Ошибка Ада, или изысканный демон.

      Смешок. Другой. Льюис захлопнул книгу, и его заостренные уши дрогнули, уловив тонкий и детский голосок.       Библиотека пропускала сквозь себя даже самый малейший звук. Тишина, присущая ей, внезапно нарушалась.       Это очень раздражало Льюиса, и его взор некогда уставленный в текста книги перевелся на самый дальний угол библиотеки, ее стену, ее конец, и пусть это место не имело конца в прямом смысле, ибо полки плавали, а книги с каждым моментом менялись, именно поэтому, как книгоман, Льюис излюбил то место, он увидел там, конце, смеющуюся тень, скользящую от одного угла к другому.       Желание поймать гада превышало желание после пытать его. Хотя главное поймать.       Затекшие крылья время от времени не по воле демона раскрывались, малость, а потом снова возвращались в исходное положение.       Краунч нахмурился, и зрачки сузились в красных глазах до кошачьих, и внезапно, хвост встал трубой.       Артурс закрыл глаза, и моментально схватив цепь на руке,–что уже как въелась в кожу и давным давно загнила, откуда все время лился гной,–потянул, вырывая прямо из кожи, и обхватил сгусток тьмы ею.       По цепи стали просвечиваться белые, святые просветы. Сгусток темноты резко испарился из цепей. Льюис вытянул вторую руку вперед. — Оборотень значит, да?.. Он тихо, но быстро прошептал: <<Omnigus crancius>>       И темная полоса на его щеке полила из себя черную субстанцию, почти нефть.       Для Краунча такие фокусы как раз плюнуть, и к боли он привык.       Святая цепь въелась в руку обратно вместе с кожей. Сгусток тьмы, некогда хихикающий, извивался в невидимых проволоках, пытаясь выбраться. Тень имела человеческие очертания, и совсем скоро, этот барьер сломался, под натиском огромного скопления тьмы. — Sapi.. Sapi!..       Раздалось от некогда парящей по стенам тени. Теперь эта тень стала мальчиком–демоном, который тяжело дышал. Льюис прочел в нем совершенно всю ненависть. <<Надо же, злой малый. Он не выдержит всей ненависти, и силы в прочем тоже. Ему осталось немного.>>       Подумалось демону. Лью высокомерно поднял голову, и прикрыл глаза, одним только слабым махом руки скрепил мальчика обратно в святую проволоку. Иссякший мальчонка не смог противостоять демону. — Sapience.,—Поправил его дьявол,—Ты не выдерживаешь самого простого, того, что может любой ребенок Крикса¹, и смеешь тревожить меня, недоумок?—Нахмурился Артурс, высокомерно оглядывая юнца. На пальцах появились когти, что прикоснулись к шее мальчика, и одним махом вспороли ее от кожи до трахеи. — Hame! Hame bi lame! — Монстр? Не смеши меня. Ты в аду, "ангелочек". Твоя черепная коробка и содержимое в ней не понимает, что происходит. А должно.       Однако, в высокомерном взгляде принца проследилось нотка, кислинка удивления. — Чернокровка.       Демон обратил внимание на то, что кровь мальчика черна, и то, что рана на шее затянулась. Он вспорол себе запястье уже себе.       Такая же черная кровь полилась маленькими ручейками по запястью. Артурс не знал что и сказать. Они оба.. Одной кровь? Этого не может быть.       Этот маленький гаденыш и сорванец не может быть королевской, адской, во истину ужасной крови. Краунч сжал руку в кулак, другую наоборот разжал. — Ты свободен. Не смей больше тревожить меня.       Принц опустился на кресло, размышляя, как в друг, он почувствовал, что что-то не так.. — Ha-Ha! Craune je bai! Craune je bai!       Мальчик стоял сзади, и танцевал в воздухе, смеясь, забрав у принца корону. — Немыслимо..              Льюис Краунч вгляделся. Это идеальный воин. Его ненависть пораждает немыслимые победы.       Черная кровь, ненависть, переполняющая все тело, всю черную душу, от пят до мозга. Наследник.       Наследник черной крови. Так ведь говорилось в пророчестве! Лью забрал корону, и снова заточил малька в проволоку, а сам взял книгу со столика. <<Наследник черной крови, четвертый в роду Краунчей. Он будто шут придворный, Грозный, наглый и задорный; В нем ненависти сполна, Для него она больно опасна. Держать он ее неспособен, Бороться с нею бессилен. Лишь три заклинания его усмирят: <<Acrum zitub>>, <<Мikuo alu>>, <<Ænya telyat>>!>>       Льюис посмотрел на пацана, что, пытался оборвать проволоки своей тьмой. Одну он уже порвал.       Такие <<карточные трюки>> с цепями, с проволокой святой, Льюис мог вытворять еще в совсем несознательном возрасте! А этот малый не может даже цепь порвать, имея ненависть, присущую только Краунчам.       Рыжие волосы мальчика взвились, и распушившись, поднялись вверх, и залившись черной краской, по телу, в частности по руками и щекам, вздулись сосуды.       Некогда синие, они окрасились в черные, и паутина из тьмы разливалась по рукам и телу ребенка.       Льюис лишь наблюдал. Он знал, что дитя может умереть. Знал это. Но, разве здесь не выживает сильнейший?