***

Прости угрюмство ты мое, Я просто немножечко устал, А...Что? Нет, не волнуйся. Все хорошо. А душа рвалась на части. Гордец не мог признаться ей, Как давным-давно посеял счастье, Как душу он на ключик запер, И страхи все в сундук он спрятал. А мать любила, волновалась И ключ к душе его искала, Рубцы пытаясь залечить И страхи все его убить. А сын взрослел, мужал, менялся, И вещи страшные творил. То деревеньки он ограбит, То храм какой-нибудь сожжёт. И люд кричал, что демон мерзкий, Что бога не страшится он, Что вместо сердца - камень И не любит никого. А он смеялся, ухмылялся, Не бояся никого: Ни себя, ни мать, ни бога. В море крови утонув, Возвращался сын домой. А мать не ждёт: ведь дома нет, И рыцари снуют везде. Отважно передав письмо, Бежать просила сына своего. Но было поздно, он пришел. И рыцари с темными глазами Улыбались, насмехаясь, Приказ таков: «За убийство множества людей, За уничтожение стольких деревень, Приговор один: Демону голову рубить» Схватили, потащили бедного его В столицу светлою свою, Чтоб окаянного убить И народ повеселить. Стоит на плахе, улыбаясь, Смотря на толпу перед собой. Она свистит, ликует: демона не будет. Одна средь бешеной толпы Навзрыд рыдает мать. Замах. И всё...И нет его. Голова же покатилась. Мать на колени уронилась. И гладит бледное чело, Роняя слезы на него. А глаза его открыты, Смотрят в небо далеко, И душа освободилась, Звезда в тот вечер появилась.