Начало его истории.

Один. Абсолютно один. На дворе 1737 год, прохладный сентябрь. Небольшая, но приятная деревянная изба. Костя живёт в ней один. Сам готовит, сам убирает, сам топит печь. Его градоначальству не особо надо было следить за каким-то ребенком, а потому его отправили жить самостоятельной жизнью. Теплая печка, а на этой печке лежит Костя и плачет. У него организовали острог - тюрьму, где простые люди должны мучаться из-за веры, из-за Бога. Ему жалко своих людей, до боли в маленьком сердце. И он не может ни с кем поделиться своей печалью. Он один. Его единственный друг - Санкт-Петербург - столица российской империи -, который не способен быть с Костей рядом так часто, как этого хотелось бы обоим. Екатеринбург слезает с печки, утирая слезы, и берёт кусочек серого хлеба, испечённого им самим. Кусает и тихо хнычет - слезы не отступают. Если бы он только мог спасти своих людей, если бы только он был сильным... Екатеринбург сжимает кулаки, дожёвывая хлеб, и несётся к двери, надевая ботинки. Он не может больше терпеть. Выскочив из избы, Костя бежит со всех ног к острогу, не зная, что будет делать по приходе туда. Он тормозил, когда начинал задыхаться, но продолжал двигаться к тюрьме. И вот он на месте. Страшно, тело скованно. Но беря всю свою волю в кулак, он двигается вперёд, ловко обходит стражу - не впервые, по монетному двору и заводам уже так бегал. Костя бесшумно подходит к коридору с камерами. Люди самые разные: мужчины, старики, женщины, дети. - Простите, я могу чем-то помочь? - обращается Екатеринбург к худому кашлеющему кровью мужчине. - Ребенок? *Кха-кх* Да чем ты мне поможешь? - с явным пренебрежением и удивлением сказал незнакомец. - Что с вами? Авось я смог бы что-то сделать... - Помираю я. На это *Кха* воля Бога и государыни. Если уж я по их мнению заслуживаю наказание, то так тому и быть. Костю слова повергли в шок. Люди убивают других людей из-за веры, из-за Бога, когда тот учит их любить ближних. *Либо Бог слеп, либо его попросту нет* - проносится у мальчика в голове. - Но... - Мальчик иди отсюда по добру, по здорову, - прервал его женский голос из-за спины. - ежели мы здесь, то заслуженно. В Косте копиться ярость. Как они вообще могут такое говорить? Они здесь незаслуженно погибают из какого-то Бога. Костя хочет возразить, но его крепко хватают за плечо. - Ты чего это тут забыл? - тяжёлый мужской голос управляющего пугает Екатеринбурга, - Охрана! Казните этого мальчишку за нарушение порядка! А этих ведите на каторгу. Костя ушам своим не верит. Даже выяснять ничего не стали. Просто приказали казнить. Два человека начали подходить к нему, и он попятился назад. Почувствовав за спиной стену ему стало совсем страшно. *Ещё немного и они убьют нас, дитя. Я не могу этого допустить*. На улице послышались раскат грома и звуки будто из ниоткуда взявшегося ливня. Яркая вспышка ослепила всех кто был в помещении. Управляющий жмурился, пытаясь привести взгляд в норму, и в этот момент его кто-то со всей силы толкнул в стену. Ударившись об неё с характерным вскриком, он почувствовал, что на его лице и шеи детские руки давили с недетской силой. Он распахнул глаза, мальчишка с алыми рогами, точно бес, стоял перед ним и душил его. Управляющий не успел ничего сделать, и совсем скоро его безжизненное тело валялось на полу, облокотившись спиной об стену. Дальше Костя помнил только крики его жертв, душераздирающие, страшные крики боли. Когда Екатеринбург вернулся в сознание, он замер. Окровавленный меч(?) выпал из его совсем ещё детских, но таких же окровавленных ручонок. Костя рухнулся на колени. Слезы покатились сами. Гора трупов: все те старики, мужчины, женщины, дети, вся та охрана, все они были убиты его руками. Костя сел и тихо заплакал. Один, вновь абсолютно один. Тишина прервалась тем самым голосом: * Жалкие люди, жизни которых не стоят ничего. Они хотели нашей смерти, дитя, но я не мог допустить этого. Нам нужно идти пока нас не нашли.