Глава 7. Отчаяние

                        Мне не страшно вновь повторить мольбу.                         Проклиная свой путь за плечами,                         За свою любовь и свою судьбу                         Я бороться буду отчаянно.

⊹──⊱✠⊰──⊹

      — Я вижу это в твоих глазах, ты знаешь, как! Алан, скажи мне! — кричала Элизабет, с мольбой вгрызаясь в него взглядом.       Он же глядел на неё с нежностью. И жалостью. И это было отвратительнее всего. Гнев, заполнявший её с ног до головы, схлынул, уступив место тихой всеобъемлющей печали.       «Не надо на меня так смотреть! Пожалуйста! Лучше убей, но не нужно меня жалеть!» — заклинала она, но не могла произнести ни слова. Внутри неё огромной чёрной дырой разрасталось чувство безысходности.       В его взгляде она читала внутреннее противоречие. Что-то беспокоило его, словно разрывая на части. Древний демон замер в нерешительности, будто какой-то робкий мальчишка.       Наконец, он тихо и спокойно сказал:       — Безопасного для тебя способа нет. Ты не можешь стать такой, как я.       — Это значит, что есть небезопасный? — тут же уцепилась за его слова, как за спасительную соломинку, графиня.       — Ты слишком умна, Лиз. Это твой дар и проклятье, — с горечью прошептал он, слегка покачав головой. — Не проси об этом. Я… слишком тобой дорожу.       — Почему ты решаешь за меня?! — гневно вспыхнула Элизабет.       Она отскочила от него и ринулась к окну, за которым уже вовсю занимался рассвет. Наблюдая за тем, как первые золотые лучи ласково гладят тёмные ветви могучих деревьев, она снова тихо заплакала.       — Лиз, — Алан подошёл к ней сзади и заключил в свои нежные объятия, — пойми — за всё нужно платить. Цена твоего бессмертия может стать слишком высокой. Для нас обоих… Ты лишишься жизни.       Она молчала с минуту, а потом, прижавшись к нему спиной и закрыв глаза, подставляя сомкнутые веки солнцу, ответила:       — Эта жизнь… Каждый новый день хуже минувшего. Я уверена, что так будет и дальше. У меня ничего нет. Ничего, кроме тебя и тех редких моментов, когда мы вместе. Я так устала. Я… Я будто… Уже умерла. Я не знаю, что может быть хуже гибели души.       Демон развернул её лицом к себе и, ласково приподняв подбородок, поцеловал. Почти невесомо, но так нежно, что сердце Элизабет едва не разорвалось от тоски.       — Ты просто невероятная женщина, Лиз. Ты дала мне то, что я и не думал встретить больше. Тем более в мире людей. И если демоны способны на любовь… — он помедлил. — То я, наверное, люблю тебя.       Графиня затаила дыхание, услышав такое желанное признание. В груди начал теплиться маленький огонёк надежды. А Алан тем временем продолжал:       — Я обещаю, что хотя бы попытаюсь найти решение. Тебя прошу лишь о терпении. Дай мне немного времени.       — Скажи хотя бы… Когда ты вернёшься в следующий раз?       — Скоро. Через пять ночей. Но я не обещаю найти… способ… к этому сроку.       — Хорошо… — прошептала Элизабет. — Просто возвращайся.       И он растворился в воздухе.

