Глава 1

Глава 1       Звонкий звук заставил мозг проснуться, после чего открыв глаза, я выключил будильник. Еле открыв глаза, внутри меня началась конфронтация с малой осознанностью и тяготеньем в сон. Поборов себя, я смог дать перевес в сторону проснувшегося мозга. Я потянул руки вверх и смачно зевнул, после чего стянул одеяло и выпрыгнул с ложе. Я напяливал на себя свое домашнее одеяние, — словно рыцарь, надевающий на себя доспехи, спуская пелену сонности. Мои ноги помчались на кухню, — дабы попить немного воды. Она была облечена в темноту, но с окна солнце нарисовало острый прямой узор, на который я решительно встал. Взгляд упал на водичку, было бы классно попить. Явно за меня говорил желудок, который голодает уже которую неделю. Уже в какой-то степени начинаешь входить во вкус, это чувство голода становится таким приятным. Анорексия постучится ко мне с приветом. Скорее откроет ее немного специфическим образом, как Джек Торранс…       Сглотнув стаканчик воды, я сел за свой письменный стол, на котором валялись то книги,то мои заметки, — сжатые, порванные, ожидающие, как и я — выкидывания в мусор.       Интересно, какое расписание? Так-с… физкультура последняя… Пожалуй пропущу, как обычно. Все равно — на кой хрен (и других представителей вида капустных) она нужна? Хах, представь себе конспекты по физкультуре. Это как вообще выглядело бы интересно?       Так, ладно, быстро допишу работу, покушаю, соберусь и прямиком в мир иной.       Пробило 7 часов утра. Пора было собираться и идти в университет.       Я крепко подтянул галстук на моей шее и накинул пиджак, поверх которого потом нарисовалось пальто. “Рыцарь” был готов, осталось найти коня, которыми послужили мои же ноги.       Открыв дверь и тут же ее закрыв я побежал со скоростью света, несмотря на утяжелители в виде “серебряных доспехов”.       Улицы кишели золотыми листьями, которые я с успехом перекидывал с одной стороны в другую, видимо, предчувствуя свою будущую профессию. Небо малость закрыли облака, что немного подняло мне настроение. Выйдя на перекресток я увидел светофор. Удача была на моей стороне: как только ноги мои подошли к бордюру — трехголовый шар покрылся зеленью. Я прыгал по белым линиям пешехода, видимо рыцарские принципы, черт их знает. Перейдя на другую сторону дороги передо мной встал выбор: идти прямо или срезать по парку? Немного помешкав, я решил, и курс был построен.       Я шел по узкому парку, то и дело уклоняясь от листьев. Кажется, намечается дождь, — облака застилают небо, на всем создается приятный оттенок. Времени еще было хоть отбавляй, поэтому я решил сесть за какую-нибудь лавочку и почитать. Народу было маловато. Присмотрев одну лавочку, я провел по ней рукой, после чего уселся с рюкзаком и достал оттуда “Голод” Кнута Гамсуна и с серьезным лицом принялся читать.       На самом деле, мне неудобно и не удается читать книги в общественных местах, я всего лишь вышел на “охоту”. Сидя, и листая какую-нибудь заумную книжку, мне постоянно хочется, чтобы кто-нибудь узнал ее и подошел ко мне. Зачем? Без понятия, мне хотелось познакомиться с кем-либо, с кем угодно, только бы начать общение с “чистого лица”. Я осмотрелся: вокруг лишь припаркованные автомобили, одинокие пенсионеры и очень мало, но студенты этого университета.       Сидел я так черт знает сколько, но уже понимал, что скоро начнутся пары, ибо студенты начали нашествие. Я упорно пытался, как отчаянный промоутер с 7 детьми на шее, как вымирающая птица танцующая брачный танец, — стал вертеть этой книгой. Посмотрите на название! На этот мягкий переплет! На это красивое оформление! На меня… Справедливости ради, на меня смотрело все больше народу, но с чувством удивления и, скорее, отвращения. Я так и не могу понять, что это? Действительность или искажение восприятия? Я опираюсь на собственные мысли, что добивают чувства, или… на чувства, что добивают мысли? Что предшествует другому? Этот вечный конфликт и взаимосвязь чувств и мыслей меня уже доконал.       