&

      — Больно? — спрашивает Лисия, когда при дуновении ветра из гнезда на деревце падает яйцо и ударяется о голову Беннета, отчего вся сырь выливается прямо на волосы.       — Нашла что спрашивать! — его уголки губ устремлены вверх. Он ведь давно привык к тому, что всегда достаётся именно ему. — Ты смотри, чтобы на тебя ничего не упало, а то с моей удачей всякое может быть.       Звонкий смех возносится в воздух.       — Нашёл за кого переживать. Подожди, у меня платочек вроде был, — тоненькие пальчики роются в кармане небольшой сумочки. Достав ткань, Лисия подходит к другу и аккуратными движениями начинает счищать яйцо с пепельных взлохмаченных волос.       — Спасибо, но могла бы оставить и так! Каждый уважающий себя искатель приключений принимает все неудачи как должное! Особенно я, — он говорит это так воодушевлённо и пылко, что, безусловно, каждый житель Тейвата может бы без труда угадать, обладатель какого глаза бога стоит перед ним.       — Идём, искатель приключений, нам ещё шагать и шагать, — Бернер снимает с его головы очки, проходит по стёклам платочком. Вероятно, до стирки им уже пользоваться будет бесполезно — всё вмиг испачкается, но на это всё равно. Главное, чтобы сейчас Беннет был чистым.       Беннет, сложив руки за голову, вальяжно расхаживает по дороге, греясь в лучах уходящего в закат солнца. Нечасто он так мог расслабиться, конечно, ведь каждый раз, как Бенни выходил на улицу, немудрено было, что начался бы проливной дождь. Но, вроде как, никакие прогнозы даже не заикаются о возможном ливне, хотя, произойти может всё, и к этому уже давно привычка выработалась.       "Так ведь даже интересней! — постоянно говорил он, — Ты никогда не знаешь, что может случиться, это интрига! А истинные искатели приключений живут интригами!"       Может, в чём-то Беннет и был прав, но весьма отличительным признаком считалось то, что в сравнении с другими людьми паренька преследовало необъяснимое невезение. Да, безусловно, интриги — это захватывающе, но под ними обычно подразумеваются такие вещи, как возможные испытания и монстры, поджидающие на пути, а не вопрос о том, какие кости сломаются в этот раз и останешься ли ты жив вообще. А в случае Беннета было именно второе. И его это ни капли не расстраивало! Лисия, что знакома с этим никогда-не-унывающим-человеком около пяти лет, ни разу не жалела о дружбе с ним. Да, он невезучий, да, эта невезучесть касалась каждого, с кем он имел дело, но после смерти своей матери она поклялась самой себе, что будет оберегать Бенни так, как когда-то эта светлейшая женщина оберегала и её. Стремление Бернер быть ближе к несчастному мальчишке, стараться отдавать ему всю поддержку и ощущение того, что она рядом, позволило не только двум этим малым весьма хорошо сдружиться, но и иметь девчонке при себе Гидро Глаз Бога.       Сиреневые волосы Лисии развеваются на ветру, пока та решает сыграть с другом в догонялки до Утёса Звездолова. Рискованно, конечно, учитывая то, что вероятность какой-либо неудачи со стороны Беннета очень высока. Вдруг он сейчас упадёт, или, например, гора решит обвалиться? Кто знает, но сейчас так весело и свободно, что мысли об очередном провале точно лишние.       — Догнал! — рука, одетая в перчатку, касается плеча Лисии, и та останавливается.       — Ты победил! А я устала, — Бернер переводит дыхание и опирается на ствол дерева, с ветки которого свисает сочный плод закатника. Беннет отрывает фрукт и протягивает подруге.       — Погоди, — с коротким взмахом руки в воздухе образуется достаточного размера пузырь, капля от которого попадает прямо Беннету в глаз.       — Ауч, не знал, что ты теперь против меня, — смех слетает с его уст, пока тот промаргивается от воды.       — Ой, прости меня, — Лисия хихикает. — Не думала, что оно отскочит прямо в тебя.       — Подумаешь! Зато два дела сделаны: помыла и глаз, и закатник.       — Я же не собиралась есть твои глаза, глупенький. К тому же, они у тебя и так чистые. Прямо как изумрудики.       Ополоснув закатник, Лисия ловким движением делит его пополам, вторую половинку протягивает Беннету.       — А вдруг я отравлюсь? — Беннет игриво поднимает бровь, улыбаясь. Всё-таки… сколько же оптимизма в этом мальчишке. Его не пугает даже мысль о том, что скорее всего следующие дни живот будет жутко крутить, а вся пища рваться наружу через рот.       — Тогда… — Бернер поочерёдно откусывает от обеих половинок. — Отравимся оба, ешь.       Беннет принимает фрукт из рук подруги. На языке при укусе сразу появляется тот самый насыщенный вкус сока, который заставляет срывать закатники каждый раз, когда их видишь, и есть.       Окончив свой маленький перекус, друзья наконец доходят до самого романтичного места в Мондштадте. Солнце уже почти садится, оно окрашивает небо в золотистые и розовые оттенки, которые плавно переходят друг в друга, будто таким образом умоляя неотрывно смотреть на них, наслаждаться такой красотой, какую создаёт раскалённое небесное тело.       Лисия аккуратно садится на траву, расправляя юбку, дабы та не помялась. Беннет приземляется рядом.       — Не боишься сидеть с таким, как я, почти около обрыва? — снова в своей манере спрашивает Беннет.       — Бенни… — она выдыхает, оборачиваясь на него с улыбкой.       — Ну что? Просто вопрос, — Беннет приглаживает свои пепельные волосы назад.       Бернер прикрывает глаза, подставляя лицо чистому вечернему ветерку, что, немного щекоча, проходится по её нежной коже. Беннет завороженно наблюдает за подругой: она в этот момент необъяснимо красива, даже красивее яркого заката. Безусловно, Лисия всегда казалась ему привлекательной девчонкой, сильной в бою — о, Архонты, только одно положение копья в её руках чего стоит! Настоящее искусство. Будто древковое оружие создавалось именно для неё. Но всё время до этого восхищение было на подсознательном уровне. Беннет всегда относился к ней почти как к сестрёнке, а сейчас… В голове творится такая неразбериха (как же хорошо, что телепатией никто из них не славится). Тот факт, что она всегда оказывалась рядом с ним даже в трудные моменты, никогда не отворачивалась от жуткой невезучести, преследовавшей его с самого рождения, всегда приходила на помощь. Как будто Великий Создатель решил пощадить Беннета и подарил ему в жизнь такое чудо. Настоящая удача. Истинное везение. Необъятно красивое, грациозное, доброе, великодушное… Время от времени появлялось желание просто обнять Лисию и не отпускать, будто боясь потерять этот глоток свежего воздуха, или просто потерять её? Или… он что, влюбился?       Мотнув головой, Беннет выходит из резко нахлынувших раздумий.       — Слушай, а может, поцелуемся? — это вырывается совершенно невпопад, но зато точно описывающее все те мысли, что путаются в огромном клубке.       Румянец тут же завладевает щёчками Бернер, только до ушей доносится резкий вопрос. Она будто ждала этих слов всё то время, что они дружат. Ведь… Объяснения такой таинственной тяги помогать ему, даже если это и могло навредить самой Лисии, она никогда не находила. Вероятно, делать это только потому, что Беннет — её друг, мало? Если она буквально нашла истину своей жизни в его поддержке, что аж получила Глаз Бога за это стремление, то явно дружба играла не главную роль? Неужели, все эти года в ней зарождалось чувство любви, которое крепчало каждый раз, когда они оказывались вместе? Похоже на то. И просто только сейчас оно наконец получает возможность выйти наружу.       — Ч… Чего? — неуверенно переспрашивает Лисия, заглядывая другу в глаза.       Беннет тут же отворачивается, краснея, чешет затылок.       — А-а-а… Ничего! Извини, просто… — нервный смех слетает с губ. — Оговорился. Говорю, давай на закат полюбуемся.       Внутри будто обрывается трос, удерживавший что-то максимально большое и тяжёлое, в то же время хрупкое и искреннее. Кончики пальцев на долю секунды пробирает током, а в горле застревает ком, что вырывается кашлем.       — Да, давай… — без свойственной ей энергии в голосе произносит Лисия, заправляет сиреневую прядь за ухо и отводит взгляд в сторону, поджимая колени к груди и опираясь на них подбородком.       