Глава 3. Прошлое не осталось в прошлом

      Все, кто попадают в Неверленд, тут и остаются.       Будучи маленьким мальчиком или девочкой, каждый хочет верить в сказку или в то, что она по крайней мере существует где-то там, далеко. Но все же существует, а значит — в мире не все так плохо и есть надежда на незримое «что-то», которое однажды, в прекрасном далёко сможет спасти и помочь.       После они вырастают и понимают, что способны помочь только сами себе. Они становятся более грубыми и неприятными, чем тогда, в детстве, и все только оттого, что чуда не произошло.       Правда, есть и другой вариант. Не вырастать.       Остаться навсегда таким же озорным и верящим в сказку ребенком.       Однако есть ряд проблем, связанный с этим. Во-первых, тогда ты никогда не узнаешь, что такое собственные дети и работа. Итачи считал, что это не такой уж и недостаток, у него ведь есть уже ребенок — младший брат, поэтому с без сожаления вычеркнул этот пункт из проблем. В отсутствии работы он также не видел недостатка. Это преимущество. Ведь есть столько времени на то, чтобы заняться действительно важными и интересными делами.       Во-вторых, ты никогда не сможешь увидеть своих близких, потому что будешь на острове с другими, такими же нестареющими ребятами. Что ж, учитывая то, что видеть было особо некого, так как младшего брата он бы забрал с собой в Неверленд, Итачи и этому пункту не опечалился. У него все равно больше никого не осталось.       Оставался один.       И имя ему — Питер Пэн.       Оставшийся недостаток, по мнению большинства являющийся самым большим плюсом острова Неверленд, пугал Итачи. Просто потому что он видел в нем изначально не доброго и малого мальчишку, а того, кому нужно будет подчиняться, чего делать Учиха не любил; и того, кто способен разрушить его жизнь щелчком пальцев.       И он действительно разрушил.       Когда Итачи подошёл к окну и произнес заветное «я верю», его жизнь неумолимо и быстро изменилась.       Яркая тень влетела в его окно. Спальня, где спал он и Саске, наполнилась холодным ветром. Итачи не успел сказать, что нужно забрать ещё и Саске, как тень подхватила его, забирая далеко, до звёзды и на право.       Итачи прибыл на остров, и его самые ужасные опасения подтвердились. Питер не был добрым.       Всегда рациональное мышление мальчика, который, правда, хотел верить в чудо, выдавало несоответствие придуманного в книжке образа с тем, кого он видел. Рыжий мальчуган не был рыжим, всего лишь русым. Зелёные лосины, как называл их отец, были вовсе не ими, а широкими, свободными брюками. И носил он не все зелёное — рубашка была белой.       Единственное, что осталось неизменным — зелененькая шляпка с пером. О да, Питер, что в сказке, и Питер, что в реальности, — два разных человека.       Когда Итачи только попал сюда, в Неверленд, Питер поприветствовал его. — И помни, закон — это я. И ты слушаешься меня, пропащий.       Итачи кивнул, не став ничего отвечать. Надеялся, что его вид даст понять, что он принял это к сведению. Питер расценил это по своему: подумал, что Итачи с лёгкостью склонил голову перед ним.       Поэтому Итачи и смог узнать о месте, которое позволит покинуть остров. Бухта русалок, что была совсем недалеко, имела одну особенность — рядом 6аходидись пираты, которые могли плыть, куда глаза глядят. С ними Итачи и захотел договориться, так без брата, понимал он, жизни ему здесь не будет.       Пока он тут, в вечной сказке — пусть Питер и портил всё своей язвительностью в силу того, что был тем ещё задирой, — Саске там, совсем один. Возможно, слуги о нем и позаботились бы, но это далеко не факт. Может, его уже выгнали на улицу, потому что рядом нет брата, который может постоять за него? Или…       Заботы занимали все мысли Итачи Учиха.       И когда Питер разозлился на парня, это был лучший день — ему было велено не подходить к лагерю, где играют ребята, целые сутки.       Это он и делал.       Только вот кто ж знал, что пираты совсем не те, кем были в книге. Он думал, что они пусть и глупые, но вольные. Оказалось — все они верные псы Питер Пэна.       А Питер, узнав о просьбе Итачи вернуться, разозлился как никогда. — Думаешь, всем дано быть здесь? — Нет, — отрицательно закивал Итачи. — Тогда цени то, что имеешь. А не пытайся сбежать, словно крыса!       Питер злился, и Итачи совсем не понимал почему. Что такого произошло, что он, тот, кого Питер практически не замечал, за исключением дней, когда хотел поругать, стал так важен? — Разве тебе сложно забрать сюда моего брата? — Он не достоит, он — не верит.       