***

      «Интересно, можно понести от демона?» — размышляла графиня, перебирая свою шкатулку с зелиями, которые ей про запас оставила Амелия.       Алан вернулся через пять ночей, ровно как и обещал. Он принёс ей радость встречи и счастье от проведённого вместе времени, но так и не даровал решения. Леди Элизабет Белфорд по-прежнему оставалась смертной, но чуть более счастливой женщиной, чем раньше. Во всяком случае, у неё была надежда.       Она легонько провела кончиками пальцев по верхушкам пробок. Стеклянные пузырьки жалобно звякнули.       «А если все-таки можно, то ребёнок будет похож на человека? Драгоценный супруг вряд ли обрадуется паре рожек у наследника. Да и какой наследник, если его самого уже год не было дома. Определённо, лучше не рисковать», — заключила она, наконец, найдя нужную склянку.       Элизабет хотела было обрадоваться, но на дне спасительной бутылочки покоились жалкие три капли, безмолвно напоминая о том, что она не приглашала к себе Мели уже около трех месяцев.       — Вот черт, — ругнулась Элизабет, сжимая в кулаке несчастные остатки.       У Амелии всегда хранились зелья впрок на случай, если графине срочно понадобится что-то из стандартного набора. Вызывать ту не имело никакого смысла — всё равно пришлось бы возвращаться за зельем, чтобы принести его графине. Поэтому Элизабет решила навестить её сама, несмотря на поздний час.       «Ничего, поднимется из постели. И так не наведывалась к ней долгое время. Она, небось, совсем разленилась».       С этими мыслями графиня отправилась в соседнее крыло, где находилась спальня Амелии.       На удивление, под дверью она увидела полоску света, а за ней слышались еле различимый мужской голос и тихий женский смех.       Подойдя вплотную, Элизабет услышала обрывок фразы: «…ведь Мели — значит медовая…»       Графиня постучалась, ехидно ухмыляюсь.       «А Мели живёт припеваючи. Даже позволила себе завести любовника, чертовка».       — Амелия, ты мне нужна.       За дверью послышалась возня, стук дверок шкафа и якобы сонный голос травницы:       — Миледи, одну минуту, я не одета.       — Мне твоя одежда без надобности, открывай живее, — графиня веселилась так, словно поймала в клетку мышь и заставила её бегать от одной стенки к другой.       Наконец, дверь открылась. На пороге стояла Амелия в наспех накинутом халате, вся растрепанная явно не от сна.       — Да, миледи, что-то случилось?       — Случилось. У меня закончился эликсир лунного цикла, — Элизабет изподлобья посмотрела на свою личную ведьму, едва скрывая улыбку.       Амелия непонимающе хлопнула глазами. Затем ещё раз.       — Да, миледи, конечно, я просто думала, что вы… — Мели осеклась и, резко развернувшись, бросилась к столу, на котором в четыре ряда стояли заполненные склянки. Спустя всего пару мгновений она протянула графине полный пузырёк.       — Что-то ещё, миледи? — спросила она, хватаясь за дверь, в готовности её захлопнуть.       — Мне показалось, что ты не договорила, Амелия, — настойчиво произнесла Элизабет, в упор глядя на совершенно нехарактерно краснеющую ведьмочку.       — Нет, миледи… Я просто думала, что вы… Ну… Андре… Давно не появлялся…       — Ты думала? Андре? Не знала, что ты следишь за моей спальней. Возможно, мне стоит следить за твоей? — пригрозила Элизабет, многозначительно посмотрев на шкаф.       Амелия побледнела.       — Успокойся. Мне нет дела до того, с кем ты делишь свою постель, пока исправно выполняешь те обязанности, которые я на тебя возложила, — продолжила графиня. — Но и думать не смей совать нос в мою!       С этими словами она развернулась и направилась в свою комнату, не дожидаясь ответа. Мели же с облегчением выдохнула и, заперев дверь, тут же открыла шкаф, выпуская оттуда не менее бледного, чем она сама, Андре.       — Чуть не попались, — пискнула она.

