Часть 1

— Значит, это и есть знаменитое сумерское гостеприимство? Сидеть с книгой в руках, пока гость сам себя обслуживает и развлекает? 

Статная жрица из Великого Храма, недавно прибывшая в Сумеру по поводу проведения фестиваля грибных боев, сидела на диване напротив, изредка попивая чай в небольшой кружке и, без стыда, подогнув ноги рядом. Она со скучающим видом наблюдала за тем, как хозяин уютного дома спокойно занимал себя очередной заумной, по ее мнению, книгой, не обращая внимания на гостя напротив. 

— Я предложил Вам чаю и позволил располагаться как удобно, что еще Вам от меня требуется, госпожа Гудзи? — беспрестрастно, и не отвлекаясь от чтения ответил аль-Хайтам.
 — Ох, ну даже не знаю. Как минимум поговорить, как максимум провести экскурсию по городу или сводить в ресторан для вкусного ужина, — с едкой улыбкой подметила та, как ее собеседник окинул это предложение скучающим взглядом, — ей-богу, господин секретарь, даже наша переписка была куда более прогрессивной, чем нахождение друг с другом в одной комнате.
 Ответа не последовало. Цокнув и томно вздохнув, Яэ поднялась со своего места, вальяжной походкой подойдя к хозяину дома, и отобрав у того книгу.

 — «Изучение популяризации редких видов плесенников в лесах», серьезно? — та довольно безразлично прочитала название рукописи, кинув ее на пол рядом, — если уж и занимать себя в свободное время, то чем-то менее скучным и сухим. 
— По крайней мере, это не дешевые романы с типичным сюжетом и клише на каждой страницей, как любите Вы, Яэ Мико.

 Лисица хитро оскалилась, принимая игру. Та раскрепощено дернула подол платья в сторону, усаживаясь на чужое колено и доставая веер. 

— Не стоит оскорблять мои книги, господин секретарь. Они дороги мне так же, как Вам ваше достоинство и спокойствие. — В таком случае, Вы поступаете очень нагло, нарушая мое спокойствие прямо сейчас.

 Аль-Хайтам нахмурился, смотря чуть исподлобья вверх на оседлавшую его девушку и сложив руки на груди. Их отношения нельзя было назвать дружескими, порой, они переходили некоторые личные границы между ними. Но дозволено ли ему перейти эти границы в реальности — вопрос был открыт. Впрочем, аль-Хайтам не был бы самим собой если бы не говорил фактами без догадок и романтичных намеков. Яэ Мико была вполне в его вкусе. Уверенная, самодостаточная, с изюминкой. С такой не будет скучно. Поэтому он не пожалел, что пригласил гостью к себе в дом, даже с учетом того, что живет не один.

 — Я жрица Великого Храма Наруками, гость Сумеру и достопочтенный представитель Инадзумы. Мне можно это и не только. — Та приложила кончик сложенного веера к небольшому ромбовидному разрезу на груди мужчины, смотря на того с улыбкой и искрами электро в глазах.

 Секретарь не удостоил внимания предмета на своей груди, только приподнял бровь, негромко хмыкнув. Взял сильными руками лисицу под бедра и одним легким движением завалил на матрас мебели. Жрица коротко охнула, засмеявшись.

 — Так то лучше, уже что-то начинает походить о заботе и досуге своего дорого гостя. Ты ведь знаешь, переход по воде был такой долгий...ах... Я чуть не заработала пролежни на этих ужасных кроватях в каюте. 

Лисица наигранно приложила руку ко лбу, всем своим видом показывая как ей, бедняжке, было некомфортно последние дни плавания. 

— Невозмутимая угроза Вашему прекрасному телу и душе, госпожа. Не представляю как Вы перенесли это испытание. 

Аль-Хайтам склонился, медленно очертив губами открытую шею и ключицы жрицы, на секунду задумавшись: «А не богохульство ли это»? Впрочем, его мысли и убеждения насчет безграничного поклонения божествам это вполне оправдывали, да и какое Архонтам дело, что творится тут — на простой земле смертных. Тем более, когда столь сочная и красивая леди всем своим видом расстилается перед тобой, желая. 

Яэ кокетливо промычала, закидывая руку с веером на крепкое плечо мечника и, проводя кончиком аксессуара меж лопаток. 

— Аль-Хайтааам! — Дверь дома широко и шумно раскрылась, являя собой второго официального жильца помещения, — Ты уже был в порту, видел четверть финала?! Это просто изумительно! 

Мужчина угрюмо поднял голову, смотря с самым недовольным взглядом на Кавеха, какой только мог передать. Тот в свою очередь опешил, сначала хотев начать возмущаться, но вовремя приметил женскую обувь на полу и кусок пурпурно-розовых одеяний, что виднелись за спинкой дивана. 