* И Костя идёт, бежит, несётся как можно дальше от этого злосчастного места, бежит к своей реке, где его никто не найдёт, чтобы он смог рыдать в одиночестве. *** Карета подъехала к монетному двору. Москва с Питером вышли из неё. Саша потянулся с яркой улыбкой, не смотря на дождь, - ждал скорой встречи с Екатеринбургом. - Ну что такое, не понос, так золотуха, - Москва ворчал себе под нос. - Михаил Юрьевич, вы про погоду? - как-то наивно спросил Саша. - Не только, столько дел сегодня у нас. Просто кошмар, - раздраженный Михаил частое зрелище для Александра. - Где там ваш друг? Он должен был нас встретить? - Эм... Не знаю. Наверное должен был... - Саша замялся, осознав, что Екатеринбург не оказал им приёма. - Пойдёмте скорее в здание, ветер усиливается. Проходя в помещение, их встретил статный молодой человек. -Salutations chers invités , - поприветствовал их мужчина. - И вам день добрый, - по Москве было видно, что не особо, - Где Василий Никитич? - Мисье Татищев не столь давно уехал на некоторые сборы. - Мужчина улыбался. Миша тяжело выдохнул. Придется иметь дела с чёрт пойми какими людьми. - А где Екатеринбург? - тихо и робко спросил Саша. - Костя? Бог знает, где его носит. В ответ на это мужчина получил недоумевающие взгляды. - Признаться, мы его не видели уже порядка нескольких недель. После уезда Василия Никитича он сам не свой был, а после и вовсе пропал, - Управляющий заметил что эмоции во взглядах усилились. - Но разве вы не должны следить за ним? - прозвучал наивный вопрос Питера полный грусти. - Должны, - ответ дал Москва. - Он ваш город, ему ещё кто знает сколько жить, а вы уделить немного времени не можете, чтобы в будущем из него вырос порядочный человек? Он обязан следить за вами, а вы за ним. Найдите его немедленно! - Последнее было сказано на повышенных тонах. Михаил рассержен на то как обошлись с Костей? Это было удивительным для Саши, Москва всегда недолюбливал Екатеринбурга. Чувство чести? Родительский инстинкт? Просто раздражение? А может с Михаилом обошлись также? Саша задавал в мыслях вопросы, но они останутся без ответов. - Я очень сожалею, но сейчас мы не сможем его найти, - Мужчина явно опешил. - Вся полиция сейчас в остроге. - Чего там могло такого случится, чтобы вы все патрули туда отправили? - Москва не сдавал позиций, продолжая говорить на повышенных тонах. - Убийства. - Подумаешь казнили кого-то без бумаг, зачем же туда охрану привлекать? - Михаил был явно раздражён и начал пугать своим поведением присутствующих. - Вы не поняли, Москва. Это были не казни, - управляющий немного притих. - Были убиты не только раскольники, но и все служащие. - Как это понимать? - гнев бывшей столицы приутих и перешёл, скорее, в замешательство. - В четверг я приезжал на осмотр в острог. Но по приезде меня никто не встретил, как было оговорено ранее. Я приказал позвать господина Фёдорова, но те двое солдат, что были отправлены за ним, спустя пару минут выбежали из здания с криками. Ничего из их речей я не осознал, а потому вошёл сам. И, Господь храни, гора трупов. Уже при осмотре оказалось, что у большинства раны колото - резанные, при чем замечу искусные, со знанием дела, если можно так сказать. Но вот господин Федоров... У него нашли следы удушения. По некоторым предположениям, некие разбойники пришли именно за ним, - Управляющий закончил свой