Часть 1

      Октябрь 2015       На дом задали ужасно много, так что я заперлась у себя и делала вид, что занята уроками. Нет, я правда пыталась. Честно. Но меня постоянно отвлекали сообщения в аське. Можно было бы выключить компьютер, но он был мне нужен для подготовки реферата «Мировое развитие в начале ХХ века». Так что я грызла карандаш и гранит науки за тетрадкой, а аська жила своей жизнью.       Вдруг, переключаясь между окнами браузера, я заметила надпись «У вас входящее сообщение от пользователя ArtemDark». Кто это? Я открыла сообщение.       ArtemDark: Привет! Классный ник.       Познакомимся, Океан?       Ух ты… со мной раньше никто не пытался познакомиться в сети. Это мою подружку Лерку осаждали поклонники. А меня — никогда. Я выпрямилась и вынула карандаш изо рта.       BlueOcean: Привет!       Давай. Ты Артём?       ArtemDark: Как ты догадалась? Шутка — по нику, да?       А тебя как зовут?       BlueOcean: Я Алёна, — напечатала я в ответ и спросила: Чем ты занимаешься?       Сейчас окажется, что мы в разных весовых категориях, и мой неначавшийся роман закончится. Но когда пришёл его ответ, я воспряла духом.       ArtemDark: Учусь в 11 классе. Люблю слушать музыку. Рок. Хожу заниматься тхэквондо.       Ну и с друзьями люблю на улице зависнуть. А ты?       Ровесник! Любит музыку.       BlueOcean: Я тоже учусь в 11. А какие группы тебе нравятся?       Ты играешь на чём-то? Гитара?       ArtemDark: Группы разные нравятся. Моя любимая Muse. Слышала? Вот, скину тебе их песню.       Да, играю на гитаре.       Я в жизни не играла ни на каком инструменте, и для меня все музыканты были людьми с другой планеты.       BlueOcean: М-м-м, интересно. Честно, даже не думала, что понравится. Рок — не совсем моё.       ArtemDark: А откуда ты?       BlueOcean: Из Питера. Ты?       ArtemDark: Москва.       BlueOcean: Класс! Я там иногда бываю. Мамина сестра живёт в Москве.       Я замолчала, не знала, о чём говорить. Это всё так банально: а ты кто, а ты откуда? Ну и дальше что? В чём вообще смысл? И что так нравится Лерке в этих виртуальных романах? Тем более что у неё они каждую неделю с новыми парнями.       ArtemDark: Почему океан?       BlueOcean: Люблю воду. Мы с родителями каждый год ездим к Финскому заливу, там есть пансионат, где мы отдыхаем. У меня был трудный период в школе. Сложности с учёбой, постоянные ссоры с родителями. Но поездку никто отменять не собирался. И когда мы туда приехали… вода была такой голубой под ясным небом. Редкость для Питерских окрестностей. И я подумала, что хочу стать каплей в голубом океане.       Это глупо, знаю…       ArtemDark: Нет, не глупо. Я тоже так себя чувствую. Мне силы даёт музыка. Когда я играю, то забываю обо всех проблемах. Я хочу стать музыкантом, а родители говорят: тебе нужно получить нормальную профессию.       BlueOcean: Уф. Да. Они то же самое говорят про мои рисунки. «Когда ты прекратишь заниматься ерундой и займёшься делом?»       ArtemDark: Ага. Как будто школа и подготовка к экзаменам — это не дело.       BlueOcean: Точно. Они не могут понять, что так я отдыхаю. Радовались бы, что я не торчу сутками на улице, как все наши девчонки.       ArtemDark: Не любишь большие компании?       BlueOcean: Не то чтобы не люблю… Меня туда не зовут особо.       ArtemDark: Но у тебя же есть друзья?       BlueOcean: Конечно!       О боже, теперь он решит, что я неинтересная заучка, у которой и нормальной тусовки-то нет.       ArtemDark: Знаешь, если тебе больше нравится быть одной, то это нормально, я думаю. У нас большая тусовка из местных ребят, но иногда я чувствую себя там лишним.       Ох, я не одна такая. На самом деле, я дружила крепко только с Леркой. С остальными я была в хороших отношениях, но никогда не знала, о чём с ними говорить. Если бы не Лерка, то я бы вообще из дома не выходила. Меня никогда не приглашали. А если случайно оказывалось, что на тусовке не было Лерки, я сидела в уголочке, жалела, что трачу время, но боялась уйти.       BlueOcean: У тебя тоже так бывает? Я думала, я какая-то ненормальная.       ArtemDark: Смешно, но я тоже так думал о себе.       Мы можем создать свой собственный клуб творческих интровертов, где никто не будет нас трогать.       