…

внутри живущее: инерции города, разрыв сирен, смог работающих фабрик, духота чужих вздохов, расписанные подземные карты сбитых систем, остаётся лишь выдохнуть «блядство» нарушая забитый (как брюхо) график, внутренняя антиутопия - как привычный организму канцероген; и я смеюсь до хрипа и тошноты сожжённых «да к чёрту» лёгких, зная, что все эти «первичные» чувства лишь придорожный трэш, и от переизбытка размазжить бы голову о костяк, но лишь задвигаю шторки, делая вид, будто выложил на стол очередной лотерейный флэш, когда он сидел напротив и скрипя зубами, плюнул мне прямо в морду, тут просто привычка - смахнуть и улыбнуться в ответ, но лишь отвернётся, отдам честному, ждущему у входа, народу, чтоб растерзали пастями на сотни бульварных газет; поэтому и не верят, просто делают вид, - проще свихнуться, стать объектом искусства, почувствовать свою же кровь, но каждый второй, видя, как даже боги трясутся, сглатывают, вытирая рты о края позолоченных рукавов, и привычный железный голос все слепит прожекторные сердца, холодные пальцы в асане правды смыкаются на запястьях, делая шаг навстречу преданному, вполголоса: нельзя, опустите глаза в полы и на колени в пристрастиях, закройте, пожалуйста, снаружи дверь наших домов, где нет окон, выхода, лишь стены и вентиль наполовину, и проворачивая ключ, слыша отчёт шагов, чувствуется, как выгибает в вопросе скрюченную спину. теперь под стертыми подошвами ошмётки молчащей соли земли, а по жилам перелитая лимфа, вызванное абортом казус’а белли, они смеются: как родились, сразу же стали мертвы, лежащие в изголовьях застеленной постели; и остаётся лишь тихими ночами прислушиваться к стуку своих зубов, через каждый вздох становиться горсткой пепла от тлеющих сигарет, в желудке только плещется дым и тиканье часов, чтобы хоть как-то задушить этот особый бред, что стал ужином застрявшим насильно в сорванной (в ответе) глотке, но боль - (опять же) привычка, как играть в монетку чисто ради игры, только старые шрамы из детства, оставшиеся на подбородке, напоминают о том, как же остры спиленные углы…; и вновь, как по седьмому кругу, переписываем до рвоты переплёты хрестоматий, ожидая утра, чтобы уйти внутрь мира, отрезвленного от себя, когда растечемся подожженным бензином по трещинам распятий, даже не заметим, как прикроет уставшие веки чья-то чужая рука….