки губ вулканца едва заметно приподнялись в грустной улыбке, когда в его памяти возникла давняя, но ничуть не поблекшая за годы картинка: планета старых детей, и доктор МакКой, который ввел самому себе экспериментальный препарат. - Пожелайте нам удачи, доктор, - едва слышно пробормотал Спок, стиснул губы и коротким точным движением прижал гипошприц к докторской шее. Гипошприц тихо зашипел, впрыскивая сыворотку под кожу, и Спок поймал себя на том, что все время инъекции задерживал дыхание. Такая реакция была очень глупой с его стороны – ведь если и случатся осложнения, они явно начнут развиваться не через несколько секунд. Резким движением отложив пустой гипошприц на стол, Спок подхватил спящего доктора на руки и понес его в одну из палат. Там он устроил МакКоя на кровати и активировал диагностическую панель. В течение девяти с половиной минут ничего не менялось: все показатели оставались у нижней границы шкал, указывая на очень глубокий сон, граничащий с коматозным состоянием. Спок, не отдавая себе в этом отчета, нервно покусывал нижнюю губу и переводил взгляд с монитора кровати на мирно спящего МакКоя и обратно. И едва не подпрыгнул на месте, когда начмед внезапно вдохнул чуть глубже, задержал дыхание, после чего сделал еще один глубокий вдох, а за ним и выдох, и его веки начали едва заметно подергиваться. Взгляд Спока метнулся к показателям панели, отмечая участившееся сердцебиение и дыхание, а также усиление мозговой активности. Кажется, доктор и в самом деле просыпался. Спок склонился над своим «пациентом» и без лишних церемоний взял его за руку, помогая зацепиться за реальность. И произнес – достаточно громко и как можно четче артикулируя: - Доктор МакКой? Доктор МакКой, вы меня слышите? Похоже, начмед его услышал, потому что поморщился и, не открывая глаз, негромко застонал. А потом хрипло, едва слышно и невнятно пробормотал – Споку даже пришлось наклониться пониже, чтобы разобрать: - Черт вас возьми, Спок. Дайте поспать, имейте совесть. Что вам всем вечно от меня надо? Идите отсюда куда-нибудь туда, а? - Доктор МакКой, - настойчиво повторил Спок и крепко, наверное, даже болезненно сжал пальцы МакКоя. – Откройте глаза. Это приказ. Откройте глаза. - Ну ччччерт, - мученически простонал МакКой, мотнул головой, кашлянул и наконец кое-как разлепил веки. Несколько секунд он тупо смотрел на Спока, а потом в его глазах появились проблески понимания происходящего. – Черт возьми, - произнес он снова, на этот раз куда более внятно, и Спок про себя отстраненно подивился этому уникальному человеческому таланту: умению в одни и те же ругательства вкладывать совершенно разный посыл. Теперь высказывание доктора звучало наполовину изумленно и наполовину обрадованно, а в довершение этого начмед со всей силы стиснул кисть вулканца в ответ. – Спок, вы мне не снитесь? - Какого ответа вы от меня ожидаете, доктор? – приподнялась острая бровь, и Боунс тихо, но от души рассмеялся. - Черт вас возьми, гоблин вы остроухий! Так у вас получилось?! Спок решил не тратить время на детали и сразу перешел к главному: - Доктор, я синтезировал экспериментальную сыворотку на основе возбудителя, которую мне дали аборигены Дельта Цезия-2. Вы первый, кому я ее ввел. - Отличная просто новость. Всю жизнь мечтал стать подопытной мышью, - прокряхтел доктор, садясь на кровати. Бросил короткий взгляд на диагностическую панель и поморщился. – Похоже, ничего так зелье получилось. Если назавтра не отрастут рога и хвост, будем считать, что я легко отделался. - Рога и хвост, доктор? – взлетели вверх сразу обе вулканские брови, и Боунс скривился, будто после приема горькой пилюли. - Спок, у меня сейчас такое чувство, будто я неделю пил без продыху, а теперь у меня похмелье века. Так что сами