Аверс и реверс

- Ты же знаешь, что мой отец – богатый, известный мудак, с которым у меня хреновые отношения? – начинает Ксавье, а я невольно удивляюсь тому, какой резкий тон он сразу взял. – И про то, что он сплавил меня сюда, подальше от дома, и почти никогда не интересуется, как у меня дела, ты тоже слышала. - Да, слышала, но не думала, что у вас все настолько сложно, - не стану отпираться, об этом знают все, хотя сам Ксавье никогда не говорит. Семья есть семья. Удивительно, что он так говорит об отце, но, видно, он сейчас в очень большом эмоциональном раздрае. Я привычно сосредотачиваюсь – кто-то же должен сохранять спокойствие и гармонизировать обстановку. Нет, я, конечно, тоже далеко не идеальный вариант для гармонии и покоя, но хоть что-то. Тем более, я еще не услышала всю историю, от которой Ксавье так больно. И пока не знаю, как действовать. - Когда он учился в Неверморе вместе с твоими родителями, он был на год или два младше них, поэтому, возможно, они его и не особо помнят, иначе, скорее всего, рассказали бы тебе о нем, - Ксавье говорит торопливо, словно старается быстрее в чем-то, признаться. – Его дар был вполне подходящим для нашей школы Изгоев. Или неподходящим. Смотря с какой стороны смотреть. Заклинатель нежити - вот кто он такой. Редкий дар. - И, как я понимаю, ты его унаследовал, - собственно, я не очень-то и удивляюсь, нечто подобное я подспудно ожидала еще с того момента, как он обездвижил Тайлера. – Ксавье, я пока не вижу ничего такого, из-за чего тебе так следует переживать. - Он навязывал его мне, с тех пор, как мне исполнилось двенадцать, - глухо говорит Ксавье, а я вижу, как его ногти впиваются в ладони от гнева. – Проводил эксперименты, пытался влезть мне в голову, чтобы подчинить себе. Я ведь тоже в некотором роде нежить. Медиум-одухотворитель – вполне себе половинчатое создание, которое не умеет контролировать свою магическую часть сущности. Когда отец понял, что я готов лучше умереть, но не стать безвольной игрушкой в его руках – сплавил меня сюда, в надежде, что здесь, в окружении сирен, горгон, вампиров и прочих метаморфов я, вольно или невольно, разовью свой дар и сделаю так, как он всегда хотел. Но я ни разу не поддался этой стороне своей личности. Только сейчас, когда Гэлпин хотел убить тебя. Ты же сама понимаешь, я не мог просто стоять и смотреть, как он разрывает тебя на куски. А он был готов, я чувствовал это. - Я тоже, - задумчиво покусываю губу. – Знаешь, это все, конечно, удивительно, просто… я так понимаю, что ты переживаешь о том, что тебе пришлось активировать свой дар, как ты считаешь, в угоду отцу. Но ты спас меня, Ксавье Торп, и сделал это уже не в первый раз. Мне вот, например, очень нравится, что мой парень так крут. Почти как я. И даже круче. Ксавье удивленно смотрит на меня, и вдруг тихо смеется, хватаясь за голову. - Нет, Уэнсдей, ты, правда, удивительная, - говорит он, успокаиваясь, и я вижу, что ему стало немного легче. Странно, видимо, он ожидал от меня несколько другой реакции. - Ты что, считал, услышав о том, как ты можешь убивать и подчинять себе Изгоев, я в ужасе убегу от тебя, роняя тапки? – я в очередной раз думаю, насколько у нас разный подход к одной и той же проблеме. – Ксавье, мне это нравится. В тебе столько всего интересного, один твой дар оживлять рисунки чего стоит, а тут еще и это. - Не то, чтобы я боялся сказать тебе раньше, просто надеялся как можно дольше без этого обойтись, - он садится на стул возле мольберта и стола, и неожиданно притягивает меня к себе. – Разреши обнять тебя, если тебе не противно. - Вот уж не дождешься, - я в ответ обнимаю его голову, прижимая к груди, и