Часть 8

— Все только начинается, — Риндо стоял рядом с братом, прокручивая между пальцев какую-то безделушку. — Зачем вы это делаете? Что я сделала не так? — дергая руками, в попытках освободиться, я чуть подаюсь вперед, навстречу братьям. — О-о-о! Ты не представляешь, какой огромный список твоих косяков мы составили. Тебе весь огласить? — Ран протянул брату ладонь, в которую тот вложил маленькую черную флешку. — Как минимум, вчера ты позволила себе сказать лишнего в сторону Майки, что его очень разозлило. — Не неси ерунды! Ваш дружок накачал меня наркотой! Я была не в себе! — срываясь на крик, я начинаю еще сильнее паниковать. — Тем не менее ты это сделала, — младший Хайтани подходит к какому-то столику, на котором стоял ноутбук, и подкатывает его ближе ко мне, в то время как старший включает компьютер и вставляет в него флешку. — Второй пунктик из нашего списка - ты сунула нос не в свое дело. Журналисты по всей Японии рассылают ту фотку из твоей статьи. Каждый считает своим долгом вляпаться куда не просят, — Риндо открывает какие-то папки на рабочем столе, а затем запускает неизвестное мне видео. — А расплачиваться за это придется тебе. Значок загрузки медленно прокручивается по центру экрана, а затем во весь монитор всплывает картинка вчерашнего вечера, когда мы с Майки оказались в спальне. /// — Не трогай меня, ублюдок! — я резко отталкиваю от себя мужчину, не смотря на то, что несколько минут назад страстно целовалась с ним в засос. — Я не могу так! Уходи! Майки замирает на месте, молча наблюдая за моим поведением, а затем тянет руку к моему лицу. — Убирайся! — по громким всхлипам нетрудно догадаться, что я плачу. — Вы все - конченые уроды! Ты и твои дружки! Чтоб вы все провалились! Явно разозленный таким резким перепадом настроения, Сано немедля замахнулся и ударил меня по щеке. — Завались, — схватив за волосы, он притягивает меня к себе, смотря прямо в мои заплаканные глаза. — Отпусти! — начинаю отбиваться от него руками, попадая ладонью по подбородку. Опешив от полученного удара, пусть и не сильного, Майки тут же отпускает меня и поднимается со своего места, попутно натягивая толстовку, что валялась на полу. — Зачем ты все это делаешь? Зачем ВЫ все это делаете? Почему просто не пристрелите меня? — мой голос стал тише, но шмыгать носом от этого я не переставала. — Тебе доставляет удовольствие издеваться надо мной? — Ты плохо представляешь смысл этого слова, — мужчина произносит эту фразу и просто уходит. /// — Собственно, ты здесь по своей вине, — Риндо нажимает кнопку паузы и устремляет взгляд на меня. — Вы установили камеры в моей квартире?! — первое, что вылетает из моих уст. — Тебя только это волнует? — загадочно улыбаясь, произносит Ран. — Не вини нас. Ты сама во всем виновата. И это только твои проблемы, — как только младший из братьев произносит эту фразу, за его спиной со скрипом открывается металлическая дверь, в проеме которой появляется Санзу. — До скорого. Братья, по разные стороны обойдя Харучиё, покинули помещение, напоследок помахав мне рукой, а длинноволосый медленно приблизился ко мне, отстукивая каблуками парадных туфель по бетонному полу. — Видимо, мой подарок тебе не понравился. Жаль, — мужчина сцепил руки за спиной, продолжая свой путь. — Значит, сегодня поиграем с тобой по-другому. Каждый его шаг сливался с ударом моего сердца. От осознания происходящего, адреналин бьет в голову, заставляя вены пульсировать на висках, а ноги трястись от внезапно появившихся судорог. Взгляд, ухмылка, походка... Все в этом человеке пугало меня. Особенно эти жуткие шрамы на уголках его губ. Как он их получил? Пересмотрел голливудских фильмов? Или... — С чего предпочитаешь сегодня начать? — пресекая мои попытки отвлечься, Санзу отходит от меня к противоположной стене, на полках которой лежали различные инструменты. — Хочешь окунуться в средневековье - я могу выпороть тебя или по одному вырывать твои ногти. Хочешь, можем заняться чем-то поинтереснее. Например, могу устроить тебе допрос. И на каждый неправильный ответ буду бить тебя током. Выслушивая список его методов пыток, понимаю, что я начала покрываться холодным потом от одного только представления того, что этот мужчина может сделать со мной. Страх все сильнее и сильнее завладевает мной. Я не могу даже открыть рот, чтобы хоть как-то возразить. — Молчишь... Так неинтересно. Что ж, тогда выберу сам, — вернувшись с пустыми руками, Санзу быстро подходит ко мне, доставая из кармана брюк складной нож, и одним движением рассекает на мне футболку, оставляя ее болтаться лохмотьями. — Что ты делаешь?! — сквозь панику прорезывается дрожащий голос. — Не трогай меня! — Наивная. Думаешь, если просто попросишь, то я сразу же остановлюсь? — Харучиё подходит еще ближе, просовывая нож между бюстгальтером и моей грудью, и без единого лишнего движения разрезает место соединения чашек на две части. — Остановись, пожалуйста! — скованная смущением, ужасом и наручниками я начинаю активно двигать корпусом, пытаясь заставить длинноволосого отойти от меня. Чувствую, как из глаз в очередной раз текут горячие слезы, стекая по щекам и падая на обнаженную грудь. В горле образовывается тошнотворный ком. Соски моментально твердеют от холода, а по телу начинает забег табун мурашек. Я начинаю кричать, надрывая глотку непонятными звуками, а Санзу лишь довольно наблюдает за этим. — Мне нравится твоя реакция. Уже хоть что-то, — он снова делает шаг ко мне и присаживается на корточки, резко сдергивая с меня штаны, оставив лишь одни трусы, — Не стесняйся. Меня не интересует твое тело. Не сегодня. — Стесняться? Ты слышишь, о чем говоришь?! Я боюсь! — признаюсь больше самой себе, чем ему. — И правильно, — снова хищная улыбка появляется на мужском лице, — Я придумал, как мы с тобой сегодня развлечемся. Надеюсь, у тебя нет противопоказаний к солевым ваннам? — Что ты задумал? — буравлю Санзу взглядом, наблюдая за тем, что он собирается делать. — Милая, ты задаешь слишком много вопросов. Просто расслабься и отдайся своим ощущениям, — Харучиё возвращается к той самой стене, поднимает с пола металлическое ведро, наполненное какой-то жидкостью, и вновь подходит ко мне, одним махом рук обливая меня ледяной водой с высокой концентрацией соли. Слова закончились. Я просто склонила голову вниз, щурясь от неприятного жжения в глазах и соленого привкуса на губах. Капли стекали по моему телу, оставляя за собой мокрые дорожки, волосы противно прилипли к лицу, тело задрожало от холода, а мозг словно поместили в морозилку при -100 градусах, от чего в висках болезненно запульсировало. — Чуть не забыл, — из под ресниц я не вижу лица, но вижу, как мужские руки развязывают прозрачный мешочек с каким-то порошком и подцепляют от туда буквально щепотку. Дальше Санзу работал тихо, в то время как я кричала на все помещение, размахивая ногами и извиваясь в подвешенном состоянии. Мужчина начал делать надрезы: спина, шея, ключица, грудь, живот, бедра, ягодицы... Раны появлялись по всему моему телу. Но гвоздем программы стала соль, которую он втирал каждый раз, делая очередной разрез. Боль, жжение... безысходность и разочарование в жизни - четыре вещи, что заставляли меня оставаться в сознании. Я ненавижу все, из-за чего со мной случилось подобное... Ненавижу этот чертов университет, эту гребаную статью, эту ебучую камеру, снимки с которой попали в мои руки, и этих, сука, ужасных людей. Но в первую очередь я ненавижу себя... — Должен сказать, что я разочарован. Думал, ты выдержишь дольше, — спустя время, Санзу прекращает истязать меня, отбрасывая нож в сторону. — Я наигрался. Он просто развернулся и ушел. Ушел, оставив меня в таком виде. Кожа по прежнему горела, но кричать сил больше не было. Мне хватило мощи только на то, чтобы поднять голову и проводить выходящего мужчину взглядом. После чего, тело совсем обмякло, ноги подогнулись, а я начала постепенно отключаться, повиснув на запястьях. Последнее, что мне удалось запомнить - размытый силуэт братьев Хайтани, которые вошли в помещение через пару минут после ухода Санзу. Что произошло потом - я уже не помню.