BlueOcean: Хах, классная идея!       Я забыла про время, мы говорили и говорили. Отправляя сообщение, я с нетерпением ждала ответа. Гипнотизировала строчку «ArtemDark набирает сообщение». А получив сообщение, тут же принималась строчить ответ так, что чуть пальцы себе не стёрла. У нас было так много общего: сложности с родителями, чувство одиночества, творчество, даже любимые предметы были одинаковыми.       В дверь постучала мама: позвала ужинать.       BlueOcean: Слушай, мне надо бежать, давай попозже спишемся? Или завтра пообщаемся?       ArtemDark: Ок.       «Ок?» Это типа «Ладно, всё путём, давай завтра» или «Ну и ок с тобой»?       Но зря я волновалась, когда я вернулась к себе в комнату, то обнаружила ещё пару сообщений от Артёма. С музыкой Muse. В сети его уже не было, так что я закрыла окошко аськи и вернулась к урокам.       Ноябрь 2015       BlueOcean: Привет, Артём! Давно тебя не слышала. Всё хорошо? Мы так здорово общались весь прошлый месяц. Знаешь, у меня не так уж много друзей. Но с тобой я могу говорить обо всём. Не пропадай!       Я не знаю, что с ним случилось, но он почти целую неделю не выходил в сеть. Первый день я не беспокоилась. На второй подозрительно косилась на его ник в аське. На третий обиделась: если ему неприятно со мной общаться, так бы и сказал. Но потом я начала волноваться: а вдруг с ним что-то случилось?       На седьмой день мне приснилась автокатастрофа. Я погибала в ней. Ночь, яркие фары, которые несутся на меня со скоростью света, чей-то крик — и я проснулась, обливаясь холодным по́том и тяжело дыша. Невыключенный компьютер моргнул входящим сообщением.       ArtemDark: Привет, Алёна! Я не пропадал.       Я всегда буду здесь, пока нужен тебе.       Я выключила компьютер и легла обратно в кровать. Вскоре я крепко уснула, а наутро позабыла обо всех страхах, потому что моя аська ломилась от сообщений от Артёма. Он рассказывал, что эту неделю много времени проводил с родными. Много играл на гитаре. И как никогда чувствовал себя одиноким. Почему он не писал мне? Я так и не поняла.       ArtemDark: Чем занимаешься? — написал он мне вечером на следующий день.       BlueOcean: Мучаюсь с выбором института. Родители хотят, чтобы я поступала на юридический. Скука! Они против художественного.       ArtemDark: Они, наверно, не знают, как много можно зарабатывать, занимаясь дизайном. Ты же не собираешься быть вечно голодным художником? Так ведь?       BlueOcean: Да, это я им и пытаюсь втолковать. Но они не верят. Говорят, что я только время зря потрачу. А для юридического у меня идеальное знание предметов.       ArtemDark: Я считаю, что ты не должна отказываться от мечты. Пообещай, что сделаешь всё, чтобы стать художницей.       BlueOcean: Обещаю. Спасибо тебе!       После разговоров с ним мне всегда становилось легче. Я начинала верить, что мои мечты имеют значение, мне казалось, что и родители поймут меня. Этого пока не случилось, но надежда не покидала меня, как не покидало воспоминание об улыбке Артёма.       Когда он предложил обменяться фотографиями, я жутко разнервничалась. Вдруг я ему не понравлюсь? А вдруг он не понравится мне? Общаться с безличным парнем было проще. Когда он обретёт черты лица… всё изменится. Но, может, лучше сделать это сейчас, а не ждать неизвестно чего?       ArtemDark: Готова?       BlueOcean: Да.       ArtemDark: Отправляю.       BlueOcean: И я.       Мы специально договорились одновременно отправить друг другу фото, чтобы ни у кого из нас не возникло желания отступить.       Я рассматривала темноволосого парня с длинной чёлкой и карими глазами. Мамочки, он был таким симпатичным! Прям как фотомодель.       ArtemDark: Ты красивая. Прямо как океан.       31 декабря 2015       ArtemDark: Алёнка!       Поздравляю тебя с наступающим Новым годом! Желаю, чтобы сбылись все твои мечты!       Спасибо тебе за тот рисунок — это было так приятно! Я чувствую, что мы стали ближе.       01 января 2016       BlueOcean: Спасибо, Артём!       Я тоже так думаю.       Кстати, я случайно узнала, что в Москву приезжают Muse! Ты ведь пойдёшь на их концерт?       ArtemDark: Ого! Как это ты узнала такую шикарную новость раньше меня? А ты не хочешь сходить?       