понимаете, я не в настроении для стандартного репертуара. Там, в красном отсеке, где препараты для неотложной терапии. Зарядите два кубика кордрозина, мне надо прочистить мозги от этой сонной хмари. А после этого с низкого старта в лабораторию. * * * * * Еще через два часа корабль снова ожил, в коридорах появились люди, хотя медицинский отдел в поте лица продолжал трудиться над всеобщей побудкой. А на мостике и в инженерном уже готовились стартовать с орбиты. Вполне бодрые Сулу и Чехов энергично завершали предстартовые проверки на своих консолях, а сосредоточенный капитан слушал по интеркому рапорт мистера Скотта. - Хорошо, Скотти, - одобрил он готовность двигателей к уходу с орбиты. – Мистер Сулу? – чуть повысив голос, спросил он рулевого, зная, что тот поймет капитанский запрос. - Мы готовы, капитан. Оптимальный курс к выходу из системы проложен. - Тогда поехали, Скотти, - распорядился Кирк в интерком. Откинулся на спинку своего кресла и, чуть прищурившись, стал внимательно смотреть на обзорный монитор. Спок в общих чертах рассказал ему о местном странном разуме и его обещании не препятствовать уходу «Энтерпрайз» с орбиты, но капитан не спешил верить на слово каждому встреченному разуму. Особенно разуму с такими неоднозначными замашками. Но в этот раз капитанский пессимизм не оправдался. Коричневатый полукупол Дельта Цезия-2 пошел вниз и исчез с обзорного монитора, сменившись картиной звездного неба. - Отлично, - себе под нос пробормотал Кирк и тихонько ударил сжатым кулаком по подлокотнику кресла. - Ионное поле стабильно, мы проходим верхнюю границу ионосферы, - сдержанно рапортовал от своего пульта Спок и обернулся к капитану. Тот тепло улыбнулся своему старпому и перевел взгляд на Ухуру. – Мисс Ухура, что там с помехами? - Быстро уменьшаются, - с нескрываемым облегчением в голосе доложила она. – Судя по всему, после выхода из системы должны полностью исчезнуть. - Очень хорошо. Готовьте канал для рапорта в штаб, лейтенант, - кивнул ей Кирк, присовокупив к своим словам теплую улыбку. - Так точно, капитан, - отозвалась связистка и снова повернулась к своему пульту. Спок быстро проверил показания сенсоров, включил на консоли внешний динамик и перевел ее в автономный режим, после чего отошел от своего пульта, направляясь на первый уровень мостика. Подойдя к капитанскому креслу, он негромко спросил: - Капитан, могу я поинтересоваться, какой рапорт вы намерены отправить в Штаб? - Разумеется, можете, мистер Спок, - веселым тоном ответил капитан, и его глаза лукаво блеснули. Поудобнее усевшись в своем кресле, Кирк бросил короткий взгляд на обзорный монитор, проверяя уверенность курса «Энтерпрайз» на выход из системы, а потом снова посмотрел на своего старпома. Чуть нахмурился, побарабанил пальцами по подлокотнику кресла и наконец заговорил. – Собственно, я собираюсь просто изложить все, как было. Естественно, буду предлагать закрыть систему – что вполне отвечает желанию аборигенов. От внимания Спока не ускользнуло, как стремительно стало серьезным лицо капитана, и как сухо и почти льдисто стал звучать его голос. Впрочем, такая реакция не оказалась для Спока сюрпризом – он прекрасно знал, как остро капитан воспринимал ситуации, в которых жизни членов его экипажа становились разменной монетой. В этом случае Джим жестко фиксировал один-единственный угол зрения: тот, который полагался капитану «Энтерпрайз», и никакие другие точки зрения не желал принимать во внимание. И Спок обычно с пониманием относился к такому подходу. Но сейчас общая, непредвзятая картина того, что случилось на Дельта Цезия-2, была слишком интересной. И это не говоря об ее мире в целом, который в определенном смысле был уникальным и едва ли заслуживающим того, чтобы одним росчерком стилуса