монолог, ожидая дальнейшей реакции. Москва и Питер стояли обомлевшими. Саша трястись начал от ужаса. А Москва был парализованный от шока. - К-Как же это допустили? Насколько сильными должны быть те, кто перебил группу специально обученной охраны? Это кошмар! - Михаил лепетал себе под нос, но дрожащий Саша отвлёк его. - Тише Александр, тише. И такое в жизни бывает. Миша аккуратно прижал Петербурга к себе. Управляющий же в спокойствии начал перебирать некоторые бумаги и ждать просьб от гостей. - Михаил Юрьевич, у меня голова закружилась, - прижимаясь к учителю, тихо сказал Саша. - Пойдёмте на улицу, - Миша аккуратно подхватил Питера за плечо и повернулся к управляющему. - Мы скоро вернёмся. - je vais vous attendre , - Улыбнулся им мужчина. *** Дождь лил непростительно долго. Москва и Питер сидели под навесом на простенькой лавочке. Конечно, не сад зимнего дворца, но тоже ничего. Довольно приятный и спокойный вид окружал их. - Михаил Юрьевич... Как вы думаете, где сейчас Константин? - Саша потупил взгляд вниз. - Я не имею ни малейшего понятия. Но я прекрасно понимаю почему он скрывается, или может быть сбежал. - Почему же? - А как вы отнеслись к своим людям, когда про вас все забыли? - Михаил заглянул в серые глаза. - Я... Я расстроился. Но я не убегал из дворца. - Даже если бы попробовали, вас бы не выпустила охрана, - Москва повернул голову, смотря на спокойную и почти пустую улицу. - Здесь же его никто не заметит. Он простой мальчишка, до которого никому нет дела. Он здесь абсолютно один. - Вы сочувствуете ему? - Саша смотрит с искренним интересом. Мишу вопрос удивляет, но застыв на мгновение он понимает, почему Питер спросил об этом. - Признаться... - Москва чуть опускает голову. - Очень. Я прекрасно понимаю каково ему. Меня в детстве князья также бросали, и я ,как и Константин, пытался сбежать, тая обиду. Всё встало на места в голове Петербурга. Но диалог дальше не шёл. Михаилу было неудобно признаваться в искренних чувствах, и он просто молчал. А Саше стало жалко теперь не только друга, но ещё и учителя. - Михаил Юрьевич, - Питер замялся, когда увидел тяжёлый взгляд голубых глаз. - Можем мы поискать Константина? Или хотя бы я один. - Александр, - напряжённо смотрит Михаил, но после выдыхает и меняет взгляд на снисходительный. - Если вы так этого желаете, то можем. Но позже. - странное чувство волнения за воплощения Екатеринбурга заставило сказать это. Саша чуть ли не засветился от счастья. - Только у меня один вопрос. Где вы собрались его искать? - спрашивает Москва. - Неподалёку есть очень красивое место, которое мне показал Екатеринбург во время нашего прошлого приезда. Он говорил, что часто туда ходит, когда работа заканчивается. - Хорошо, мы сходим туда, после того, как разберёмся с делами. *** Теплый солнечный свет освещал просторную и очень уютную комнату. Но атмосфера в ней не казалась такой же теплой. Высокий светловолосый мужчина сидел за дубовым столом. Он нервно сжимал свои локти. - Ванечка, прашу супакойся , - Наташа сидела напротив и ковыряла уже давно остывшие пельмени. - Как я могу успокоиться? Екатеринбург не просто моё творение, он - МАНТИС , он - наследник Екатеринмара . Я не могу просто взять и успокоится! - Ваня тревожно проговорил на чуть повышенных тонах, вскочив со стула. - Rusi, łzy nie ukoją smutku . Могу предложить тебе только нарушить правила ради него, - Феликс опёрся о косяк двери ведущей в зал, где сидели все представители славяно-азиатского блока. - Вернись в Явь . - Польща, ти з глузду з'їхав? - Накинулась на Польску Ольга , стоявшая около дивана. - Возвращение в Явь слишком опасно даже для Вани, тем более