Питер был тверд своем решении. — Тогда, отпусти меня. Я не хочу быть тут без него. — Ну уж нет, — схватив Итачи за руку, Питер переместился вместе с ним куда-то далеко. Он точно не знает куда. Но привычного леса, где играли мальчишки, не было. Только какие-то развалины рядом. И большая, метров сорок в длину, решетка. — Посиди тут недолго.       И ушел.       Итачи не знал, сколько времени провел так. Неделю? День? Год?       Ему было сложно ориентироваться во днях, потому что он не ел, не пил, и ему ничего этого было не нужно.       Единственная мысль — выбраться ради брата, — была спасением. Потому что в остальное время, в безмыслье, была пустота. Вокруг был один только мрак.       А после, в капле росы, которая застряла на травинке, Итачи увидел свои глаза. На мгновение ему показалось, что они красные. Он присмотрелся, но ничего такого не было. Его темные, практические черные зрачки остались прежними. Только усталость, Итачи уверен, отображалась теперь и в них.       Питер выпустил его. Итачи понимал, что прошло много времени, так как появилось много новых лиц. И тогда Питер поведал о ритуале, который обязан состояться в ту самую ночь.       Итачи хлопал глазами, ничего не понимая. Он, заточенный, не знал совсем ничего об этом месте. И «ритул в ту самую ночь» немного пугал. — Не бойся, никто из нас не пострадает, — сказал ему ещё один пропащий. — Я Хан, кстати. — Итачи, — кивнул Учиха в ответ. Они познакомились с Ханом быстро, и в итоге парнишка высказал мнение, весьма интересное для Итачи.       Он сам думал об этом же. Питер — самая большая проблема.       Учиха Итачи уповал лишь на то, что ушей у Питер Пэна нет в кустах. Потому что иначе это было бы слишком. И он бы знал, что на острове есть уже двое, кто всей душой ненавидят его.       Пришлось тайком пробраться к месту, куда Питер взял лишь самых достойных. Итачи в это число, понятное дело, не входил.       Они должны были помочь ему с ритуалом, и Итачи не был намерен просто смотреть. Он пробрался прямо за ними в какую-то пещеру, пугающую и мрачную, а после застыл на месте.       На него смотрел Саске.       Он повзрослел, ему теперь было примерно столько же, сколько было Итачи, когда он попал на остров. Около тринадцати.       Значит… Итачи пробыл здесь уже семь лет? Семь лет он просидел взаперти? Но как такое возможно? Учиха уже задумывался о времени своего заключения, и думал, что был в темнице около года. Максимум.       Но семь?       Каково же тогда было Саске? — Саске… — Ты… ты мой брат? — Да, это я, Саске, — и было Итачи хотел подойти и прижать к груди младшего братишку, Питер захлопал в ладоши. — Видишь, я привел его! — прервав свои аплодисменты, Питер начал вести себя так, будто они друзья. Но разве было это правдой? — Правда, он немного подрос. Но ты не волнуйся, друг, это ненадолго.       Саске отвернулся, не желая слушать то, как его брата кто-то называет другом. Значит, пока он страдал, Итачи жил здесь, в достатке и не волнуясь о завтрашнем дне? Думая так, Саске скривился. А потом почувствовал ладонь на своем лице. — Дорогой мой, не так быстро, — весело пропел Пэн. А после Саске громко, надрывно закричал. Он лишился глаза. В то же мгновение Итачи, попытавшись что-то исправить, бросился к Пэну, но его скрутили эти особенные, выбранные Питером слуги. — Знаешь, что это был за ритуал, Итачи? Раз в триста лет рождаются два брата с особыми силами глаз. Один из них становится жертвой, которую отдают этому острову во благо. Я думал, что именно ты должен был быть этим братом — ты верил в меня, но твои глаза даже в половину не так сильны, как глаза твоего брата. Как только я заберу всё силу, что принадлежит этим глазам, магия вновь вернётся, понимаешь? — В этот же момент беспомощный Саске лишился второго глаза. — Но ты не волнуйся, это все ради общего блага, сотни мальчишек, что как и ты не желают взрослеть. Ты ведь понимаешь?       Итачи сделал вид, что успокоился. Он больше не вырывался, смотря на окровавленное лицо брата. Он вообще молчал, сверля взглядом Питера.       Глаза?       Те, что были красными? Но почему он просто не сказал? Итачи с радостью бы отдал свои, если бы Саске был цел. Он бы развил их, чтобы спасти младшего братика.       Эти громилы, что держали его, ослабили хватку. А после и вовсе отпустили его, чтобы он мог дойти до Пэна. — Но знаешь, в чем загвоздка? Тот, чьи глаза отдают в жертву этому острову, умирает.