Я представила, как было бы круто пойти на большой концерт в Москве с симпатичным парнем. Мне бы обзавидовались все девчонки! Но дело даже не в этом… За эти несколько месяцев, мы с Артёмом стали так близки. Мы болтали каждый день.       Он снился мне. Сидел рядом со мной на кровати и гладил волосы. Сны были такими реалистичными, что когда я просыпалась, то не могла поверить, что его нет рядом. Его карие глаза смотрели на меня по-особенному тепло и немного грустно. Я не знала, почему он грустит, но не успевала спросить. Хотела ли я пойти с ним на концерт? О да! Если смогла бы справиться с дрожью в коленях.       Я напечатала, рискуя выдать себя с головой:       BlueOcean: Ну… я не знаю… Было бы здорово… Но «между нами километры и города…»       ArtemDark: Надеюсь, я не «забрал твоё сердце»?       Я узнал эту песню.       О нет, теперь он узнает и о моих чувствах! А если это не взаимно? Что мне делать? Он всё больше проникал в мою жизнь, вытеснив оттуда бесполезные тусовки с Леркой.       BlueOcean: Ты меня смущаешь…       ArtemDark: Чем?       BlueOcean: Неважно…       Я и так оставила ему жирный такой намёк. Дальше пусть сам догадывается.       ArtemDark: Так ты приедешь? Москва, Muse?       Я?..       BlueOcean: Я очень хочу, правда! Буду уговаривать предков, чтобы отпустили меня в гости к тёте Тане.       Февраль 2016       ArtemDark: Прости за нескромный вопрос… но у тебя есть парень?       О да, вопрос был нескромным. Как хорошо, что он не видел, как я чуть не упала со стула и как дрожали мои пальцы, когда я писала в ответ:       BlueOcean: Нет. — А потом добавила в неловкой попытке отшутиться: — А что? Знаешь подходящих кандидатов?       ArtemDark: Да так, есть один на примете…       BlueOcean: Ммм, и кто же он? Я должна знать, вдруг он мне не подходит? Как он выглядит?       Мама дорогая, я флиртую? Я флиртую в сети с классным парнем!       ArtemDark: Симпатичный такой. Высокий. Глаза карие, волосы тёмные.       BlueOcean: Звучит заманчиво. Продолжай.       ArtemDark: Я точно знаю, что он играет на гитаре, и что если бы ты с ним встретилась, потеряла бы голову.       BlueOcean: Даже так? А этот парень, случайно, не много ли о себе думает?       ArtemDark: Только самую малость.       BlueOcean: Ну хорошо. И какую бы песню он мне сыграл?       В эфире наступила тишина. Я гипнотизировала монитор глазами, но ничего не происходило.       BlueOcean: Ау? Ты здесь?       Не знаю, куда он подевался, я успела выйти из сети, доделать алгебру и бросить учебники в сумку, как вдруг аська замигала новым сообщением: «ArtemDark прислал вам видео». На превью я увидела его с гитарой в руках. Я сглотнула. По негласным законам нашего общения, мы не обменивались голосовыми, мы не общались ни по телефону, ни в видеочатах. Кроме единственного обмена фотографиями, мы больше не пытались наладить личный контакт. Только переписка.       ArtemDark: Эту, — гласила надпись под видео. Я нажала кнопку Play. I think I’m drowning Asphyxiated I wanna break this spell That you’ve created You’re something beautiful A contradiction I wanna play the game I want the friction You will be the death of me _______________ Мне кажется, я тону, Задыхаюсь, Я хочу разрушить заклятие, Созданное тобой. Ты нечто прекрасное, Противоречивое. Я хочу сыграть в игру, Я хочу выяснить всё. Ты погубишь меня…       Я посмотрела видео раз двадцать подряд, просто не могла отвести от Артёма глаз. Эта песня… в ней было столько смысла, боли и тоски… Неужели я вызываю у него такие чувства? Мне вдруг до боли захотелось переехать жить в Москву, чтобы быть рядом с ним, не быть никакой гибелью, а стать его светом. Я закрыла горящие щёки руками, вспомнив, как ещё недели две назад проштудировала все художественные вузы столицы, в поисках подходящего. А заодно и те, где были юридические факультеты — как запасной вариант.       Если мой безумный план удастся, то мы сможем встретиться с ним по-настоящему. Будем жить не только перепиской в сети. От радостного предвкушения у меня быстрее забилось сердце.       BlueOcean: Артём, это прекрасно. Спасибо тебе!       