сейчас. - Оля права, - подал голос Эдуард , аккуратно беря её за руку и усаживая на диван. - Русь слишком истощен после сражения. Но даже при здоровом духе он не перенёсся бы в реальность без последствий, - Он повернулся к Ивану. - Jääb vaid oodata . - Я не могу! Я просто не могу позволить себе сидеть и не пытаться что-либо сделать! - Ваня тяжело выдохнул, усаживаясь обратно на дубовое кресло. - Ko tu darīsi? - Райвис , сидевший рядом с эстонцем, беспокойно глядел на главу блока . - Я попробую снова перехватить его душу в море Кванта. Как мы делали это с Цао Яном . Буду надеется, что сильного вреда ему не нанесу. Ваня резким движением выскочил из кресла и, пройдясь холодом по сидевшим рядом, исчез в морозном сиянии. *** Один. Вновь один. Сколько Костя уже сидит здесь неизвестно. Сколько дней прошло с убийств в остроге - убийств его руками? Перед глазами вновь мелькают страшные картинки, а в ушах раздаются жалобные, истошно молящие о пощаде, пронзительные крики. И вновь он там, в этом проклятом месте, чувствует, как нечто окутывает его сознание, заставляя давить руками на толстую мужскую шею, чувствует ужасающие взгляды на себе. Нечто заставляет его размахивать длинным мечом, попадая по тонкой коже и плоти, разрезая её до окровавленного мяса, протыкая насквозь органы и разрубая кости с характерным треском. Он видит как взгляды людей затухают, становятся стеклянными, безжизненными. Костя резко распахивает заплаканные глаза. Снова начинает плакать. Дрожит от холода, от чувств, от голода. Он не посмел вернуться, а кинулся как можно дальше от города, в место, где его никто не будет искать, в место, находящееся далеко от людей. * Дитя, у нас не было другого выбора. Все те люди желали нашей смерти, нам бы причинили боль такую, которой ты никогда не чувствовал.* - Но мне больно сейчас! Я - убийца! Я согрешил, мне нет прощения! * Неужто мы увидели это только сейчас? * Костя не понимал, что с ним разговаривает, и почему оно называет Екатеринбурга "мы". А последний вопрос окончательно ввел ребенка в ступор. И он, застыв с отчаянно-удивленным лицом, посмотрел куда-то перед собой, надеясь увидеть это нечто. Но никто не появился. * Вспомни, со сколькими детьми мы пытались подружится, скольким старикам помогали, но все они гибли, не проживая и года после нашего знакомства. Рядом с нами всегда умирали люди из-за того, что мы одно целое. Они просто не могут находиться рядом с нами. * - Я причина их смерти?... Костя теряет дар речи, вновь роняя слёзы. Ты убил их! Ты убил всех кто был с тобой рядом! Тебя никогда не простят! Ты бесчестный судья чужих жизней! Ты ничтожество! - Можно ли вернуть их жизни? Шепчет наивно, тихо, еле слышно, ожидая ответа от чего-то внутри себя. * ... * - Прошу ответь... Кто бы ты ни был, прошу не оставляй меня! Мне страшно! Скажи, что это можно исправить! Сильный, чуть ли не ураганный, ветер сдувает подорвавшегося, еле стоящего на ногах Костю. Его окутывают непонимание, ненависть и страх, искренний детский страх. "Мы одно целое" - проносится в детском разуме, пока все чувства многократно преумножаются и ноги подгибаются. Шатается, но не падает. Держится, даже под действием сильного ветра и эмоций. Ничего повернуть вспять не получится. Людей не воскресить... (Ƴʍⱀџ...Ƴʍⱀџ...Ƴʍⱀџ...Ƴʍⱀџ.Ƴʍⱀџ.Ƴʍⱀџ.Ƴʍⱀџ.Ƴʍⱀџ.Ƴʍⱀџ.Ƴʍⱀџ!Ƴʍⱀџ!Ƴʍⱀџ!Ƴʍⱀџ!Ƴʍⱀџ!Ƴʍⱀџ!Ƴʍⱀџ!Ƴʍⱀџ!Ƴʍⱀџ!ƳᛖƤЏ!ƳᛖƤЏ!ƳᛖƤЏ!ƳᛖƤЏ!) Но можно предотвратить будущие жертвы. Екатеринбург аккуратно, еле двигаясь, подходит к обрыву. Внизу скалы и река, разбушевавшаяся от ветра, так и зовут Костю к себе. От этого вида колени подгибаются сильнее. Шаг и всё закончится: все страдания, вся боль,больше ничего не будет, и он больше никому не навредит. Понимает, смотря в бездну его конца, что не сможет сделать шаг, а потому отворачивается и закрывает глаза, прощаясь со своим коротким, но слишком тяжёлым существованием, моля Господа о прощении. 