Часть 1

Конни сказал, что, по его расчетам, самый лучший рассвет можно увидеть из пионерской комнаты . Конни был плох в математике. И Саша прекрасно знала это. Но всё равно поверила. В тот момент она поверила бы самым нелепым словам Спрингера. Оба понимали, что всё сказанное ими в тот вечер будет лишь поводом провести следующую за ним ночь наедине. Последнюю ночь перед отъездом из летнего лагеря. Конни и Саша сидели прямо в пионерской комнате, ключи от которой помог умыкнуть Жан, и наблюдали, как по восточному боку сосны, растущей прямо перед окном, бегут косые лучи восходящего солнца, которое было где-то правее. За эту ночь двое ребят о стольком переговорили, что у обоих уже устали голосовые связки. Только самого главного всё-таки ещё не было сказано. Саша смотрела на подсвечиваемый утренними лучами профиль Конни, которого в лагере часто задирали за нелепую внешность, и радовалась, что из всех них именно ей точно выпадет шанс ещё не раз увидеть его. Конни думал тоже самое о Саше — девушке, которую почти все дразнили за её неуёмный аппетит. — Это так нелепо, — начиная издалека, наконец протянула Саша дрожащим голосом и посмотрела в пол, — жить в соседних деревнях, а познакомиться в детском лагере за пятьсот километров от дома. — Значит, это судьба, — легко и просто произнёс Конни, и только секундой позже осознал: он же почти сказал то, что было нужно. Конни посмотрел на Сашу, которая в этот момент подняла взгляд на него. И тут двое ребят услышали мелкие шаги в конце коридора. — А, слушай… — потерянным голосом произнесла Саша и вновь опустила взгляд. — Все скоро уже проснутся. Ты ведь хотел ещё всех пастой вымазать… — Ну, с тобой гораздо интереснее, — сказал Конни. Правда, он тоже был выбит из колеи внезапным разрушением такого важного и хрупкого момента. Но точно не хотел отступать от начатого. — Сегодня усиленный патруль, — напомнила девушка. Ей вдруг завладела та трусость, от которой она так хотела избавиться. Причем, сейчас Саша не знала, чего боялась больше: признания или того, что этого может не случиться. — Но сегодня и у вожатых последний день. — Ты это о чём? — искренне не поняла Саша. Конни после этого ухмыльнулся и понизил голос: — О Леви и Эрвине. Вряд ли они будут нас сторожить… Теперь Саша всё поняла и хихикнула в ладошку. Наконец-то развеивалась неловкость. И было уже не страшно. Только вот ребята теперь думали, как вернуть упущенный момент. А мелкие шаги тем временем были всё ближе… Саша и Конни поняли, что даже для Леви они были какими-то слишком частыми. Но в этот момент шаги внезапно стихли. — Да это же… — шёпотом начала Саша. — Габи!.. — закончил Конни. И Спрингер, и Блаус были полностью уверены в этой мысли. Естественно, кого ещё могли поставить на патрулирование коридоров кроме неугомонной младшей сестрицы Райнера, которая всегда рвалась помогать вожатым и уже к концу первой недели ни для кого не нуждалась в представлении. За несколько долгих секунд поворачивания запасного ключа в замочной скважине у обоих ребят пронеслась вся их жизнь в лагере. Поэтому, когда с криком «Правильно!» в пионерскую комнату ворвалась Габи, Конни уверенно поцеловал Сашу. — Вы думаете, я засмущаюсь и уйду? — юная блюстительница порядка, возмущённая таким вопиющим его нарушением, для подтверждения своих слов топнула ножкой. — Нет, мы просто хотим целоваться, — оторвавшись от Конни, с улыбкой ответила Саша.