Часть 1

*** - Мне так нравится иметь власть над тобой. Секунда молчания сменяется смехом - искренним, звонким, почти что детским. - Ты такой забавный. - проводит рукой по волосам. На ощупь совсем как волны бескрайних морей, которых они никогда не видели. Гладит, пропуская пряди, сквозь пальцы. Ей всегда нравились Его волосы. Кончики пальцев отчего-то кольнëт, но она не обратит внимание, наслаждаясь драгоценными минутами. *** - Я бы ни за что тебя не отпустил, слышишь? - обнимает так, что хрупкие кости под кожей сжимаются и хрустят, не давая желанному кислороду пробиться внутрь. - Хотелось бы верить. - в ответ, а следом щелчок зажигалки, дым, выходящий из лёгких с немым хрипом, кольцами, щупальцами. Он смотрит так нежно всегда, трепетно, точно боится потерять. Она не верит. Никогда взгляду Его не верит, хотя хочет. Безумно хочет. *** В разлуке дни проходят медленно, тягуче, липкими лапами затягивая в объятия тоски. "Избавиться бы от этой опухоли. Убрать из головы срочно, покамест не захватила полностью, не окунула в безумие Дьявольское, грешное. " - мысли не дают покоя, полностью поглащая разум. Дышать в эти дни отчего-то немного труднее. *** - У тебя такие красивые глаза, ты знаешь? - проводит рукой по щеке, не в силах оторваться, смотрит в глаза-изумруды. Во истину волшебные. Ночью, будто пожар, пылают любовью тела их, слитые воедино. Поцелуи страстные, объятия крепкие, и руки, руки ненасытные, исследующие, нежные, властные. Оторваться невозможно, да и не надо. Друг другу вечностью кажутся. *** - Ты такая прелесть. - смотрит так нежно, а Он просто улыбается, уткнувшись куда-то в шею. Она никогда ничего не требует, Он никогда ничего не обещает. Будто две хрупкие птицы, что боятся разбиться о скалы собственных сомнений, держат дистанцию. Молчат о мыслях своих, червями в мозгу поедающими. Страшно. Боли боятся. Огня боятся, но пылают ярче Нотр-Дама. *** - А если вдруг поженимся, а? - улыбкой лукавой сверкнет, будто демон, изумрудами вопьется в янтарь напротив. - Да ну тебя, забавный. Скажешь тоже. - вновь смеется заливисто, а в груди тепло разливается каждый раз. И опять, отчего-то, больно. *** Его кружит в мареве чужих тел, голосов и алкоголе. Еë кружит в мыслях, колющей боли меж рёбрами и ночных кошмарах. Ловушка Дьявола захлопнулась, когда она увидела Его глаза. Ей становится хуже весной, а именно в мае, когда всë вокруг начинает цвести, ударяя по ноздрям ярким запахом цветов и дорожной пыли. Резкий кашель застаёт её в один из дней, не давая вздохнуть. - Ты заболела? - заботливо держит за руку, боясь отпустить, пока она заходится в новом приступе кашля. - Ерунда, не смертельно же. - слабая улыбка, за которой следует нежный поцелуй в лоб. Таблетки перестают помогать день на пятый, а приступы становятся все сильнее. Только сейчас, вместе с кашлем, она чувствует внутри что-то ещё. Странное, режущее, не выходящее наружу. Дышать становится все труднее, а лицо приобретает оттенок мрамора, будто памятник на знакомой площади. Воспоминания всë чаще крутятся калейдоскопом в мозгу, причиняя ещё большую боль. *** - Ты мне нравишься, как человек. - поправит прядь волос, заинтересованно слушая её очередной рассказ, которые она всегда считала глупыми, но все равно рассказывала Ему обо всëм. - А как кто ещё могу? Как кошка? - и опять этот укол болью. Спрячет, улыбнувшись на его слова. "Милый такой, ласковый. Мой." Он никогда не был полностью еë. *** Кашель не проходил уже недели две и люди вокруг начинали бросать косые взгляды на неë, когда, согнувшись в очередном приступе, прямо на улице, вытерев салфеткой кровь с губ, делала вид, что все в порядке и шла дальше. *** - Посмотри, как забавно! - Он поворачивает экран телефона, чтобы лучше было видно и показывает видео, что вызвало столь яркую реакцию. От Его смеха в груди еë что-то снова хрипом стиснет лëгкие, но она подавит приступ кашля, стараясь поистине насладиться этим звонким, как колокола, смехом. Каждый раз, слыша Его голос внутри что-то распадалось на атомы, без возможности замещения, и оставалось в неизвестном пространстве. А может в Нëм самом. Мысль о том, что такое возможно, вызывала лёгкую эйфорию. *** - Не думаю, что могла бы спать со всеми подряд. - лёгкая усмешка, и вновь рой мыслей в голове, жужжащий пчëлами вопросов, которые останутся невысказанными. - А зачем ограничивать себя одним человеком? - спросит вполне серьезно, без тени усмешки. - И правда.. *** Внутри вдруг станет слишком больно. Новый приступ кашля, заставляющий бежать в ванную комнату. Только на этот раз куда сильнее. Алые куски, выходящие из горла, окажутся розами, чьи бутоны ещё не успели распуститься внутри - страсть, любовь и привязанность. Горло сдавит очередной хрип. Теперь это небесные васильки - не смею выразить чувств своих, верность. Опустившись на колени, вдох нарушат лепестки жёлтого тюльпана, окрасившиеся кровью - безнадежная любовь. Щелчок двери услышит в тот момент, когда будет лежать на полу, сплëвывая окровавленные лепестки и соцветия прямо на пол. - Господи, что с тобой? - сквозь пелену боли - голос, ставший родным. Хочет попросить уйти, но из горла - лишь сдавленные хрипы, бульканья, да кровь, вперемешку с лепестками. Больно до ужаса. И, почему-то, холодно. Очередной спазм, а за ним большой бутон розы, цвета непроглядной чёрной тьмы - прощание навсегда, смерть. Холодно. Она почему-то не чувствовала больше рук, обнимающих её. Не слышала больше голоса, в мольбах зовущего по имени. Она больше не видела его. Он вспомнит фразу, сказанную им однажды: "Мне так нравится иметь власть над тобой.". Повторит её шепотом, а потом разрыдается, прижав холодное тело к себе. Потому что теперь в ответ, вместо еë звонкого смеха, услышит молчание.