— Какого…

 — Кавех. Просто уйди, — отчеканил секретарь, не сводя взгляда с третьего члена всего этого представления. Где-то под ним захихикала лисица, убрав веер на пол и уже стягивая широкий плащ с плеч своего партнера.

 Тот хотел было начать возмущаться, затрясся всем телом, сжимая кулаки и на ходу придумывая возмущения и проклятья в сторону соседа. Но ругаться при даме было бы верхом неприличия для самого Кавеха, поэтому, он ничего не сказал. Только зло рыкнул, хватая бутылку вина с тумбы и удаляясь к двери. 

— П-предупреждать надо! — лишь выдавил тот из себя, хлопая дверью и благополучно забывая ключи на тумбе. 

Секретарь шумно выдохнул, рыкнув, сбрасывая с себя треклятый элемент одежды и снимая плотно обтягивающую торс ткань. После с этим разберется, и включит плату за беспокойство в сумму аренды жилья. Именно так.

 — Ох боги, какой шумный жилец, — не переставала ерничать жрица, стремительно оставаясь без одежды под яростным напором партнера.
 — Шумный и невозмутимый. Прямо как ты, Яэ. 

 Ответить той не дал глубокий поцелуй. Аль-Хайтам, не смотря на всю свою флегматичность внешне и внутренне, любил предаваться утехам. Хорошо прочищает голову, да и занятие само по себе приятное. Факты, факты, факты. Заполонили голову и мешали отключить мозги, отдав поводья сердцу.

Яэ это почувствовала, потому, решила взять все в свои руки. Перевернув их тела наоборот, та вновь оседлала его, уже второй раз за последние пол часа. Стабильность? Сильные руки мужчины довольно окольцевали мягкие бедра, оставлять красноватые следы. Губы вновь соединились во влажном поцелуе, то и дело прерываясь на живительный глоток воздуха и полустон. Аль-Хайтам не отставал, чередуя поцелуи с мягких и нежных, на головокружащие засосы с языком, так что скоро они оба уже покрылись испариной не только на лбу. Жрица шерстила руками по плечам и торсу, подставляя чувствительную шею, и трепетно дергая мягкими ушками от каждого нового поцелуя. Золотые серьги тихо звякали в такс вздохам, передавая дрожь всего тела своей хозяйки. 

— Знаете что еще непозволительно, господин секретарь? Это ваша сумка на поясе. В самом неудобном месте, — прошептала та ему на ухо, сняв наушники.
 — Я рассмотрю Вашу заявку на ее перемещение, госпожа Гудзи. 

Лисица рвано вздохнула, когда упругий ствол начал проникать во влажное лоно. Та вцепилась в чужие плечи, опираясь на них, и помогая себе принять сие достоинство полностью.

 Аль-Хайтам гортанно выдохнул, полностью ложась на диван, и позволяя своей гостье задавать ритм. Та не спешила, размеренно, медленно, словно дразня, двигаясь то вверх, но в стороны. Тихие шлепки добавились к общему оркестру звуков, растягивая влажные выделения по коже обоих. 

 — Да, так, не спешите. — командовала та, с коварной улыбкой, принимая в себя все больше и больше. 

 Она накрыла руками свои груди, терзая соски по очереди и, в удовольствии, закусив губу. Аль-Хайтам отдавал предпочтение нижней части ее подтянутого тела, наминая ягодицы и редко пошлепывая их, мотивируя ускоряться. Но лиса словно вообще не думала об этом и не спешила. Лишь однажды ударила легким разрядом тока чужой торс, как бы намекая: «Не торопи меня, аль-Хайтам» Секретарь цыкнул, прикрывая глаза и отключаясь от всеобщего разума. Есть только он и прекраснейшая жрица на его члене. Вскоре, та все же начала и сама желать большего, все быстрее двигая бедрами и громче постанывая в просторной комнате. Отзвук эха ее голоса отдавался о стены, звуча еще громче. Мечник не выдержал, сев прямо и прижимая девицу к себе за талию. Он толкнулся глубже, сильнее, упрямее. Желал достать до самого пика, не без удовольствия наблюдая за эмоция на лице жрицы. 

— Вы прекрасны, моя госпожа, — прошептал тот, вновь приставая с требовательным поцелуем. Ответом ему стал очередной довольный стон и хитрая улыбка. Он слишком долго ждал, изнывая по ночам от сладострастных строк в их письмах. Мучаясь разными фантазиями о плотских утехах и о том, как оно могло бы быть на самом деле. Мечтая ощутить тепло и пот на ладони, услышать протяжный стон и, быть может, даже свое имя в ответ на сладкие ласки. Все же что-то, а своим искусством письма, эта леди покорила не только его разум и сердце, но и все мужское естество, заставив желать и ждать скорого приезда из Инадзумы. Непостижимая и коварная женщина. Но это и притягивало.