Одно только слово "оговорился" поставило огромный штамп на сердце, будто раскалённым лезвием острого ножа вырезали незамысловатые линии в хаотичном порядке. На что была надежда?       Сердце Беннета отстукивает рекордное количество раз, по крайней мере, так ему кажется. Мысли снова путаются: упустил шанс, сморозил глупость, теперь сидит и не понимает, каким образом всё это произошло так быстро. Что двигало им, что движет сейчас? Он правда думал, что ему повезёт в любовных делах, когда его имя и удача буквально стали антонимами?       Никто из них не может нарушить тишину, оба как по волшебству просто замолчали, не в силах заговорить первыми. Ветер невоодушевлённо колышет листья и траву, похоже, что даже солнце не в восторге от только что произошедшей ситуации, поэтому решает поскорее уйти за горизонт. Или же просто тягостное молчание длится так долго, чего никто из подростков не замечает.       Через какое-то время глаза Лисии цепляются за подрагивание тела друга.       — Ты замёрз? — наконец прерывает тишь она, касаясь его холодной кожи, что покрывается мурашками, рукой.       Беннет вздрагивает от прикосновения.       — Есть немного, но настоящие искатели приключений не жалуются на такое! Они вообще не жалуются! Поэтому мы можем ещё посидеть, если хочешь.       Сиреневые глаза поднимаются к темнеющему небу, по которому в медленном темпе летят облака.       — Не хочу, чтобы ты заболел, да и поздно уже. Пошли скорей к городу, — Лисия аккуратно встаёт, поднимая Беннета за плечо, тот покорно поддаётся.       Трава шелестит под ногами с каждым шагом. Становится прохладно. Беннет идёт рядышком, чуть дрожит и пинает камушки, что попадают под ботинки.       — Ай! — он промахивается по одному камню, отчего тот проскальзывает под подошву и заставляет свалиться на землю. Естественно, не одного: в попытках удержаться, за собой вниз Бенни тащит и Лисию.       В отличии от друга, Бернер падает на более мягкую поверхность в виде его самого. Их лица оказываются в паре миллиметрах друг от друга, и осознание этого приходит к двоим не сразу. Беннет вскидывает брови, не моргая, он смотрит в её глаза, ощущает всем телом, как на нём лежит его подруга и как их сердца начинают биться в одном ритме, словно пытаясь вылететь из грудных клеток навстречу друг другу. Лисия делает попытку встать, но рука Беннета ложится на её затылок, не давая подняться, а после и вовсе надавливает. Их губы соприкасаются. Внутри обоих горит огонь, мешаются разные чувства: от счастья до любви, от неожиданности до спокойствия, и так по кругу. С неба начинают падать прохладные капли, а Беннету и Лисии абсолютно всё равно. Если он, во-первых, привык, что с каждым новым его приключением начинается дождь, то, во-вторых, как и Лисии, сейчас ему было совершенно не до погоды.       Как только губы их отрываются друг от друга, Бенни с новой силой припадает к Бернер, будто боясь упустить любое мгновение их первого поцелуя. Первого как и между ними, так и в их жизнях в целом. И как же эти подростки рады, что именно сейчас всё происходит так, как они могли только мечтать.       Беннет аккуратно заводит мокрую прядку Лисии за ухо, когда чувствует, как она мешается. Он даже не думает о том, чтобы встать, несмотря на то, что начинающийся дождь легко может превратить землю в грязь, которая испачкает всё вокруг в один миг. Он вообще ни о чём не думает, кроме того, что этот день — самый-самый удачный в его жизни, самый-самый лучший и самый-самый запоминающийся. Беннет никогда не выбросит его из головы, а сейчас сделает всё, чтобы он длился вечно. Будет прижимать к себе Лисию ещё ближе (хотя, казалось бы, куда ещё), водить руками по её аккуратной талии, случайно ударяться об её нос своим, хихикая прямо в губы из-за этого. ***       Возвращаются в Мондштадт они уже далеко не как друзья, а как самая настоящая влюблённая пара подростков — держатся за руки и смеются с того, как бы не заболеть. Ведь одним только Богам известно, как долго они пролежали на грязной земле, наслаждаясь друг другом в этот дождливый вечер.