ArtemDark: Мне нравится, как ты говоришь: не «бомбически», «вау», «это круто», а «это прекрасно». Это ты прекрасна. Как океан.       Март 2016       ArtemDark: Привет, Алёна!       Ты мне снилась сегодня всю ночь.       BlueOcean: Прекрати, Артём! Когда ты так говоришь…       ArtemDark: Но это правда! Меня убивает, что мы так далеко друг от друга.       BlueOcean: …       ArtemDark: Я должен тебе сказать, что ты мне очень нравишься! Меня больше никто так не понимает, как ты.       BlueOcean: …       ArtemDark: Почему ты молчишь?       BlueOcean: Потому что ты мне тоже нравишься. Но «между нами километры». (И ты всё-таки забрал моё сердце.)       ArtemDark: Но ведь мы можем увидеться на каникулах. А потом ты можешь поступить в универ в Москве, и ничто нам не помешает быть вместе!       BlueOcean: Ты правда этого хочешь? Мы ведь ни разу не общались… ну… живьём…       ArtemDark: Разве это имеет значение?       BlueOcean: Не знаю. Может, для кого-нибудь. Не для меня.       А для тебя?       Апрель 2016       Я не сомневалась в двух вещах: что я по уши влюблена в Артёма и что я должна поступать в художественный.       И теперь, как я думала, мне предстояло самое сложное — уговорить родителей отпустить меня в Москву.       BlueOcean: Артём! Они согласились!       ArtemDark: Они согласились?       BlueOcean: Да! Да! Тысячу раз да! О боже! Я еду в Москву.       Я еду к тебе — хотелось мне кричать, но…       ArtemDark: Ты будешь со мной? Правда?       Я не могу больше думать, что мы не вместе.       Ты ведь будешь моей девушкой?       BlueOcean: Да. И снова тысячу раз да!       ArtemDark: Как тебе удалось уговорить родителей?       BlueOcean: Да мне даже не пришлось. Оказывается, они и сами надеялись отправить меня в Москву, но думали, что я не соглашусь. Возможно, всё было бы сложнее, если бы там не жила моя тётя. Она не против меня приютить.       ArtemDark: Алёна, я так жду тебя…       Я жила как в тумане. Мы разговаривали каждый день. И каждую ночь я видела Артёма во сне. Однажды я будто бы проснулась и увидела его сидящим в ногах моей кровати.       — Что?..       — Т-ш-ш… — он приложил палец к губам. — Я просто охраняю твой сон.       И я снова уснула. Я так и не поняла, что это такое было.       Май 2016       ArtemDark: Как экзамены?       BlueOcean: Готовлюсь. Очень тяжело, я вымоталась.       ArtemDark: А я не могу готовиться, все мысли только о тебе.       BlueOcean: Артём… перестань.       ArtemDark: Не могу дождаться, когда ты приедешь. Когда я увижу твои глаза цвета океана…       Когда возьму тебя за руку…       Когда смогу тебя поцеловать…       Без тебя моя жизнь пуста.       Приезжай скорее.       Что я могла на это ответить? Я тоже не могла дождаться встречи. Я грезила им во сне и наяву. Очень сложно стало скрывать от родителей причину моих настроений. Но если они вдруг узнают, что в Москве меня ждёт парень, то… я боюсь, что они передумают. Этот страх живёт во мне постоянно.       BlueOcean: Осталось чуть-чуть. Месяц. Всего лишь.       ArtemDark: Целый месяц! Целый!       Кстати, билеты на концерт раскупили ещё месяц назад, но я успел взять нам.       Концерт! А я и забыла, с чего началась вся эта безумная затея переезда.       BlueOcean: Ого! Я не думала, что ты и правда их выкупишь.       ArtemDark: Разве могло быть иначе?       Но если ты передумала, я могу их перепродать. Их с руками оторвут.       BlueOcean: Нет! Я хочу пойти!       ArtemDark: Хочешь, запишу для тебя новую песню?       BlueOcean: Конечно, хочу.       Вот как тут можно было учиться, когда он такой? И красивый, и талантливый, и умный…       Июнь 2016       BlueOcean: Привет!       Я выезжаю завтра рано утром на «Сапсане». В 11 буду в Москве.       ArtemDark: Привет, милая!       Я жду тебя!       BlueOcean: Где мы встретимся?       ArtemDark: В пять вечера на «Пушкинской» у памятника. Найдёшь?       BlueOcean: Конечно. Не в первый же раз. ***       Пять вечера — его нет. Что ж, ничего страшного. Это я так торопилась, что приехала чуть раньше. Просто он заверял меня в том, что не может дождаться, но не пришёл в назначенное время.       Пять часов десять минут — его всё ещё нет. Я начала нервничать. Разве это нормально, что его всё ещё нет? Я пробовала написать ему через аську, но он молчал. Даже не читал сообщений. Что же происходит?       