 Внизу живота вновь кольнуло, напрягая и поджимая мышцы живота. Альх в очередной раз негромко выдохнул, рвано ускоряясь и прижимаясь лицом в пышную грудь. Но он опять вновь забыл кто тут гость. В самый неподходящий момент, Яэ поднялась на ноги, выскользнув из уловки мужчины и рвано дыша.

 — Не все так легко, мой дорогой. Будет ли твой язык так же гибок, как и твой разум? Глаза той хитро сощурились, властно прижимая чужой затылок к себе.
Секретарь раздраженно выдохнул, моментально принимая эту расплату за свое негостеприимство. 

 Он погрузился губами и языком в разгоряченное лоно, слизывая соки и пошло посасывая самую пиковую точку. Такой быстрой ориентировки «на местности» Яэ немного даже не ожидала, потому громко вскрикнула, хватаясь за седые волосы обеими руками, и сама направляя и руководя движением головы. Она дернулась второй раз, когда чужие пальцы одновременно вошли в нее внутрь, упрямыми действиями надавливая на все самые нужные места. 

Аль-Хайтам довольно замычал, хлюпая губами меж розовых складок и наслаждаясь, как гибкое тело в его руках изводится от нетерпения. Словно очередной гриб, отлетающий от его меча, но тут же напарывающийся на второй палаш.

 — Хааль-Хайтам… негодник. Быстрее. 

 Но на этот раз не она вела эту игру. Введя оппонента в ослабленное состояние, мужчина резко отстранился, вновь валя девушку на спину и сразу входя до корня. Они оба громко застонали под быстрый шум кожи о кожу, упрямством пытаясь подавить друг в друга в этой борьбе. Он входил быстро и грубо, вбиваясь о стенки до хлопающих звуков меж ног. До шума в голове и быстрой пульсации вен у виска. Но сила пика обоих оказалась сильнее, настигнув сначала девушку. А после, ощущая, как все внутри сжалось до мелкой дрожи, и мужчину, что застыл в долгом хриплом стоне над ней.


 Через добрые пол часа двое уже спокойно лежали все на том же диване. Жрица, удобно устроившись на широкой мужской груди, слушала чужой ритм сердца, выводя пальцем невидимые узоры. Аль-Хайтам просто пялил в потолок, отдыхая. Он опустил руку до пола и, о счастье, нащупал там свою недочитанную книгу. Довольно хмыкнув, открыл ее на незаконченной странице и принялся вникать.

 — Ты должно быть самый упертый и самый не романтичный из всех мужчин, которых я видела на своем веку. — устало выдохнула лиса, поднимаясь и спускаясь головой к чужому паху.
 — Ты отвлекла меня и... что ты делаешь? Я думал мы закончили?

 Жрица на это только сверкнула глазами, приоткрывая рот и проводя влажным языком по верно твердеющему стволу. Обвела головкой по губами, жарко выдохнув и поиграв язычком по сердцевине.

 — С этого дня, господин секретарь, я буду иметь Вас каждый раз, когда Вы держите в руках чертовую книгу при мне, — игриво поставила та мужчину перед фактом, даже забыв о рамках приличия в словесной составляющей.
 Хайтам на это только улыбнулся, хмыкнув и с хлопком закрыв текст в жесткой обложке. Нужно было провести еще одно исследование на практике, а не в теории. А это было куда важнее.



 Они виделись еще несколько раз до конца турнира. И когда пришло время отъезда гостей, все были так увлечены прощаниями с новыми и старыми друзьями, что никто даже не заметил, как в высоких кустах жрица Великого Храма и секретарь страстно целовались, прикрываясь расправленным веером с рисунком прекрасного пейзажа. 

 — Только не говори мне, что ты занимался этим с жрицей?! — позже возмущенно спрашивал Кавех, когда они сидели в таверне в ожидании компании для вечерней игры в карты. — Архонты, Это же богохульство!
 — Пф. Кави. Что значит «этим»? Ты что, не знаешь что такое секс и для чего он нужен? 
— Я прекрасно знаю что такое секс!!! — даже слишком громко вскрикнул тот, что даже соседние столики обратили на них внимание. — Меня возмущает то, с кем именно ты этим занимался!

 Аль-Хайтам молчал. Задумчиво отпил вина из бокала, и с легкой издевательской улыбкой спросил: 

— Кавех, признайся, ты девственник? 
— Кто девственник? — уточнил уже подошедший к ним Сайно, который сразу захотел вникнуть в суть беседы.

 Архитектору осталась только сильнее багроветь и злостно сжимать край стола руками. Но он заткнул себя протянутым бокалом вина, мысленно проклиная себя за то, что вообще начал этот диалог. Оставалось лишь яростно запить все алкоголем. Ведь как не крути, а турнир прошел успешно для всех.