Часть 1

Живая тишина. Шепчущая, молящаяся, шагающая. К трём часам дня в церковь подтягиваются люди — в основном бабушки, иногда семьи с детьми, ещё реже видно подростков, молодых людей. Выделяется среди всех маленькая девчушка, лет десяти, в платке чёрном, с бордовым цветками, в сарафане и чёрных башмачках. Смотрит заворожённо на икону Богоматери, в глазах пламя свечей отражается — взгляд светится. Тихо, под нос себе, говорит что-то длинное, захлёбывается словами будто, а в руках зажжённую свечу тормошит. Наконец ставит её в кандило и крестится маленькой ручонкой. Стоит долго, неподвижно, как кошка, словно ждёт чего-то. А потом начинаете служба — «Девятый час». «…Сердце мое и плоть моя возрадовастася о Бозе живе. Ибо птица обрете себе храмину, и горлица гнездо себе, идеже положит птенцы своя, олтари Твоя, Господи сил, Царю мой и Боже мой. Блажени живущии в дому Твоем…» На фоне глубокого и объемного пения мир отдаляется. В голове набатом звучат слова псалмов, мысли теряются в подкорке, взгляд цепляется за лучи света, проходящие сквозь цветные стёкла фресок. Дверь храма, скрипя, захлопывается. Несколько взглядов поворачиваются в сторону входа. Ничего. Девчушки только нет, но об этом никто не знает. Она на улице стоит с платком в руке и смотрит на пыльное солнце сквозь ладошку. «Глупость какая-то. Как мир может отдалиться? Он же вот — здесь, рядом. Вот я стою, смотрю на солнце — мир, жизнь. Я чувствую платок — шёлковый, мягкий и гладкий, так и норовит выскочить у меня из руки. Я чувствую под ногами землю — живая, плодородная, наверное, даже. Вон там внутри служба — тоже жизнь! Слова живые оттуда звучат, и свет там живой, а вот общее впечатление — неживое какое-то, отдаленное… Как так?» Мысли этого маленького — живого! — существа никто не слышит, но они терзают маленькую голову, не дают покоя, грызут мозги и вырываются на язык тихим шёпотом. «Как же так?!» Солнце прячется за громадное облако. «Ничего не понятно. Всё живое, но что такое жизнь? А смерть что? Жизнь, ясное дело, — не смерть. То есть смерть — не жизнь. Но ведь это не объясняет ничего! О таком у священника не спросишь… Да ни у кого о таком не спросишь! Вопрос глупый, глупый-глупый-глупый! Ничего не понятно. Умирая, человек перестает дышать. И думать. Но ведь я тоже могу задержать дыхание. Но это будет осознанно… Вот и ответ значит! Смерть — остановка дыхания, которое никак не восстановишь, а ещё остановка мыслей и всего-всего. Так просто? Тоже глупость какая-то получается!» Громко топает ботинком, идёт от храма к дому. Думает. Мысли все вразнобой бегут, не успеть за ними никак. «Что ж такое! Ответ есть, ну, какой-никакой… Всё что ли? А мир тогда как отдаляется?» Важные, серьёзные, недетские вовсе рассуждения прерывает мама, кричащая из окна: —Женечка! Беги домой скорее, мы тебя заждались уже! Обед стынет! — Хорошо, мамуль, я захожу! — Доносится звонко и мягко. «О чём же я думала?.. Ну да ладно, не так уж важно значит было, раз забылось!»