'Господи Боже наш, Иисусе Христе! Благодатию и щедротами Твоего человеколюбия, прости ми вся согрешения моя, и понеже имам ныне служителя Твоего, приемлющего моего покаяния, невидимая благодать Твоя да разрешит мя от всех грехов во имя Отца и Сына и Святаго Духа. Аминь,' - шепчет без надежды на Бога. Это конец... . . . - Екатеринбург! Костя распахивает глаза, но не успевает ничего осознать, ведь ноги подгибаются, и тело, окончательно потерявшее равновесие, летит в пропасть. Ему ещё страшней, но сейчас его ничего не спасет и он вмиг жмурит золотые глаза. Но он не падает, а чувствует как его руку пытаются удержать. Вновь раскрывает округлившиеся глаза, видя перед собой Сашу. Питер смотрел взволнованно, но после того как Костя распахнул глаза, искренне и счастливо заулыбался. Екатеринбург чувствует ещё одну руку на запястье, уже большую. Москва и Петербург уже вдвоем тянут его обратно на землю, вытаскивая из загробной жизни, возвращая в настоящую. * Они спасли нас?.. * Саша и Костя падают на землю обессиленно, а Михаил пытается отдышаться. Вдруг последний резко хватает Екатеринбурга и прижимает к себе. - Зачем же так пугать? - Москва не кричит и не укоряет, а наоборот шепчет и пытается успокоить и себя, и Костю. А у Кости вновь слезы из глаз текут, а после того как его обнимает Саше, они становятся ещё сильнее. Он жив и теперь знает, что он не безразличен хоть кому-то, а понимая, что Саша с их знакомства даже и близко не казался умирающим, Костя облегчённо вздыхает и утыкается носом куда-то в плечо Москве. Он не один. Сейчас он не один. *** - Как вы нашли меня? - Сидит Костя, заботливо укрытые несколькими пледами, с кружкой топлёного молока. - Я вспомнил, что ты говорил об этом месте, и мы поехали тебя искать именно туда, - Саша, также укрытый покрывалом и камзолом Михаила Юрьевича, говорит радостно, с удовольствием пробуя молоко с мёдом. - Меня интересует, что ты там вообще делал? Не похоже, что ты просто отдыхал, учитывая твою одежду, - обращаясь к Косте, садится напротив них Москва. - Я... Я прятался... - Тебя обидело твое градоначальство? - Питер посмотрел с печалью, а Костя смотрит с удивление. - Градоначальство?.. - Учитывая тех с кем мы сегодня общались и как они о тебе говорили, ты им безразличен. Я прав? - взгляд Михаила уставший, но проникнутый сочувствием. - Да... Им нет никакого дела до меня, но убежал я не поэтому. - А почему же? - с интересом и печалью спрашивает Саша. - Из-за острога... - Костя говорит и отворачивает голову от интересующихся глаз. - Из-за массового убийства? - Москва говорит тоже тихо, чтобы не пугать ребенка ещё сильнее. Костю передёргивает, и воспоминания вновь пытаются вырвать его из реальности. Но он держится, оставаясь с теми, кому не безразличен. - Из-за них тоже, - еле выдавливает из себя Екатеринбург, сильно сжав в руках кружку. - Такие лагеря, это ведь не правильно? Бог ведь учит людей любить друг друга. Почему же они убивают друг друга? - смотрит на Москву с надеждой на ответ. - В чем провинились все те люди, которых туда ссылают, если они верят в того же Бога, если они соблюдают все его заветы? Если они обычные люди?.. Неловкая, тяжёлая, ужасно давящая тишина разносится по комнате. - Екатеринбург. Костя. Это действительно неправильно с точки зрения религий, но с этим ничего нельзя сделать, такова человеческая сущность и надобность государства. К сожалению, кроме языка насилия, люди не