думаю, какой он все-таки нестабильный и нерациональный. – Только вот объясни мне про Бьянку. - Она единственная, кто знал, - просто отвечает Ксавье, поднимая голову и глядя мне в лицо. – Мы расстались не только потому, что она, как сирена, могла воздействовать на меня. - Но и потому, что ты мог практически то же самое, - киваю я понимающе. - Отношения полной созависимости. Очень неприятно. - Если бы между нами были более глубокие чувства, может, мы и смогли как-то понять друг друга, - Ксавье продолжает говорить, а я чувствую, с каким трудом ему дается эта откровенность. – Но, знаешь, мне кажется, что в какой-то момент я поддался ее магии, красоте и своему эгоистичному желанию блистать рядом с королевой школы. Но я все время ждал кого-то другого. Другую. И теперь знаю, что тебя. Всегда знал. Ох ты ж черт, это же надо быть таким романтиком и одновременно, иметь такую свалку и мешанину эмоций в голове. Я наклоняю голову и затыкаю его поцелуем, иначе он будет нести эту высокопарную заумь еще полчаса, вместо того, чтобы просто поцеловать меня. Так что, лучше я сделаю это первой. - Есть вещи, которые не стоит усложнять, - говорю, задыхаясь, когда мы перестаем целоваться. – Мне странно, почему мы не поговорили обо всем этом в самом начале. Или ты думаешь, что я могла бы испугаться и не захотеть встречаться с тобой, ужасным монстром и охотником на нежить? - Нет, не из-за этого, - неохотно отвечает Ксавье, но я вижу, что он более менее расслаблен и счастлив, поэтому бессовестно пользуюсь моментом. – Я знаю, какая ты независимая, Уэнсдей. Я боялся, что ты не захочешь быть со мной, зная, что прямо или косвенно, я могу влиять на других Изгоев. Не таких, как мы с тобой, ясновидящие и медиумы не относятся непосредственно к метаморфам, но все же… Он неловко пожимает плечами и очень легко, почти невесомо, гладит мою шею большими пальцами, обхватывая ее ладонями. А меня как током прошибает от его прикосновений. И становится трудно дышать и думать. Но всего несколько дней назад я бы отстранилась, а он просто не стал бы так делать, понимая, что время для подобной близости еще не наступило. Я тоже раньше так думала, но сейчас я позволяю. Надо привыкать друг к другу на разных уровнях, иначе мы однажды сорвемся и все будет не так, как я планировала. Хотя сейчас я в таком состоянии, что, пожалуй, была бы не против. Он резко убирает руки. - Прости, ты достойна большего, - хрипло шепчет он. – Если бы ты только знала, как я хочу быть к тебе ближе. - Я знаю, - опускаю голову ему на плечо, переводя дыхание. – Я тоже, Ксавье. И так будет, не сомневайся. И с твоим отцом мы вместе разберемся, не позволю ему прочищать тебе мозги и заставлять делать то, что ты не хочешь. - Ну, если ты так говоришь, то я верю, - улыбается он, пока мы соприкасаемся лбами, оба немного смущенные и напуганные таким взрывом эмоций. Даже я с трудом держу себя в руках, думаю, что и Ксавье сильно штормит – я чувствую, как у него руки дрожат. – Тебе невозможно не верить, Уэнсдей Аддамс. Он задевает локтем лежащий на столе лист бумаги, который, перевернувшись, слетает прямо мне под ноги. Новый рисунок, который он нарисовал в эти последние сутки, пока мы не общались. Поднимаю его и молча смотрю на нас обоих, нарисованных вместе. Я – с двумя неизменными косами и мрачным взглядом держу его за руку. Он улыбается своей светлой улыбкой и в его глазах – счастье и любовь. А в самом низу рисунка твердым почерком Ксавье написано: «Cara mia». Чёртов медиум, откуда он знает? И мне становится немного страшно и интересно. Подожду и сама через пару лет узнаю, чем же все закончится. Но это будет уже совсем другая история.