***

      — А сколько тебе лет? — Элизабет потянулась, сощурив глаза, как сытая кошка.       Демон на мгновение задумался.       — Я не знаю точно. Очень много в человеческом представлении. Я один из первой сотни созданных из хаоса…       — И ты видел взлёты и падения великих людей, всю человеческую историю… — мечтательно протянула она. — Пообещай, что всё мне расскажешь, когда у нас будет достаточно времени.       Элизабет с улыбкой повернулась к нему, но её хорошее настроение вмиг улетучилось. Алан молчал и снова смотрел на неё так. В его глазах читались боль и злость, а ещё нежность и сожаление. Ей не нужно было объяснять. Она всё поняла сразу.       — Ты ведь обещал… — прошептала она, едва сдерживая подступившие слезы.       — Я обещал попытаться. И я сделал всё возможное. Но некоторым событиям в этом мире просто не дано произойти. Прости, Лиз, у меня была надежда на кое-какие артефакты… Но… Они тоже не помогут, увы. Мне правда очень жаль.       Он попытался притянуть её в свои объятия, чтобы утешить, но она вскочила, как ужаленная.       — Не прикасайся! Не смей сейчас меня трогать! — закричала она, спиной отступая к окну, и остановилась, лишь когда почувствовала спиной холодную раму.       В одной лишь ночной сорочке, бледная, в слезах, она была похожа на призрака. Хотя им себя Элизабет и ощущала.       — Когда? Когда ты… Собирался мне сказать? — слезы душили, отнимая возможность спокойно говорить, прерывая фразы. — Лиз, я не мог… Ты была такой счастливой впервые за столько времени… Но врать тебе я тоже не имею права, — с каждым словом он приближался к ней с вытянутой вперёд рукой.       — Ты говорил, что способ есть…       — Он есть, Лиз. Но для тебя он равносилен смерти, — спокойно ответил демон, приближаясь ещё на шаг.       Ее слезы постепенно заканчивались, размеренно опустошая душу и сознание.       — Знаешь… Я не хочу спокойно ждать, пока время убьёт меня. Либо я буду жить, как хочу, либо… не буду жить вовсе.       Сказав это, она развернулась и, мгновенно распахнув окно, выпрыгнула.       — Нет! Лиз!       Шум ветра в ушах заглушил крики Алана, его лицо расплылось, а затем и вовсе исчезло из распахнутого окна над головой.       «Вот и всё…» — подумала Элизабет и закрыла глаза, готовясь к последней боли в своей бренной жизни.       Но боль не пришла. Вместо неё она почувствовала горячие руки Алана на своей талии и мокрое касание его щеки на своем лице.       «Это мои слезы или его?»       Падение постепенно замедлилось, и они вдвоём упали на мягкую траву.       — Сумасшедшая, — услышала она.       Ледяные глаза демона смотрели на неё с нежностью и трауром одновременно.       — Ты победила. Мы заключим договор. Я просто не могу вот так тебя потерять.

***

Днём ранее…       Септентрион чернее тучи сидел в своём кабинете.       «Чёртовы напыщенные индюки. Никто не хочет выдавать свои секреты».       Нужный артефакт наверняка найдётся у кого-то из высших, но ни один из них даже не расскажет о подобном просто так. И пусть! Он сам найдёт нужный. Выманит, выторгует, выбьет… Но на это нужны века…       «Которых у неё нет…» — с грустью подумал он.       Конечно, был ещё способ. Заключить договор, поставить клеймо… Он даже мог бы внести в него минимальные требования ради неё, раскрыть все условия без утайки. Но это значило сделать её своей рабыней. Забрать её душу.       «Это же просто земная женщина! О чем ты думаешь? — он потёр переносицу. — Нет. Удивительная. Уникальная женщина. Опасная, но ранимая. Такая живая. Такая тёплая. Такая… близкая? Любимая?.. Любимая Лиз…»       Мысленный конфликтный диалог с самим собой не приносил ни решения проблемы, ни облегчения.       «Ты ничего не можешь сделать для неё! Смирись! Проведи с ней то краткое время, что ей осталось. И живи дальше. Как делал это тысячу раз».       — Но я не могу! — выкрикнул демон. — Только не с ней… — почти прошептал с досадой.       «Она возненавидит тебя, когда узнает, что ты ничего не можешь сделать. Ведь ты обещал. Или возненавидит чуть позже, за то, что сделал ее монстром, если заключишь с ней договор. Смирись с ее ненавистью, Септентрион. И выбирай, как она умрет» — услужливо подсказывал внутренний голос.       Что за жестокая шутка судьбы?..       «Ты должен сказать ей. Обязательно скажешь… Но после. Всего одна ночь. Разве это много? Ещё одна безмятежная, счастливая ночь с ней… и после… она всё узнает».       Решено.