Глава 1. Я тот, кого ты ждала?

      Когда-то давно Хана была весёлым ребёнком, который любил этот мир. В детстве у неё был котик, которого она очень любила. Но он умер.       После этого погибли и её родители.       Мать раньше, от рака, отец позже, из-за денег.       Возможно, папа, этот мерзкий подонок, что дал ей имя, всё ещё был жив, Хана не знала, но разузнавать этого она точно не хотела. Всё, чего она желала — выучиться и обрести хорошую работу, чтобы обеспечить себя.       Только по вечерам, когда огни за окнами гасли — часто это случалось намного раньше, чем в людных районах Киото, — она позволяла себе расслабиться. Ей было девятнадцать или около того, но в темноте ночной она разрешала себе скрепя сердце прикрыть глаза и изречь тихое и заветное «я верю».       Эта детская сказка, что читала ей родительница. Питер Пэн, не более. Но она до безумия нравилась маленькой Хане. Существовал ли в реальности человек, который забрал бы её в Неверленд и место, где она была бы счастлива?       Вероятно, что да.       Хана часто считала, что именно она сама для себя должна стать Питером.       Она обязана вырасти, получив достойное образование, а после бы она обратилась к маленькой себе — надеялась, получится, — и убедить её в том, что всё будет хорошо. Что Хана вот-вот заберёт её в Неверленд, кушать невидимую для неверующих еду и играть в прятки.       Но Хана росла, а лучше не становилось. В школе она старалась что было сил, на подработке — батрачила за троих, но ничего не выходило. Всё валилось из рук по итогу. Потому что босс на работе не любил её — мол, сирота, да и вообще беднячка.       В школе, наверное, у детей были те же причины.       В общем, Хана была одинока и всё, чего она желала, в данный момент казалось ей несбыточным.       Даже невыносимое желание, чтобы тот, кто схватил её за руку и трогал за бедро, сейчас исчез куда подальше, сжигало её изнутри. «И почему мои мечты не могут сбыться сразу?»       Она обиженно, опустив голову, стояла и выслушивала монолог сына начальника, который не только позволял себе унижать её, но и всячески физически издевался над ней.       Как же ей хочется, чтобы его руку переехал камаз, а не чтобы она лежала у неё на бедре.       Ей мерзко — от самой себя, от него, от этого мира.       «Ками-сама, помоги… Спаси меня, прошу».       Тихая просьба и закрытые глаза.       Вокруг полная безрадостная тишина — кажется, этот урод вывел её в проулок, на одну из тихих небольших улочек Киото. И вдруг — она ничего не чувствует.       Словно бы и руки пропали, и голос, унижающий её, и дыхание. Раньше она слышала каждый  вдох и выдох. И от этого мурашки пробегали по коже, создавалось неприятное ощущение эмоциональной опустошённости. Сейчас — словно она цела.       И подозрительное чувство собственной безопасности.       Хане пришлось открыть глаза. Но перед ней ничего не было. Тогда со спины послышалось тихое: — Веришь ли ты в магию?       Хана обернулась.       На неё спокойно смотрели два больших, красных въедливых глаза. «Линзы», — тут же отшутилась она. Какая магия?       Хотя, наверное, на задворках своей души верить её очень хотелось. — Нет, и вам не советую, — отрезала она.       Надежда в глазах мужчины погасла. Как и странный красный цвет глаз сменился на тёмный. Хана не могла сказать точно, какими они были: чёрными, карими или другими. Её больше смущало то, что раньше они были красными, а сейчас… Она особо не вглядывалась, потому что смотреть буквально было не на что. Тьма обволокла её, а ранее привыкшие к темноте глаза стали бесполезны. Она стала беспомощнее слепого котёнка.       У котёнка хотя бы её кошка-мать, способная его защитить. Или хотя бы желающая это сделать.       У Ханы нет никого. Она слепой, сломанный котёнок, который не понимает, чего от неё захотят через несколько минут. — А если я покажу волшебство? Поверишь ли ты?       Он повторил свой вопрос. Хана покачала головой. Она не купится на это всё. Она больше не ребёнок. Единственное волшебство, которое существует в её жизни — будущая успешная Хана Курои. — Спасибо вам, вы помогли мне. Куда делся… тот человек? — Если я скажу, это уже не будет магией, — лёгкая улыбка коснулась его губ.       Ханна не понимала, почему она это знала. Её пришлось вздохнуть, понимая, что никакой информации она не получит. Поклонившись, Хана поблагодарила своего спасителя ещё раз.       Но что же делать ей теперь? Благополучно вернуться в магазин, будто бы ничего не было, и успешно проработать ещё одну смену? Или то, что произошло сейчас — это условный знак свыше? И таинственное исчезновение этого избалованного сынка подталкивало и её саму к незаметному уходу? — Ты уходишь?       Голос за спиной.       Неужели он помог ей только для того, чтобы самому… воспользоваться? — Да, и, если позволите, я предпочту, чтобы вы не следовали за мной. — Странно, я думал, что ты ждала меня…       Ханна затормозила. Чуть не врезалась в поворот.       Ждала? Что? Да единственный, кого она дожидалась, это Питер Пэн! — Вы явно не Питер Пэн, чтобы я вас ожидала, поэтому, прошу вас, умоляю, оставьте меня. — У меня много имён, одно из них — Питер, — кинул мужчина. — Так, быть может, это я тот, кого ты звала?       Ханна вновь закрыла глаза. Это глупая шутка. Что, Питер? Правда?       Тогда она грёбаная Венди Дарлинг. Её несбыточная мечта не может быть явью.