причислять его к враждебным. Хотя по итоговому решению у Спока возражений не было – на данном этапе развития Федерации контакты с миром Дельта Цезия-2 едва ли будут продуктивными. Тем более, что отсутствие контактов отвечало желанию самих аборигенов. Но вот в будущем, когда земляне – и вулканцы – шагнут в своем развитии дальше, возможно, им стоит предпринять попытку, как выражался Джим, «познакомиться во второй раз». И да, Споку очень хотелось обсудить с Джимом некоторые свои мысли насчет этого мира. Он не сомневался, что разговор будет крайне интересным и познавательным для них обоих. Поэтому он попытался мягко возразить. - Капитан, я полагаю, имеет смысл посмотреть на ситуацию шире. Брови Кирка так и взлетели вверх. - Шире?! – недоверчиво переспросил он. Нет, он всегда восхищался способностью Спока обуть чужие туфли, но сейчас он не видел в этой затее ни малейшего смысла. Да, многие вещи можно назвать неоднозначными, но под попытку приговорить весь его экипаж к смерти без суда и следствия Кирк точно не собирался подводить объяснения в духе «кто-то кого-то не понял». Извините, но нет. Не желая обидеть своего вулканца резким ответом, которого тот точно не заслужил, Кирк коротко перевел дыхание и мягким движением накрыл своей ладонью кисть Спока, которая лежала на подлокотнике командирского кресла. - Спок, я понимаю ваше желание попытаться понять…, - начал было Кирк, но осекся на полуслове, не закончив свою дипломатичную фразу. Он внезапно осознал, что кожа Спока под его пальцами теплая. Нет, даже почти горячая! И капитан, моментально перешедший в режим «красной тревоги», тотчас переключился с прошлых проблем на нынешние. – Спок, да вы пышете жаром, будто печка! Сейчас же идите в лазарет. Вулканец запоздало осознал, что ему не следовало раскладывать свои руки в пределах капитанской досягаемости, и поспешно завел их за спину. Но было уже поздно отрицать то, что стало явным, поэтому он со всем бесстрастием сообщил: - Капитан, я полностью контролирую свое состояние. И, разумеется, абсолютно способен достоять свою вахту. В противном случае я бы непременно… Но капитан оборвал логические излияния одним строгим взглядом и безапелляционным приказом: - Я сказал: немедленно в лазарет, мистер Спок. Если доктор МакКой сочтет возможным допустить вас к службе, то вы вернетесь на свой пост. И ни секундой раньше. - Слушаюсь, сэр, - нужен особый талант, чтобы выдать невозмутимым тоном одну короткую фразу, и выразить в ней всю скорбь вулканского народа, непонятого и недооцененного нелогичными людьми. Но у Спока этот талант определенно присутствовал с рождения и развился до галактических масштабов за годы службы на «Энтерпрайз». Так же, как и талант выражать одной лишь спиной и острыми лопатками всю боль оскорбленной невинности. Кирк взглядом проследил за этим живым и во всех смыслах горячим воплощением сдержанного негодования, гордо прошествовавшим к турболифту и скрывшимся за его дверями. После чего вздохнул, покачал головой и нажал кнопку интеркома на ручке своего кресла, выходя на связь с научным отделом. - Мистер Свайлер, - скомандовал он заместителю Спока, ответившему на вызов. – Пришлите на мостик офицера, чтобы принять вахту за научной консолью. Конец связи, - опыт и интуиция подсказывали Кирку, что сегодня ждать возвращения Спока на мостик не стоит. Когда спустя час «Энтерпрайз» благополучно покинула систему Дельта Цезия и легла на курс к сорок первой Звездной базе, а рапорт в Штаб был отправлен, капитан передал мостик мистеру Сулу и поспешил в лазарет. Конечно, все это могло быть обычной простудой, но в свете последних событий Кирк предпочитал знать точно, а не строить предположения. И да, эта лихорадка здорово напугала его. Поэтому капитан испытал огромное