...

      Помнишь тот вечер? Помнишь то небо — наше небо?       Собиралась гроза. Небо неестественно чёрное: его закрыло тучами, и лишь на востоке ярко-голубой лентой сиял горизонт.       Я любовался тобой. Твои широкие бело-золотые крылья вспыхивали в свинцовой черноте. Гроза ещё только урчала где-то вдалеке, но золото твоей чешуи и изгибы хвоста напоминали отблески молнии.       Я взмывал и парил рядом. Падал отвесно в пустоту, чтобы увидеть снова, как ты пляшешь в предгрозовых облаках. Прекрасная. Неистовая. ***       Мы даже не задумывались над тем, что под нами — земля. Что мы не одни, что за нашим танцем наблюдали недобрые глаза. *** ..Как я любил тебя... В этот миг, кажется, я любил тебя больше, чем когда либо...       Я плясал, извивая хвост и шею, и мне было все равно, что мои крылья серые и отливают сталью: потёртые, они не столь ценны. Я вообще не мог о подобном подумать! ... но внизу чья-то рука уже натянула тетиву арбалета.       И когда я смеялся от счастья, глядя в твои янтарные глаза, кто-то ловил в прицел твоё огромное, горячее сердце. ***       Я ведь ее услышал.       Услышал кровожадный свист первой стрелы — она ушла мимо, ушла ненасытившейся. Почему я не увёл тебя сразу же? Слепой, оглохший от своих чувств, глупец... Второй оказалось достаточно. Вторая пронзила твою грудь: и я не верил, и ты не верила в это! Но жизнь меркла в твоих глазах. Третья стрела лишь обожгла мне бок, когда я бросился к тебе. Почему?..       Моё сердце рухнуло вниз, как железный мяч.       Ты вскрикнула. Тихо, жалобно. Ах, что я мог сделать? Что?!       Угасая, моя любимая упала из под купола неба. Как будто пораженное горем, оно вскричало раскатами грома, расцветилось канонадой молний, пролилось крупным дождём, и тот, кто позорно выстрелил в прекраснейшее из существ, сбежал. Сбежал, скрылся где-то в разломах гор.       Я метался в сполохах, искал тебя, искал их, подлых убийц. Но они будто смылись потоком дождя, как дорожная грязь.       А ты... бледная, изломанная... лежала среди камней. Радуга выросла над твоим распростертым телом, как поистине достойное надгробие.       Прости меня, моя любовь. Прости.       А я буду помнить это небо. Это всё, что у меня осталось.