Часть 10

Сколько дней прошло? Может два, может три, может больше. За это время пару раз в сутки захаживали Хайтани, чтобы принести мне еды и отпустить по нужде. Если посчитать все их визиты, то можно предположить, что я здесь нахожусь уже около недели. Майки и Санзу я так больше и не видела, что радовало, хоть и не сильно, учитывая в какой ситуации я нахожусь. Сейчас же я сижу одна, перебирая между собой пальцы и разглядывая тарелку с куском хлеба. Такое ощущение, что я попала в средневековье, где узников кормили объедками или отходами. Но жаловаться не в моей компетенции, потому что уже не один раз мне прилетела звонкая пощечина за то, что посмела высказать свое недовольство. Риндо стал жестче. Его методы общения изнемогали до такой степени, что под конец его визита я просто отключалась до прихода Рана, который усмехался надо мной, но все же помогал мне есть и пить. За возможные семь дней мои конечности почти полностью отказались работать. Сил хватало лишь на то, чтобы лечь или сесть. Множественные ссадины и синяки покрывали 60% моего тела, а старые порезы, нанесенные Санзу, постепенно покрывались корочками, которые я приноровилась сдирать, не позволяя ранам зажить. Что ждет меня на этот раз? Эта мысль проскользнула у меня в голове, когда я услышала, как провернулся ключ в замочной скважине. Если предположить, что братья приходят по очереди, то сейчас сюда должен будет войти Ран, от чего я неосознанно расслабляюсь. Какая ирония... Он ведь говорил, что собирается втереться в мое доверие. И, как бы не хотелось признавать, у него это получилось. Выбирая из четырех бед, я останавливаю свой выбор на старшем из братьев Хайтани. В данной ситуации я могу доверять только ему, пусть даже в дальнейшем это плохо обернется. Помещение заливает яркий свет, когда вошедший включает прожекторы, а я лишь закрываю глаза, чтобы дать им немного привыкнуть к освещению. Слышу приближающиеся шаги и чувствую резкий запах мужского одеколона. Это не Ран. И Риндо тоже так не пахнет. Тогда остаются еще два кандидата, и, к сожалению, оба варианта приводят в ужас. — Я соскучился, — голос Санзу вынуждает меня распахнуть глаза. Максимально подтягиваю к себе колени, сильнее укутавшись в пиджак Рана, который он так и не забрал. — Ты меня боишься? — Харучие протягивает ко мне ладонь, до боли сжав мой подбородок и приблизив свое лицо к моему. — К сожалению, сегодня я пришел по другой причине. Но это не помешает мне немного поиграть с тобой. Мужчина грубо отдергивает руку, выпрямившись во весь рост, а затем обходит меня сбоку, нажав на все тот же рычаг, который меняет положение металлической перекладины. Буквально несколько секунд, и я повисаю в воздухе, скорчившись от боли в кистях и лопатках. — Ты стала такой молчаливой. Хайтани вырвали тебе язык? — Санзу вновь появляется перед моим лицом, злорадно ухмыляясь шрамированными уголкам губ. — Что ты хочешь от меня на этот раз? — задаю вопрос на свой страх и риск, хотя сама уже догадываюсь, когда мужчина подносит ко мне ведро с водой. — Опередив твои догадки, хочу тебя успокоить. Я не собираюсь делать тоже самое, что и прошлый раз. Постоянно использовать одни и те же методы - не в моем вкусе, — длинноволосый достает из кармана жилетки упаковку одноразовых станков. — Ты же не хочешь превратиться в волосатое чудище и опозориться перед Майки? — Я могу сама! — широко распахнув глаза, наблюдаю за тем, как Харучие подходит к какому-то шкафчику и возвращается с брусочком мыла. — Хочешь, чтобы я дал тебе лезвие, а ты им вскрыла себе вены? — он набирает в ковш воды и выливает ее на мои подмышки. Это я еще смогла стерпеть, но когда Санзу опустился ниже, намереваясь прикоснуться к моему лобку, я нашла в себе силы выпнуть бритву из его руки. — По-хорошему ты не хочешь значит? — мгновение, и мои ноги оказываются прикованы к двум боковым перекладинам. — Так даже удобнее. — Прекрати, пожалуйста, — говорю так, будто действительно верю в то, что мужчина остановится после моих слов. — Заткнись и просто расслабься, — уже знакомая для меня фраза, после которой я однажды испытала одну из мук Ада. Санзу делал свое дело, а я лишь, краснея от стыда, смотрела на его макушку сверху вниз. Но в один момент он поднял на меня глаза, хитро улыбнувшись и отбросив в сторону бритву. — С этим я закончил. Теперь пришло время немного поиграть, — сказав это, он вновь облил меня водой, смыв остатки волос и грязи, а затем, опять присел на корточки. — Что ты собираешься д... — не успеваю договорить, как из легких пропадает весь воздух, а глаза раскрываются еще шире. Бесцеремонно раздвинув мои ноги, мужчины прошелся большим пальцем между моих