облегчение, обнаружив начмеда сидящим за терминалом в общем холле лазарета. - Боунс, ну как он? МакКой поднял на капитана мрачный взгляд и вместо ответа на вопрос сердито проинформировал его: - Джим, если так дальше пойдет, я начну убивать. Я просто убью и после этого с чистой совестью отправлюсь за решетку. Какого черта, я вас спрашиваю?! Ну вот какого черта?! Я ношусь все последние часы, будто мне задницу скипидаром смазали. Сыворотку эту проклятую синтезирую, испытываю, потом экипаж бужу, проверяю всем мозги. Черт возьми, это четыреста тридцать шесть человек! Четыреста тридцать шесть человек, Джим! А этот ваш старпом, - и Боунс экспрессивно ткнул пальцем в сторону одной из закрытых дверей. – Не в состоянии самостоятельно обратиться к врачу! И я посреди всего этого сумасшедшего дома оказываюсь виноват в том, что, видите ли, не выполнил положенный по протоколу осмотр после этого поганого одиночного десанта! - Боунс, никто вас не винит, - начал было капитан, но был грубо перебит. - Еще бы вы меня винили! Совсем уж охренели от наглости. Не винят они, понимаешь ли. Кирк, который так и не получил ответа на столь волнующий его главный вопрос, нетерпеливо переспросил: - Так все-таки как он? - Каком кверху, - желчно фыркнул начмед, глянул на капитана, поморщился и добавил. – Нет, никакой связи с этой заразой точно нет. И вообще никаких загадок или тайн. Обычная простуда. А поскольку ваш старпом никогда ничего не делает наполовину, то и застудился он со всей вулканской основательностью, аж до печенок. Естественно, на фоне сильнейшего переохлаждения и нервяка, иммунитет обрушился куда-то в черную дыру. Адаптогенами можно было срезать проблему на корню, обошелся бы простым насморком и севшим горлом, но он ведь простых путей не ищет! Черт возьми, Джим, у него сапоги и белье до сих пор не до конца просохли! Кирк поежился, и на его выразительной физиономии появилось такое неподдельное участливое сострадание, что доктор только еще больше рассердился. Просто из-за того, что понял – вместо праведного капитанского гнева на их старпома сейчас выплеснется цистерна утешений и прочей патоки. А этого доктор – по профессиональным соображениям, разумеется – допустить ну никак не мог. Поэтому для особо непонятливых он пояснил: - Капитан, я уже давно не жду чего-то запредельного. Я не знаю, измерений температуры и давления по вечерам, или еще чего в таком духе. Нет, мои запросы скромны и незатейливы. Если он где-то вымок до нитки, а потом мотался в таком виде по холоду, разве, черт возьми, не логично переодеться после возвращения на борт?! Принять горячий душ и переодеться в сухое?! Нет, мы будем продолжать героически бегать в мокром, выстужая из организма последние крохи тепла – хотя совершенно непонятно, кому нужен этот его сраный героизм?! А потом, когда начнутся первые симптомы, мы, конечно же, будем столь же героически околевать на мостике вместо того, чтобы пойти, черт возьми, к врачу! – на этом доктор выдохся и, прикрыв глаза и устало помассировав веки, сообщил капитану из-под руки. – Уволюсь я отсюда к чертовой матери. Потому что я доктор, а не нянька в яслях! И в мои обязанности не входит проверка сухости носов, ног и задниц! Кирк тяжело вздохнул и ободряюще похлопал доктора по плечу, от чего тот раздраженно поморщился, но руку не спихнул. Кирк понимал его эмоции, конечно же, понимал. Не последнюю роль тут играло и чувство вины у Боунса – кстати сказать, абсолютно необоснованное, но чувству вины до его обоснованности обычно нет никакого дела. Оно просто есть, и все тут. Но и Спока капитан понимал тоже, и легко мог представить себя на его месте. И слава Богу, что на этот раз все ограничилось простудой. - Надолго он тут у вас? – мягко спросил капитан, надеясь не