За деревом спереди стояла кучка девушек, которые стали указывать на мою рожу пальцем и будто стали что-то обсуждать. Одна стояла неподалеку от них, отстраненно, и очень косо смотрела на мою физиономию. Меня все это смутило, но в какой-то степени даже обрадовало. Все они были одеты в классическом стиле, с расправленными, огромными рубашками, некоторые с пиджаками, некоторые в очках. Вдруг они начали смеяться, открыто показывая на меня пальцем. Настроение переменилось, как их так и мое, а та девушка неподалеку с маленькой косичкой что обвивало ее шею вовсе смотрела на меня с чистым презрением. Но за что? Все внутри смешалось, — разочарование, страх, ненависть. Я возненавидел их за долю секунды. Вдруг стали противны их шутки и смех, даже их внешний вид, их присутствие. Я заметил, что неосознанно сжимая книгу помял некоторые страницы. Обычно я склонен к подавлению эмоций, но тут я отпустил себя, отдался порыву и немедля стал потрошить книгу, страницу за страницей — я жестоко вырывал их.       Меня это очень увлекло, я еле смог остановится, и перевести дыхание. После, я склонил свою голову к коленям и крепко зажмурил глаза, будто не видь я ничего, никто не будет видеть меня; будто время и все вокруг исчезнет, хоть на мгновение. Стали рисоваться разного спектра цветов узоры, сменяющие друг-друга в бурном танце, пока нарастала странная боль в глазах. Я хотел исчезнуть с этого места, исчезнуть у всех с воспоминаний, исчезнуть самому, не чувствовать постоянное напряжение, стыд и отвращение к самому себе. Чувство стыда и отвращения тяготили меня с каждой секундой. Капли дождя коснулись моей ладони. Я поднял голову, — никого вокруг, видать опоздаю на пары. На лавочке и на полу лежали разные страницы, все мятые и рваные коих нежно уносил ветер. Вернув остаток книги в рюкзак я быстрым шагом поплелся вперед.       Теперь с листьев деревьев аккуратно и красиво падали слезинки неба. Автомобили, земля, кусты, земля — об все приятным звуком бились капли нежного, успокаивающего дождя.       Я уже был у ворот университета. Прислонившись к дереву рука потянулась к телефону, — я открыл камеру и проворно глянул на свою харю. Все в порядке, не считая физиономии, — быстро поправил галстук, волосы, чуть приподнял пиджак который сжало из-за рюкзака и принялся заходить.       Робко открыв дверь, на глаза мне бросился спящий охранник. Хорошая система безопасности нынче. Уже который день так… может он парализован?       Путь был проложен до второго этажа, но вдруг зазвенел звонок. Я не мог не посмотреть, отреагирует ли охранник на это или нет, — повернув голову сгорая от любопытства было видно, как он все так же неподвижно полу сидит полулежит на столе. Блестяще, его даже сирена не разбудит, я уверен.       Постучав и немедля отворив дверь я зашел в кабинет. Профессора еще не было, одногруппники охотно между собой перекидывались словами, образовывая симфонию. Меня окликнул Онисим, махая рукой. Но что-то меня вдруг оттолкнуло от него, эта улыбка показалась фальшивой, как и поведение всех людей что находятся в кабинете, все они будто притворяются: перед самими собой, перед другими. А я? Как проверить свою искренность? Я невольно дрогнул, стало не по себе.       Улыбка и лицо Онисима расплывались, чем больше я смотрел, тем больше я не узнавал его. Встряхнув головой я попытался приземлится в реальность. Опустил взгляд на свои руки, пальцы… хотелось всех их переломать — до единого.       Все-же, я немного пришел в себя, и уже подсел к нему. Достав тетрадку и ручку я принял ту же позу, что парализованный охранник в фойе.       …Как дела?..       …Эй…       …Как дела-а-а?..       Отдаленно слышался его голос, будто мне закрыли уши. Я не хотел говорить ничего, это казалось и насмешкой над о мной и реальным вопросом одновременно. От колебания разных значений этих двух слов я пришел в замешательство. Что это в сущности значит? Просто мне нравится возможность рассказать ему всю подноготную, плюнуть в его лицо своими проблемами и переживаниями. Увы, я не могу. Кажется, я боюсь, что покажу себя не тому. Боюсь обесценивания, которого от меня уже и так хватает. Боюсь, что покажу себя.       В любом случае, в его глазах читается надежда, как при словах “пожалуйста, распили меня болгаркой”... “Пожалуйста, не разжевывай этот вопрос”... Ладно, не сбежать мне с этого.