половых губ, подушечкой надавливая на клитор. Игнорируя мои бесполезные трепыхания, он продолжал делать это, наблюдая за моим выражение лица. Его сухие пальцы до боли натирали слизистую, а ногти иногда царапали нежные участки кожи. — Прекрати! — вновь и вновь повторяю я, пытаясь ударить Харучие коленом по лицу. Но его сильная хватка не позволяет мне даже свести вместе ноги. Горячие, но грубые руки перебираются на мои ягодицы, когда я, крича и вырываясь, пытаюсь подтянуться вверх, согнув локти. Мужское дыхание обжигает кожу на внутренней поверхности бедра, а влажный язык проходится по мягким тканям, оставляя за собой липкую дорожку слюны. — Остановись, умоляю тебя! — продолжаю кричать, что лишь раззадоривает Санзу. Мужчина до боли сжимает мои ягодицы, а затем ненадолго останавливается, чтобы закинуть себе в рот одну из своих пилюль, вытащенных из внутреннего кармана жилетки. — Я только начал, — он вновь принимается за старое, только вместо языка в ход пошли зубы. Харучие до крови прокусил кожу в опасной близости от моего лобка, а затем резко встал на ноги, максимально приблизив свое лицо к моему. — Хочешь, я и тебе дам, — мужчина высовывает язык, на котором лежит почти растворившаяся белая таблетка. Побоявшись что-либо ответить, я резко отдергиваю голову в сторону, но сильная хватка возвращает ее в прежнее положение, а чужие губы накрывают мои. Как бы я не пыталась сжать зубы, Санзу настойчиво пробирался языком в мой рот, сильнее надавливая на нижнюю челюсть, вынуждая расслабить ее. Это не поцелуй. Назвать это поцелуем невозможно. Это пытка, которая продолжается в течении минуты, после чего длинноволосый отстраняется, чтобы вновь оказаться внизу. Теперь он действует еще жестче. — Ты девственница? — вопрос, который ставит меня в тупик. — З...зачем тебе это знать? — говорю я, содрогаясь от холода, ужаса и осознания того, что этот психопат собирается сделать. — Просто интересно, насколько расшатана твоя дырочка, — смеется он, проводя ладонью по половым губам. — Перестань, — соединяю бедра, зажав между ними мужскую руку, но тут же получаю шлепок по ягодице. — Тебе понравится, — Санзу резко сгибает один из пальцев, вводя его во влагалище, а из моей груди вырывается болезненный стон. — Сухая... Надо бы исправить. В какой-то момент я чувствую, что мужчина отстраняется, но затем меня касается что-то влажное. Открыв зажмуренные глаза, понимаю, что чем-то влажным оказывается язык. Харучие медленно начал водить им между складок, уделяя особое внимание клитору. Как ни странно, это не дало того эффекта, который предполагался... — Почему ты продолжаешь сопротивляться? — длинноволосый расплывается в улыбке, обильно облизав губы, а затем опять вводит в меня пальцы. Только на этот раз их было уже два. — Умоляю, — шепчу я, давясь собственными слезами. — Прекрати делать это. — Перестань, прекрати, остановись... Ты знаешь какие-нибудь другие интересные слова? — Санзу набирает темп, сильнее растягивая меня. Уж лучше я еще раз переживу пытку солью, чем вот так позорно потеряю честь. — Плачь, кричи, умоляй меня. Я не остановлюсь, пока сам этого не захочу. А я хочу большего, — в ответ на мои мучительные стоны он лишь становится грубее. Мольбы не помогут. Этот человек совершенно не знает жалости. Осознав это, я до крови закусываю нижнюю губу, стараясь сдерживать свои крики, которые доставляют ему удовольствие. Потеряв интерес к своим действиям, Харучие отстранился от меня, встав на ноги и подойдя к рычагу. Когда мои ноги коснулись холодного пола, он нажал еще на какую-то кнопку, от чего нижнюю часть моего тела резко повело назад, вынуждая меня наклонить корпус вперед, чтобы не повиснуть как кусок мяса на крюке. Мгновение, и мужчина оказывается сзади. Его ладонь ложится на мою поясницу, а я чувствую, как что-то пульсирующее касается моей вагины. Это, мать его, член! Это ебаный член! Снова начинаю кричать, дергаясь и извиваясь под напором чужого тела. Руки свело от того, что они находились выше уровня плеч. Ноги тряслись из-за неудобного положения, а живот скрутило от наплыва негативных эмоций. — Уже интересней, — долго не церемонясь, Санзу резко входит в меня, буквально разрывая нежную кожу, и сразу же начинает набирать скорость, причиняя мне невыносимую боль. — Не трогай меня! Прошу! Я сделаю все, что ты хочешь! — задыхаюсь от того, что из моих легких вытрахивают весь воздух. — Сделаешь, я не сомневаюсь. Блять, такая узкая, — стонет длинноволосый, уже явно находясь в наркотическом опьянении. То, что произошло дальше, заставило Харучие моментально остановиться и выйти из меня. Звук выстрела прозвучал совсем рядом с нами, привлекая наше