разворошить по второму разу и без того растревоженный улей. Но доктор, похоже, уже выплеснул все эмоции, потому что его ответ прозвучал скорее устало, чем раздраженно: - Идиотский вопрос, когда от момента поступления пациента и часа не прошло. Уж поверьте, капитан, продержу по полной программе. И пролечу тоже. Последняя фраза прозвучала странно угрожающе и кровожадно, и Кирк едва удержался от того, чтобы ознобно передернуть плечами. - Можно к нему зайти? - А на мостике все дела закончились уже? – язвительно поинтересовался доктор. - Срочные – да, - без тени смущения ответил капитан. – Так можно? - Да можно, можно, - скривился МакКой, сунул руку куда-то вовнутрь стола и поставил перед капитаном какую-то коробку. – Вот, можете передать страдальцу. Комплект носовых платков будет ему очень кстати. Как только я сбил лихорадку и снял пиковый воспалительный процесс на слизистых, сопли из него хлынули, будто вода из кингстонов на полукилометровой глубине. Но он же не станет платки просить, это же унижает его вулканское достоинство. Предпочитает лежать и обходиться своими силами. Ах да, есть же еще одна пикантная подробность – он головой где-то приложился до сотрясения, но, опять же, доктору об этом сообщить не соизволил. Так что теперь пожинает плоды: медитация ему недоступна, целительный транс – тоже. Придется как всем прочим простым смертным глотать сопли, страдать горлом, кашлять и чихать. И делать это не по сокращенной программе, а на полную катушку – тоже как всем прочим простым смертным. И пусть скажет спасибо своим вулканским богам, если к этой веселой компании не присоединятся простатит и ишиас. Кирк со вздохом отметил, что доктор изо всех сил пытается отыграть что-то хотя бы отдаленно похожее на злорадство. Но выходило это у него из рук вон плохо, и в тоне вместо насмешливой язвительности так и плескались горечь пополам с жалостью. - Простатит не присоединится, простатит вроде от другого бывает, в чем наш Спок пока что не замечен, - попытался пошутить Кирк, чтобы немного разрядить обстановку. - Мда? Пока что? – Боунс угрюмо глянул на капитана снизу вверх. – Хотите еще и этому его научить, чтобы уж был полный комплект? – и, не дожидаясь ответа, махнул рукой в сторону нужной двери. – Ладно, идите уж. Подотрите ему сопли. Разделим обязанности няньки, в конце концов, это же ваш старпом, а не мой. - Да я и не возражаю, - грустно улыбнулся Кирк, подхватил коробку с носовыми платками и пошел к нужной двери. Спок, устроившийся на кровати в полусидячем положении, выглядел откровенно жалко: отекшие позеленевшие глаза, такой же позеленевший воспаленный нос. И Кирк на секунду задался вопросом, а обрадовал ли его друга этот визит. Хочет ли Спок, чтобы капитан видел его в таком состоянии. Хочет ли он, чтобы хоть кто-то видел его в таком состоянии. В любом случае, что-то менять было уже поздно. Поэтому Кирк взял курс на непринужденность, желая по максимуму облегчить неловкость своего друга. Он подхватил стоящий у переборки стул, поставил его рядом с кроватью вулканца и уселся, попутно вручив Споку коробку носовых платков. - Доктор сказал, что ничего страшного нет, - легким тоном заявил он и ласково потрепал Спока по предплечью. - Я согласен с его выводом. Жаль, что действия доктора расходятся с его же собственными словами, - чопорным тоном сообщил вулканец, и капитан негромко рассмеялся. - Что же, Спок, мы усилиями этих скорых на суд и расправу аборигенов выспались сном младенца на неделю вперед, а вам досталась вся тяжелая часть. Так что будет только справедливо, если теперь отдохнете вы. Темная бровь осуждающе приподнялась, но эффект был испорчен громким чиханием, которое оказалось сильнее вулканского контроля. Кирк тактично отвел взгляд, пока Спок справлялся