Птица

***       — Нанесение тяжких телесных кому-то, — прочитал из списка Алекс, показательно отставил от себя рюмку и посмотрел почему-то на Хельгу.       Та оскорбленно фыркнула и тоже не стала пить, а пьяно качнулась и посмотрела на Марту. Красавица невинно пожала плечами и тоже не выпила. Все трое обернулись на звук глотка со стороны оборотня, опрокинувшего в себя содержимое рюмки.       — Ты?! Да ты мухи не обидишь, рыжая морда, — удивленно протянула тёмная, — Какие тяжкие телесные? Врёшь, просто хочешь всем доказать что ты не такой щенок, каким тебя считают!       Адам довольно хмыкнул, отмечая, что план сработал и пьяную телепатку надурить в разы проще:       — Не вру. Проверь? — он подвинулся ближе и выжидательно протянул руку.       Девушка немного подумала, потом нехотя стянула перчатку и взялась за его руку. Как только её взгляд застекленел, обозначая что она уже не здесь, а где-то в его памяти, он переплел свои пальцы с её покрепче и сосредоточился на воспоминании о том, как брат за хвост оттаскивал его от школьного учителя, пристававшего к его сестре, когда тот уже начал истекать кровью.       Ей понадобилось около 20 секунд, чтобы просмотреть историю целиком, потом она моргнула, возвращаясь, вытащила свою ладонь из его и слегка поморщилась:       — Не врёт ваш божий одуванчик.       Она окинула так и льнущих друг к другу Марту и Алекса взглядом, потом покосилась на оборотня. Тот, старательно разглядывая выглянувшие звёзды, специально для неё подумал о том, что кажется их пора оставить одних.       — Я думаю, мне пора, — сообщила тёмная.       — Уже? Да брось, Хель!       — Ал, дела завтра. А я ещё и пьяная как скот, — она поднялась и тут же опасно покачнулась.       — Давайте последний вопрос, и можешь идти!       — Валяй.       Он посмотрел в телефон и довольно ухмыльнулся:       — Секс с коллегой.       Адам покраснел и не притронулся к рюмке, Марта засмеялась и так же как Алекс не стала пить, впрочем уверенная, что сегодня секс с коллегой у неё сегодня будет. Вздохнув, Хельга в гробовой тишине выпила последнюю стопку.       Увидев это, Браун даже взвизгнул, не сумев сформулировать возмущение в речь. Потом взял себя в руки и уставился на неё:       — Хель???       — Что? — она икнула, собирая вещи обратно в рюкзак и делая затяжку, — Ну да. И нечего так орать.       — Кто.?       — Рой. Фамилию не помню. Из спецназа, тёмненький такой.       Браун многоэтажно выругался:       — И как так вышло? Больше выбрать что ли не из кого было? Чем он вообще мог тебе приглянутся?       — Он тихий, — она пожала плечами, — Ходил постоянно с отрядом, не знал, что я мысли читаю и думал без остановки что хочет меня. У него какой-то фетиш на готов или типа того. А мне как-то однажды приспичило, ну я и утащила его в архив.       Марта посмотрела на неё с большим уважением, в то время как блондин окончательно выпал в осадок. Волк просто сидел, и слушал, склонив голову вбок, немного жутко не моргая.       — И как? — поинтересовалась бухгалтер.       — Нормально, — тёмная закинула рюкзак на плечо и напоследок ещё отпила из бутылки текилы, — Говорю же, он тихий. Не шумел, молчал, а главное, очень старался.       — А потом?       — Что «потом»?       — Ну это было лишь однажды?       — Да, — она послала воздушный поцелуй Марте и Алексу и пошла к выходу с участка, — Я ему сразу сказала, чтобы катился ко всем чертям и вообще забыл о том, что произошло. До сих пор иногда пытается поговорить, — она вышла за забор и оглянулась, — Эй, рыжий, пойдёшь со мной?       До того как как смысл сказанного успел до него дойти, он одним движением перемахнул через забор и встал рядом, чуть ли не виляя хвостом. Такая реакция удивила не только всех присутствующих, но и самого волка. Он непонимающе проморгался, но так как времени подумать о том, что это было, особо не было, он решил списать это на опьянение, и быстро догнал тёмную. Как только они ушли за угол улицы, она слегка сбавила шаг и, не оборачиваясь, сказала:       — Всё, беги домой.       — В смысле.?       — В прямом, дуй домой. В чём дело?       — Но ты сказала «пойдешь со мной?»…       — Ну да, ты же сам думал, что пора бы уже оставить голубков наедине. И Марта уже мысленно попросила очистить территорию от меня и ещё одного блохастого.       — Я не блохастый, — между делом заметил он, внезапно почувствовав себя обманутым и вселенски обидженным.       — А ты что подумал?       — А то ты не знаешь!       — Не знаю, — внезапно ответила она и нахмурилась, — Я твои блядские мультяшки весь вечер смотрю.       Волк затормозил так резко, что непослушная прядка упала на лицо. Он быстро сдул ее, посмотрел на телепатку и визуализировал увиденную ранее её талию с родимым пятном. Девушка смотрела на него как на идиота, следовательно действительно не могла его читать. Он кивнул сам себе и снова пошел рядом с ней.       — Провожу.       — Нет, не проводишь, я сама.       — На улице ночь, а ты одна и пьяная пойдёшь через лесопарк?       Она на секунду осеклась, а потом пьяно икнула.       — Слушай, я могу тебе сейчас снова нагрубить как в прошлый раз, но у меня правда нет сил, — она устало потёрла глаза, — Мне завтра в реабилитационный детский центр рано утром, а я мало того что пьяная и всё еще не дома, и так вряд ли посплю из-за этой блядской птицы, орущей под окном каждую ночь. Поэтому позволь мне не тратить сейчас время на то, чтобы послать тебя снова, угу? Всё, топай домой, рыжий, выспись хоть ты.       — Понял, — неожиданно послушно сказал он и, быстро раздевшись, перекинулся. А потом зачем-то обнюхал темную и рысью скрылся в кустах.       Хельга облегченно выдохнула и побрела по тропинке в сторону своего дома. На подходе к дому она задрала голову и сказала уже начавшей ночной концерт птице всё, что она о ней думает. Птица завопила ещё громче. Зайдя в квартиру, она последних сил сходила в душ и переоделась в пижаму. До спасительного сна оставалась финишная прямая — взять беруши с подоконника и дойти до кровати. Уже сидя на её краю, она вдруг поняла, что абсолютно не слышит проклятую птицу. Подождала две минуты, три, но безумная пернатая так и не подала голоса, позволяя тёмной счастливо рухнуть в постель.       Адам, по пьяни не особо твёрдо стоя на четырех лапах, сел у ближайшего куста и выпустил из пасти трупик птицы, отфыркался от перьев и посмотрел на окно с уже погашенным светом. Ему было хорошо и спокойно. То ли от того, что пока он лез на дерево, сдирая когти, сильно приложился головой прямо между ушами об ветку, то ли от того, что трупик птицы на вкус оказался лучше, чем он предполагал.