внимание к входной двери, где стоял Ран. Его волосы были взлохмачены, руки дрожали от злости, а глаза горели яростью. Никогда еще я так не была рада его появлению, как сейчас. Если бы только он пришел чуть раньше... — Какого хера ты делаешь, долбаеб? — мужчина говорил спокойно, но было видно, что он сдерживается. — Если Майки узнает... — Это была его инициатива, — после слов Санзу внутри меня что-то щелкнуло. Это все он... Этот чертов Манджиро Сано! Это все из-за него! — Ты знаешь, зачем он держит ее здесь. Не пизди, что он мог вот так просто позволить тебе ее трахнуть. — Твоя задача - не дать ей сдохнуть от голода. Остальное тебя не касается, — Харучие оказывается рядом со мной, вальяжно застегивая ширинку. — С какого хера ты стал выше меня по должности? Ты всего лишь мелкая пешка Майки, так что не зазнавайся, — Ран начинает постепенно приближаться к нам, направив дуло пистолета на Санзу. — Да ладно тебе. Это всего лишь очередная девка, похожая на его бывшую шлюшку. Очередная похожая девка? Что это значит? — Завали пасть, Санзу. Съеби от сюда, пока я не прострелил тебе башку. — Да че ты так завелся то? Я всего-то хотел с ней поиграть, — длинноволосый, насмешливо подняв руки в верх, ретировался к выходу и ушел прочь. — Ублюдок, — Хайтани подошел ко мне и, вернув в прошлое положение, помог сесть на пол, предварительно расстелив одеяло. — Больно? — Убей меня, — снова поток эмоций обрушивается на мою голову, и я начиная тихо всхлипывать. — Ран, пожалуйста, убей меня. — Успокойся, — мужчина садится на колени напротив меня, вглядываясь в мои полные слез глаза. — Убей! Прошу, убей! Ран, я не могу больше! У меня нет сил терпеть все это! — в порыве истерики впиваюсь ногтями в кожу головы. Он молчит. Слышу лишь только тяжелое дыхание. Но через пару мгновений я чувствую, как Ран обхватывает ладонями мое лицо и аккуратно целует в губы, словно боясь спугнуть. Такой грубый и одновременно нежный поцелуй, на который я неосознанно отвечаю, все глубже проваливаясь в пучину отчаяния. Дальше все происходило слишком быстро для того, чтобы я могла здраво оценить ситуацию. Но, если честно, у меня не было никакого желания делать это. Сначала мои руки сами потянулись к мужской шее, обвивая ее и притягивая парня все ближе и ближе. Потом Ран повалил меня на одеяло, нависая сверху и продолжая целовать. Затем он стал спускаться ниже, оставляя поцелуи на моих ключицах и груди. Его губы ласкали соски, в то время, как руки блуждали по всему моему телу, а его дыхание обжигало настолько, что я совсем позабыла о том, что недавно мне было холодно. — Уверена, что не хочешь остановиться? — оторвавшись от моей груди, мужчина поднимает взгляд на меня. — Как будто мое сопротивление что-то изменит, — улыбаюсь я, откинув голову назад. Лишь усмехнувшись, Хайтани спускает свою руку вниз и, коснувшись моего влагалища, обильно смачивает пальцы в моей смазке. С губ слетает сдавленный стон, когда Ран вводит один палец, медленно двигая им, имитируя толчки. — С Санзу ты была такая же мокрая? — резко сжимаю ноги, не позволяя парню двигаться дальше, и устремляю на него серьезный взгляд. — Бля... Прости, сказал не подумав, — вновь расслабляюсь, отдавшись ощущениям, и притягиваю мужчину к себе, вовлекая в поцелуй. Что я делаю? Почему мне нравится это? Он ведь совершенно чужой для меня человек. Но почему тогда так тепло на душе, когда он рядом? Почему я чувствую себя в безопасности рядом с ним? Почему я хочу... отдаться ему? Словно прочитав мои мысли, Ран поднимается, сев на колени, и снимает с себя рубашку. Взгляд тут же падает на больших размеров татуировку, красиво очерчивающую контуры мужского тела. Затем он откуда-то достает презерватив, приспускает брюки и рвет упаковку. Раскатав защиту по своему члену, Хайтани широко раздвигает мои ноги, устраиваясь между ними, и, спросив о моей готовности, медленно входит в меня, погружая сначала головку, а затем и весь ствол. Спокойные, размеренные движения постепенно стали нарастать, когда мужчина убедился в том, что я полностью его приняла, и начал ускоряться, проникая все глубже. Мои стоны разлетались по всему помещению. Его же были тихими, доступными лишь мне. Тяжелое дыхание, жар, исходящий от наших тел, пот, стекающий по его грудным мышцам и смазка, растекающаяся по внутренней поверхности моих бедер... Все это разжигало во мне новые ощущения. Такие, которых не было даже когда у меня случился первый в жизни секс. Плевать, что потом это сыграет со мной злую шутку. Плевать, что я буду жалеть об этом до конца своей жизни. Плевать, если за это завтра меня убьют. Сейчас я хочу жить только этим моментом. Только здесь и сейчас.