с последствиями произошедшего. - Прошу прощения, капитан, - немного невнятно и явно смущенно пробормотал вулканец, засовывая использованный платок в прикроватный утилизатор. - Ничего страшного, - ответил Кирк и мягко покачал головой. – Поверьте мне, я был на вашем месте не один десяток раз за свою жизнь. Неприятная штука, согласен, но совершенно тривиальная. Ее надо просто перетерпеть. - Логично, - обронил Спок. А Кирк встретился с ним взглядом и совершенно серьезно произнес: - И с моей точки зрения, это куда более благоприятный исход, чем взрыв двигателей шаттла. А вероятность последнего была очень и очень немаленькой. Так что предлагаю считать вашу простуду логичной расплатой. Вполне подъемной, как по мне. Спок не рассматривал ситуацию с этой точки зрения, и новизна трактовки происходящего заставила его согласно кивнуть. В самом деле, несколько дней в этом унизительном состоянии – ничтожная плата за жизни экипажа «Энтерпрайз», и Споку даже стало стыдно за свое раздражение в адрес распухшего носа, слезящихся глаз и как будто обработанного наждаком горла. В самом деле, это были мелочи, не стоящие внимания. С этой мыслью Спок заставил себя взбодриться и решительным волевым усилием стряхнуть недостойную хандру, которая навалилась на него в последние полчаса. Разумеется, эта перемена в моральном состоянии его вулканца не прошла мимо внимания капитана, и он решил закрепить свой успех. Тем более, что бодрость духа и позитивный настрой всегда считались хорошим подспорьем в деле борьбы с простудами. - Спок, а что вы имели в виду, когда на мостике предлагали посмотреть на ситуацию шире? Меня, что называется, пообдуло, и мне интересно выслушать ваше мнение. Разумеется, если ваше самочувствие позволяет это. Если вы предпочитаете поспать или просто отдохнуть в одиночестве, я… - Нет, Джим, - Спок уверенно качнул головой. – Я с удовольствием поделюсь с вами деталями моего визита на Дельта Цезия-2. И он был вполне искренен в своем заявлении. Спок видел, что капитан в самом деле не испытывает отвращения к его состоянию и вполне доволен сидеть здесь с ним. И, судя по выражению его лица и теплому взгляду, даже наслаждается моментом – конечно же, не его болезнью, а самой возможностью находиться здесь и вести эту беседу. Ведь еще несколько часов назад все стремительно летело в пропасть, и Спок даже не взялся бы посчитать их шансы на благоприятный исход. Так что Джим прав и абсолютно логичен: с учетом совсем недавних прогнозов на вечный сон для всего экипажа, что-то столь тривиальное и преходящее как катар верхних дыхательный путей выглядит тем, чему можно даже порадоваться. Однажды Джим после тяжелой стычки с клингонами пошутил: «Если у меня сейчас болит голова, значит, она все еще сидит на моих плечах, и в наших обстоятельствах это просто отличный результат, Боунс!» Сдержав очередное чихание, Спок поднял взгляд на Джима. В светлых глазах отражалось неподдельное сочувствие, вступая в формальное противоречие с только что произнесенными капитаном словами. Но противоречие это было именно что формальным. А ощущать искреннее и очень теплое дружеское участие было так приятно. Под взглядом Спока капитан с нескрываемой приязнью улыбнулся своему другу, после чего откинулся на спинку стула и положил ногу на ногу, устраиваясь поудобнее и всем своим видом демонстрируя готовность слушать логичные аргументы. - Ну что же, мистер Спок, тогда рассказывайте. Спок кивнул, с теплой едва заметной полуулыбкой отмечая про себя непринужденную позу Джима, как мог незаметно кашлянул, прочищая горло, и начал свой рассказ. - Первая очаровательная особенность, которую я отметил бы у разумного вида Дельта Цезия-2 – они не отделяют себя от остальной биомассы планеты. И не исключено, что не только