Абсолютно

Камни были очень холодными и твёрдыми, было темно и лишь где-то дорогали зажженные свечи. Иногда тело била мелкая дрожь, а спина и живот противно промокли в крови, которая стекала вниз по каменному выступу. Несколько слез скользнули по щекам и застыли на чёрных, густых ресницах, слегка размазывая оставшуюся тушь. Внезапно Уэнсдей почувствовала чье-то присутствие. Она с трудом подняла взгляд, встречаясь со взглядом Гуди. Та стояла у входа, молча взирая на погибающую девушку. Уэнсдей тяжело дышала и тоже не собиралась ничего говорить. Призрак первый нарушил тишину. –Умереть в одиночестве–звучит прекрасно. Гуди напрямую процитировала ответ Аддамс. Девушка сразу вспомнила их разговор с Энид, когда они только познакомились. Она тогда и правда думала, что смерть в одиночестве –это прекрасно. Но случившееся заставило пересмотреть приоритеты. Уэнсдей предпочла не отвечать, а лишь смотрела на дальнюю родственницу, возможно, в ожидании чуда. Но та просто растворилась во мраке создавая лёгкий ветер, после которого потухла одна из свечей. Осталось ещё 4. Аддамс снова закрыла глаза. Ноги уже не чувствовались и головная боль совсем прошла. Глаза заволакла туманная плёнка и Уэнсдей постепенно начала погружаться в темноту. Она всегда, с самого детства ждала испытать чувство смерти, и вот оно, пришло, но девушка не рада. Она готова завыть волком, отдать все, лиж бы сейчас снова встать. Она вспомнила Ксавьера. Где он сейчас? Где-то в глубине души девушка пожалела о содеянном, она бы никогда не попросила прощения за это, но перед смертью она резко передумала. На душе было паршиво. Внезапно где-то на входе послышался шорох, а после него эхо ударилось о стены –Уэнсдей, ты здесь? Ксавьер. Слабое сердце застучало с новой силой, до боли и изнеможения в груди. Аддамс попыталась приподняться, но резкая боль пронзила всё тело, будто парализовывая. –Ксавье.. Имя получилось смазанным и больше походило на предсмертный хрип, который не был слышен дальше, чем на 3 метра. Прочистив горло, девушка попыталсь ещё раз позвать, но резко закашлялась, вызывая новые сильные позывы боли. –Уэнсдей! В проеме показался Торп, который тут же подбежал к девушке. –Уэнсдей, Уэсндей, Уэнсдей.... Будто в бреду он повторял её имя, в панике не зная даже, куда деть руки. –Уэнсдей... – Ещё раз назовёшь моё имя.. Угрозу договорить не дала повторная боль и слабость. Аддамс рвано задышала, поворачивая голову на бок. –Мы выберемся отсюда, Уэнсдей, до Невермора недалеко. –Я умираю, если ты не заметил. –Нет, не умираешь, ты не можешь, я..не знаю, я помогу, Уэнсдей... Глаза Ксавьера постепенно наполнялись животным ужасом неизбежности, а руки начинали трястись. Он стянул с себя куртку и подложил под голову Уэнсдей, задерживая руку на её волосах, слипшихся от крови. –Так лучше? Голос сорвался и парень глубоко вздохнул, не решаясь посмотреть Уэнсдей в глаза. –Ксавьер, к твоему сведению на будущее, меня не привлекают могилы на общих кладбищах Она не умела поддерживать и не пыталась, ведь это уже бесполезно. – Я бы с радостью с тобой это обсудил на твой сотый юбилей. Не сегодня, Уэнсдей, пожалуйста Рука покинула голову девушки и легла на её живот, из которого тонкой струйкой сочилась кровь. Была видна лишь рукоятка ножа, который Торп был готов воткнуть в себя, лиж бы спасти её. Лиж бы провести ещё хоть один рядом. Плечи парня начали содрагаться и он, совсем аккуратно, боясь причинить девушке боль, лег рядом, кладя голову на её грудь. –Я.. Уэнсдей Торп нервно сглотнул, пытаясь выровнять свой голос, но ничего не получалось. –Я тоже..тебя люблю –Как трагично Аддамс попыталась сказать это сарказмом, и Ксавьер решил промолчать, не замечая, как по бледной щеке и лиловым губам скатилась ещё одна слеза, перемешиваясь с кровью. Дрожащая слабая рука, перепачканная бордовой жидкостью, внезапно невесомо легла на голову парня. Тот вздрогнул, но промолчал, закрывая глаза. Где-то отдалённо он улавливал слабый запах Уэнсдей, походивший на аромат вишни, но его перебивали кровь и пыль. –Не бросай меня, Уэнсдей Слезы начали капать на её пиджак, сразу же впитываясь в черно-серую ткань. Рука девушки лишь сильнее сжала волосы, а после провела по ним, убирая с лица. Мокрую щеку обдало холодом, но Ксавьр не обращал на это внимания, чувствуя лишь любимую руку на своих волосах. Он аккуратно взял её и прижал к своим горячим губам, ему было плевать на кровь, он просто хотел, чтобы она была рядом. Рука была совсем холодная, а пальцы уже начали неметь. Возможно, в любой другой ситуации Уэнсдей сломала бы Ксавьеру пальцы, но не сейчас. Не в последние мгновенья жизни. –Посмотри на меня Парень лишь отрицательно покачал головой, сильнее вжимаясь в ткань. –Посмотри на меня, Ксавьер Не решаясь, он поднял голову, и Уэнсдей отодвинула от его лица упавшие пряди, заглядывая в заплаканные глаза. Ксавьер чего-то ждал, но девушка молчала. –Я думал, признаюсь тебе в любви более в романтичной обстановке –Самая что ни на есть романтичная Аддамс другой рукой надавила на шею Ксавьера, заставляя его наклониться. Стоило ему это сделать, как он первый легко прикаснулся к холодным губам девушки. Мгновение длилось не дольше 2 секунд, но этого хватило, чтобы новые слезы начали капать на лицо Аддамс. – Прости меня, Уэсндей...я не знаю, как помочь тебе Торп лег обратно, прислушиваясь, как сердце стучит всё слабее. Стучит только лишь для него. Внезапно грудь девушки задрожала и та закашлялась, хватая руку Ксавьера. Он мигом подскочил, осматривая Аддамс –Уэнсдей, нет, нет, нет... пожалуйста, посмотри на меня Девушка посмотрела слабым взглядом в потолок, и со рта потекла маленькая струйка крови, окрашивая челюсть и шею. –Прости меня, Ксавьер Хриплым и утихающим голосом проговорила Уэнсдей, пытаясь посмотреть на парня, который, казалось, был готов разразиться в рыданих, но держался только ради неё. – Я простил, Уэнсдей, я всё прощу, только не оставляй меня, не бросай меня.. Уэнсдей Девушка положила руку на его мокрую и тёплую щеку, и Ксавьер взял её пальцы, аккуратно прижимая ещё ближе. –Моя Уэнсдей Ответа не последовало. Туманный взгляд заволокла пелена и девушка закрыла глаза, где-то в далеке слыша родной голос, срывающийся на крик. Уэнсдей молилась, чтобы он не стихал, но нега заволокла её...боль прошла и стало необычайно тепло.