Часть 1

Солнце уже садилось, когда мы подъезжали. Всю дорогу я спала, хотя вернее сказать, дремала. То самое состояние, когда сознание в отключке, но сам ты все слышишь и чувствуешь – последнее время такой сон стал обыденностью. Меня слегка подташнивало, но терпимо, в отличии от Алекса; насколько я могла слышать, блеванул он аж несколько раз, спасибо, что в пакет и не рядом со мной. Мы вообще все ехали по отдельности, максимально отдалившись друг от друга: нас было всего шесть человек, так что места на личное пространство хватало с лихвой. Разлепив глаза, я огляделась. В автобусе было непривычно тихо. Почти все уснули, но сейчас, скорее всего, просыпались. С моего сидения видно было одного только Кристофера, и то, не очень. Даже этот обычно громкий, энергичный пацан сейчас лежал спокойно, развалившись на оба кресла. Его нога торчала из-под подлокотника и выглядело это не очень удобным. Видимо, тоже уснул. Удивительно. За окном было снежно, по-настоящему снежно, а не как в городе обычно – грязно и слякотно, а вместо снега серо-коричневая жижа. Деревья – приглядевшись, я поняла, что сосны – были будто покрыты белой вуалью, беспорядочно лежащей на ветвях. Они слегка покачивались, и снежный пух так и норовил свалиться, но держался. Кто-то чихнул. – Мы скоро приедем? – послышался недовольный, гнусавый голос. Ну конечно, Энни. Кто еще мог так быстро простудиться? Очевидно, ей никто не ответил. Из взрослых с нами был только молчаливый кондуктор, но если он не молчит, то коммуницирует исключительно нецензурно, так что гораздо предпочтительней, чтобы он молчал. Энни недовольно фыркнула и закашлялась. Впрочем, ничего неожиданного – она постоянно болела и не менее часто недовольно фырчала. В детстве мне вообще казалось, что она исключительно так и общается – фырканьем, что-то вроде личного секретного кода, как азбука Морзе. Эту версию исключать нельзя, но все же, скорее всего, Энни попросту крайне раздражительная и нетерпеливая. Наконец, мы остановились. Подниматься с нагретого места было неохота, но я все же медленно встала и, взяв с сидения потрепанную, старую сумку поплелась к выходу. Алекс выбежал вперед меня, соскочил с автобуса чуть ли не падая и принялся снова опустошать желудок неестественным путем, на этот раз снаружи автобуса. Я спрыгнула за ним, а сразу за мной спустился Кристофер, хромая – поза для сна видимо действительно была не слишком удобной. – Ну как, Ал, поездочка? – весело протянул Кристофер – Как по мне, прекрасно. Алекс поднял на него обреченный, уставший взгляд, но очередной рвотный позыв заставил его снова отвернуться. Кристофер же все не унимался. – Я смотрю, ты хорошо поел. И как только влезло столько всего... ты походу срать еще несколько дней не сможешь, все через рот выходит. – Фу, блин, меня щас саму выворачивать начнет! Заткнись! – Энни, сморкаясь в платок на ходу, выпрыгнула из автобуса. За ней сразу же выползли помятого вида, слегка бледноватые Сара и Джон. – Променад ни у кого особо не задался, да? – нарочито весело спросила я. Джон многозначительно кивнул. – Тише, водила услышит. – Сара, одна из близнецов, кивнула на автобус. – И что же он сделает, м? Отвезет нас обратно? – вставила Энни, с размаху внезапно положив ладонь Саре на плечо, на что та ощетинилась и грубо скинула руку. Автобус вскоре уехал, а мы все остались ждать. Время шло мучительно долго, а Алекса, который был единственным счастливым обладателем полудохлых и потрескавшихся наручных часов, все поминутно дергали просьбами сказать, который час. Сам он каждый раз вежливо отвечал, но по его взгляду было понятно, что он держится из последних сил дабы не метнуть злосчастные часики кому-нибудь из нас в лоб. Становилось холоднее. Я пыталась хоть как-то двигаться чтобы согреться и ходила туда-сюда по снегу. Каждый мой шаг сопровождался хрустом, что в начале забавляло, но потом начало изрядно раздражать. Пейзаж в виде заснеженных сосен больше не казался завораживающим, и его однообразность надоедала. Остальные тоже не выглядели особенно весело. Анна вся раскраснелась и в сотый раз использовала одни и те же бумажные платки. Судя по всему, они закончились, а это уже знак того, что торчим мы тут очень долго – у Энни миллионы таких платков. Сара молча стояла со скучающим взглядом, направленным в никуда, а Джон чуть поодаль перекатывался с пяток на носки. Кристофер ворчал, переодически прикрикивая, но его никто уже не слушал – привыкли. – Не, ну это уже слишком. – через какое-то время возмутился он – Мы торчим здесь уже сколько...? – Сорок четыре минуты. – уныло провыл Алекс. – Сорок четыре грёбаных минуты. Они про нас, блять, забыли! – Ну