от биомассы. Они рассматривают свой мир в целом, и это, безусловно, стоит того, чтобы внимательнее оценить их точку зрения. Я вполне допускаю, что это не красивая фигура речи, а вполне реальное положение вещей. Кирк едва заметно пожал плечами. - С живой и вдобавок разумной туманностью мы уже сталкивались, так почему бы теперь не встретить живую и разумную планету? Такой вариант, кстати, неплохо объясняет манипуляции с ионосферой. Если это единая система, тогда изменения планетарных полей перестают казаться фантастикой и запредельными для нашего понимания технологиями. Потому что это не технологии, а нечто естественное – что-то вроде движения пальцем. Если разложить этот процесс на компоненты, начиная с генерации импульса в головном мозге, то он тоже покажется невероятно сложным. А мы двигаем каждым пальцем, и даже почти не замечаем этого. Спок едва заметно качнул головой. Рассуждения Джима были вполне логичны, но уходили в другую сторону. - Это верно. Однако меня заинтересовало другое. Возможно, этот мир отнюдь не уникален, просто развивался по иной траектории. И, возможно, это мы не замечаем чего-то важного в других мирах, - Спок встретился взглядом с Кирком и добавил. – И в наших собственных тоже. Капитан едва заметно приподнял брови и поджал губы. Он не был согласен с такой резвой экстраполяцией, однако понимал ход мыслей своего друга-ученого. С научной точки зрения допустить такую возможность и оценить ее было вполне логично. Как говорится, почему бы и нет. И при всем своем критическом отношении к подобной экстраполяции, Кирк не возражал бы подискутировать на эту тему. Только вот, похоже, вернуться к дискуссии придется немного позже. Улучшение настроения и положительные эмоции – это важное дело, и Спок сейчас выглядел явно воспрянувшим духом, но его физическому состоянию затянувшаяся беседа, похоже, не пошла на пользу. Кирк несколько секунд назад будто невзначай глянул на диагностическую панель, и с огорчением отметил, что температура у Спока опять полезла вверх. И это означало, что ему пора сворачивать свой визит и дать вулканцу возможность просто отдохнуть в тишине. Но вслух он, конечно же, произнес другое: - Мне кажется, нам не стоит спешить с выводами. Вот поправитесь, и сможете еще раз проанализировать собранную на Дельта Цезия-2 информацию. Сопоставить с данными других планет. И тогда, я думаю, мы еще вернемся к этому разговору. А пока, - Кирк сочувственно вздохнул и поднялся на ноги. – Думаю, вам стоит отдохнуть, а мне – вернуться на вахту. Спок не стал возражать. Он чувствовал, что у него опять поднимается температура, и Джим, уж конечно, видит это - ведь у него прямо перед глазами находится диагностическая панель. А Спок точно не хотел огорчать Джима размышлениями на тему того, что из-за его неверной тактики состояние друга стало ухудшаться. Подобные мысли были нелогичны со стороны капитана, но Спок достаточно хорошо знал своего друга, чтобы не сомневаться – именно так Джим и подумает. Поэтому он лишь кивнул и осведомился: - «Энтерпрайз» идет к сорок первой Звездной базе? - Именно так. А у мистера Скотта благодаря вам по-прежнему есть возможность побывать на крестинах. Так что поправляйтесь поскорее, Спок, и я за две недели стоянки на базе со всей основательностью познакомлю вас с человеческим подходом к отличному отдыху в увольнительной. Вулканские брови так и взлетели вверх, и их хозяин вдумчиво произнес: - Что же, капитан, я полагаю, что это стоит того, чтобы постараться выздороветь в срок. Кирк негромко рассмеялся, еще раз кивнул Споку в знак прощания и пошел к выходу из палаты. Несколько дней – и Спок оправится от своей простуды. А над совместным досугом на Звездной базе капитан и в самом деле собирался как следует поразмыслить.