понимают ни один другой. Но нам городам важно продолжать жить не смотря на подобные меры, какими бы  несправедливыми они не были. Наша задача двигаться вперёд в целом, а не в частных случаях. С острогами пока ничего сделать нельзя. Пока они существуют государство сможет обойтись без бунтов и переворотов, -  Михаил положил ладонь на плечо Екатеринбургу, подсаживаясь ближе. - Я прекрасно понимаю почему ты так остро реагируешь сейчас. Но в будущем ты и Александр поймёте, что без этого страна бы не обошлась. - Он повернулся к Питеру, который прижался к Косте, успокаивая его своими объятиями. У Саши остался осадок после смерти Петра Алексеевича, и на подобные указы, как остроги,и Петербург на них реагировал остро и с грустью. Они сидели так долго, пока младшие не задремали. И у Москвы появился шанс осмотреть дом получше. Аккуратно уложив Сашу и Костю на печку, он отправился подышать свежим воздухом на улицу, попутно рассматривая ухоженную, и слишком уж большую для одного ребенка, избу. Тучи на небе рассеялись и мягкий лунный свет освещал двор. Присев на лавочку Миша начал понимать, почему он так разволновался за Костю, почему начал больше переживать за Сашу. Они оказались там же, где был и маленький Миша. И тогда маленького Москву поддержал только один человек. Тяжело выдохнув, Миша решил лечь спать в надежде, что не увидит во сне родного, но давно мертвого человека. *** Ваня стоит в полной тишине и ослепляющем фиалковые глаза белоснежном свечении. Переживает сильно. Пожалуй, его дети самое важное, что есть у него в жизни. Хотя сложно назвать это жизнью. Скорее, существование с определенной целью. Но его дети... Да, это всё-таки жизнь если они с ним. Но как только погибнут, Ваня вновь будет существовать. И вот, вновь он оплошал, вновь его дитя в опасности. Чувство вины и волнения пожирают его достаточно долго и сильно, чтобы глаза начали поблескивать красным (на это учтиво указал Альфред на одном из последних собраний, но лучше бы помог Ване спасти "будущего спасителя всей человеческой расы"). Но шанс есть и Россия будет пробовать, пока не получится, только лишь бы не сделать всё ещё хуже. Веточка огромного древа вроде маленькая, а очень крепкая, частично отливает золотом. Глаза фиолетовые смотрят на неё с любованием и искренней родительской теплотой, будто пытаясь защитить лишь взглядом, не касаясь никак больше. Но времени потерянно и без этого много, а потому Ваня протягивает руку к ветви начиная шептать заклятие себе под нос. Концентрирует всю оставшуюся после сражений силу, дабы отдать её всю маленькому ребёнку, его сыну, Екатеринбургу. - ... Явись предо мной дитя! - Вскрикивает довольно громко, тут же падая на колени, смотря на вырисовывающийся маленький силуэт. Мальчик, стоявший перед ним, выглядел уставшим и напуганным, стоял и бегло озирался по сторонам. Двухцветные волосы развивались, как и простая рубаха со штанами. - Золотце моё, - Ваня прошептал с родительской любовью, прижимая Костеньку к себе в теплые объятия. - Мы вновь увиделись, моё милое дитя. Тебе не следует меня бояться, ведь я отец городов русских, - Костя в его руках не шевелился, но после этих слов поднял голову на уровень Ваниной головы и смотрел уже не так испуганно. - Я есть Душа России. А ты Екатеринск - мое прекрасное творение. Ты верно меня не помнишь, - Ваня сказал это с грустной улыбкой и вновь окутал Костю теплом. Только вот Екатеринбург всё помнил, и его золотые глаза наполнились слезами снова, только это были уже слезы счастья. Он обнимал Ивана со всей своей детской силой, не желая больше отпускать, - Больше ꙗꙁъ тебѧ нѥ ѡставлю . Не один. И больше никогда не будет один