либо это и есть наше новое место жительства. – я развела руки в стороны. Мы стояли посреди леса, вокруг не было ни души. Тишина словно давила, и к тому же клонила в сон. Ощущение, будто вокруг все нечетко, как под водой, но при этом все прекрасно видно. Я не знаю наверняка, чувствовали ли остальные то же самое, но почему-то мне кажется, что да. Пришли за нами как раз тогда, когда всеобщее единственное желание было убивать. Даже Алекс, что ему вообще не свойственно. Пришедшими были две женщины, обе низкого роста, одна со светлыми, а другая с темными волосами, будто нарочно контрастируя. На обоих были темно-синие, не особо примечательные в целом платья. – Мы...! – начал Кристофер, с придыханием – Здесь! Ждали! Грёбаный! ЧАС! – Час и двадцать минут. – сердито поправил его Алекс. – Вот именно! Мне ещё не хватало заболеть, для полного счастья! Энни показательно чихнула. – Мы понимаем, что вам на нас насрать, но не обязательно настолько явно это показывать. – Сара закатила глаза. Я решила что они не достойны моих комментариев, но агрессивно кивала каждой претензии остальных. – Извините-извините. – проговорила с мягкой улыбкой, которая больше раздражала чем успокаивала, одна из прибывших. – Немного задержались в пути. – Немного? Час прошел! – Двадцать. Час двадцать. – Да всем насрать, Алекс! – Попрошу не выражаться. – с точно такой же мягкой улыбкой промолвила вторая женщина, блондинка – Мы ваши воспитатели. Приятно познакомиться. Нам было, честно говоря, не очень приятно. – Мы отведем вас, дом находится недалеко отсюда, посреди леса – снова заговорила первая воспитательница, та что была брюнеткой. А вообще, это не имело значения, говорили они настолько одинаково, что можно было подумать, что у них одно сознание на двоих. Это было даже забавно. – Не переживайте насчёт живности, к слову. У нас тут давно никто не водится. Эта фраза, призванная, видимо, успокоить, имела ровно противоположный эффект. В тот момент, впрочем, никто из нас долго задумываться об этом не стал. Возможно, следовало бы. Хотя, не думаю, что это что-то бы сильно поменяло. Следуя за воспитателями, мы довольно быстро дошли до здания приюта. Наш новый дом выглядел… честно говоря, не очень внушительно. Он был гораздо ниже, чем я ожидала, но при этом был очень... широким. Длинным даже, можно сказать. Конструкция по форме была похожа на лежащую букву «П», и была сделана из бежево-коричневого камня. Здание было простым и неброским, не самое прекрасное, но и не самое ужасное что я видела. Нас отвели к такой же невзрачной, как и сам дом, железной двери с правой стороны дома. Воспитатель-блондинка достала ключ и открыла дверь, вторая же повернулась к нам. – Эта дверь запасная. Изнутри она открывается без ключа, но снаружи войти можно только с ключом. Ключ висит внутри, вот здесь – она показала на крючок рядом с дверью – Но обычно сюда никто не ходит. Когда мы вошли, дверь громко захлопнулась. Воспитатели внимательно оглядели всех нас, будто что-то обдумывая, а затем снова улыбнулись, почти одновременно. – Девочки, за мной. – Мальчики, за мной. Когда мы принялись подниматься по лестнице, послышалось громкое, наигранно-страдальческое шипение Кристофера. – Прощайте, девочки! Не знаю, куда нас ведут, но надеюсь когда-нибудь мы встретимся! Сара закатила глаза, а Энни фыркнула, пытаясь подавить улыбку. Светловолосая повела нас вверх по лестнице. Пора было уже переставать называть этих женщин по цвету волос и спросить, наконец, их имена , раз уж назвать их самостоятельно они так и не удосужились. – Простите, а как вас звать-то? – Холли. Я все больше восхищалась невозмутимостью этих дам. Я повидала немало людей ее профессии, но в первый раз видела кого-то настолько пофигистичного и непосредственного. Любой другой кого я видела на ее месте ответил бы что-то между «ой, извините, совсем забыла представиться» и «не твоё дело, соплячка». Мало того, она даже наших имён не спросила. Впрочем, не смею ее винить: я бы на ее месте застрелилась, пытаясь запомнить все имена воспитанников, особенно учитывая количество занятых комнат, мимо которых мы проходили. Так что… я вижу весьма экономный расход нервных клеток. Этажей во всем здании было всего два, на первом этаже этого корпуса были мальчишеские спальни, а на втором девчачьи. Мы шли по длинному коридору с идентичными дверьми где-то с минуту, и я за это время успела не раз удивиться отсутствию какой-либо видимой или хотя бы слышимой активности. Где все? Наконец мисс (скорее всего мисс, на миссис она как-то не тянула по возрасту) Холли остановились у одной из дверей и повернулись к нам. – Это ваша комната. У вас будет ещё одна соседка, но она прибудет позже, сейчас все на ужине. О, только одна? Неужели нам настолько повезло, что нас только четверо? Да быть такого не может, это же почти что мечта всей моей жизни – меньше десятка соседок и личное пространство. Посмотрев на двоих своих новоиспеченных соседок, я поняла, что мысли у нас примерно одинаковые. Обе выглядели заинтересованно, новость явно подняла всем настроение. Так, стоп. Все где еще раз? – А нам ужин… не нужен, что ли? – спросила я. – Сегодня нет, вы опоздали на ужин. – с этими словами эта нахалка повернулась и направилась к выходу. Я опешила от такой наглости. А из-за кого, простите, мы опоздали? – Нет, подождите, так нечестно! Мы голодные! – я уже было кинулась в догонку стремительно удаляющейся совершенно индифферентной к моим крикам женщины, как была схвачена за кофту. – Забей уже, Эд. – Всмысле «забей Эд»? Сара, мы подрастающие организмы, нам нужно здоровое питание и… – Ну не поешь ты один день, господи! Зато похудеешь. – Я и так выгляжу прекрасно! – Это ты так думаешь, в зеркало надо смотреться. – Нет, это чисто объективное мнение, Сара. А мне реально надо пожрать! Я ничего не ела ещё с утра, я на обед сегодня не успела! – О, я взяла с собой печенье – на это заявление я тут же повернулась к Энни, уже вальяжно развалившейся на одной из кроватей. – Дашь? – А оно закончилось. – Энни с гаденькой улыбочкой достала одно – Это последнее. Не успела я и двинуться с места, как она отправила печенье в рот и принялась с демонстративным наслаждением его жевать. Я возмущенно выдохнула. Сара похлопала меня по плечу, и направилась к одной из свободных кроватей. Для меня оставалась только одна – у окна. Я с пустым желудком и грустными мыслями бросила сумку на нее, падая рядом. Разбирать немногочисленные пожитки было лень. Комната была не слишком просторная, но достаточно вместительная для четырёх человек. Кровати располагались параллельно друг другу, прижатые изголовьем к стене. Рядом с дверью стоял небольшой деревянный шкаф, а около каждой кровати висела полка. Окно было только одно, но широкое, занавешенное полупрозрачной серой шторкой. Вот и все убранство спальни. На самом деле неплохо, надо сказать. За неимением иных развлечений я принялась разглядывать соседнюю кровать – видимо, кровать нашей пока что анонимной соседки. Спальное место было очень неаккуратно заправлено – подушка валялась ближе к середине, пододеяльник был скомкан, а одеяло вообще сползло на пол. Я протянула руку и поправила его, потянув. Звук резко открывшейся двери заставил и меня, и остальных вздрогнуть. На пороге стояла грозного вида особа с грязными, масляными волосами. Ее глаза быстро-быстро бегали по комнате, а дыхание было неровным, будто она бежала сюда без продыху с другого конца дома. В полной тишине, прерываемой громким дыханием, прозвучал глухой удар – моя сумка свалилась на пол. – Э... Привет? – я неловко помахала рукой. В тот же миг ее взгляд прояснился и она удивленно на меня посмотрела. – Привет – ответила она как на автомате. Усмехнувшись, но не сказав ничего более, она грузно зашагала к своей кровати и с размаху на нее плюхнулась. Энни и Сару она не удостоила даже взглядом. После этого спектакля она больше не обращала на нас внимание от слова совсем, вела себя так, будто нас и не было вовсе. Мы еще долго смотрели на нее, Энни даже попыталась окликнуть пару раз, но тщетно. Я же больше заговорить с ней и не пыталась – еще чего, оно мне надо? Не хочет с нами жить так пусть идет жаловаться к овечке Холли-Долли или как ее там. Перевернувшись со спины на бок, я подняла с пола упавшую сумку и расстегнула замок, доставая свою прелесть. Сара повернулась ко мне и вздохнула. – Имей ввиду, мы свет выключим когда спать пойдем. – Без проблем, я долго засиживаться и не собираюсь. – Ага, ты всегда так говоришь – Сара закатила глаза. И она права. Я совершенно не слежу за временем, когда вышиваю. Вышивка – моя страсть. Ничто не успокаивает и не расслабляет меня так, как это нехитрое дело. Эта привычка у меня завелась еще со времен моей первой, и собственно, последней приемной семьи. Эстер, моя приемная мама, заразила меня этим. Вышивка... успокаивает. Когда мне плохо – я сажусь вышивать, когда хорошее настроение – тоже, когда я раздражена, когда переполнена энергией; вобщем, всегда, по сути. Эта вышивка уже была почти закончена. Несколько лиловых цветов с кучей листьев вокруг, ничего необычного или сложного, осталась буквально пара штришков, проработать детали. Я с благоговением взяла иголку, воткнутую в ткань и с уже заранее вдетой серой ниткой, и принялась за дело. На душе сразу стало легче.