Пять часов тридцать минут. Он не пришёл. Какой смысл ждать? Я всё ещё пыталась найти ему оправдания — могло ведь что-то случиться, верно? Я промаялась ещё четверть часа, пока часть меня не вскипела от злости, обиды и разочарования. Я не могла поверить, что он вот так меня опрокинул. Я ему совсем не нравилась, наверное? Тогда к чему были все эти видео с песнями? Все эти признания в любви? Зачем он врал мне, что я нужна ему? В шесть вечера я зашла обратно в метро. От радости и предвкушения встречи не осталось и следа.       Я вернулась к тёте Тане в квартиру. Моё нерадостное настроение она, должно быть, списала на усталость после поездки. Я заперлась у себя в комнате, ещё раз проверила сообщения, убедилась, что Артёму на меня плевать, и разрыдалась, упав на кровать.       Я не заметила, как наступила ночь и не заметила, как уснула. Сквозь пелену беспокойного сна, в котором мне то и дело мерещился Артём, я услышала тихий шёпот. Кто-то звал меня по имени. Я то ли во сне, то ли наяву приоткрыла глаза и увидела Артёма, сидящим у меня на кровати.       — Прости, что не смог прийти. Я пытался, правда. Но они не позволяют.       «Кто они?» — хотела спросить я, но язык не слушался и губы не шевелились.       — Но ты не волнуйся, мы скоро встретимся. Обещаю.       Во сне я улыбалась, наслаждаясь прикосновением его рук к моим волосам. Кажется, я разучилась спать без этого.       Поутру я долго не хотела открывать глаз, вспоминая сон. Мне снились такие реалистичные сны… Мне казалось, что я до сих пор могу почувствовать запах Артёма и нежность прикосновений. Но по мере того, как моё сознание прояснялось, боль и тяжесть сковали мою грудь. Он не пришёл. Не пришёл. Я ему не нужна. А сны… это просто моя жалкая попытка удержать его рядом.       Я поднялась, занялась утренней рутиной, усердно игнорируя боль в груди и зуд в пальцах, которым так и хотелось открыть аську и проверить, не написал ли мне Артём причину своего отсутствия.       Тётя ушла на работу — она была врачом в реанимации, поэтому часто пропадала на дежурствах в больнице, жила одиноко, с мужем не сложилось, своих детей не было. Может, и поэтому в том числе, она была не против, чтобы я жила у неё. Наверно, ей бывало одиноко.       Я села за завтрак. Сегодня у меня свободный день, который я надеялась провести с Артёмом. Завтра мне предстояло подавать документы в университеты. Принимаясь за йогурт, я открыла аську. Сообщений от Артёма не было. И он не читал мои. Переступив через гордость и позволив своей волнующейся части взять верх, я написала ему первая.       BlueOcean: Артём, куда ты пропал? Ты так и не пришёл вчера, хотя я прождала тебя почти час.       Ты в порядке? — добавила я чуть погодя.       Я ходила гулять, бродила по центру Москвы, почти ничего не видя. Я вышла на «Маяковской» и прошла по всей Тверской до Кремля. Побродила с толпами туристов по солнечной и нарядной летней Москве. Но отчего-то город, который я неплохо знала и любила, не приносил мне радости.       Пытаясь немного себя развлечь, я посидела на открытой веранде «Шоколадницы», попыталась сделать несколько набросков — это всегда меня отвлекало от неприятностей. Карандаш в моей руке привычно летал, заполняя страницы альбома. Это и правда принесло мне некоторое облегчение, пока я снова не залезла проверять аську. Мне написала Лерка и ещё пара подружек-одноклассниц. Некоторые тоже подались в Москву и предлагали вместе затусить. Но у меня не было на них никаких сил.       От Артёма снова ничего.       Делать было нечего, и я ещё раз перепроверила документы для поступления, составила маршрут объезда университетов, а потом завалилась на диван, включив телек.       Ближе к восьми позвонила тётя Таня.       — Мне придётся остаться сегодня в больнице, — сообщила мне она.       — Хорошо.       На том конце провода послышался тяжёлый вздох, и именно это подтолкнуло меня задать вопрос:       — Что-то случилось?       — Мой пациент. Мальчик-подросток. Он в коме уже много месяцев. В последние недели наблюдался явный прогресс, но потом вдруг его состояние снова ухудшилось.       — М-м-м, понятно, — невнятно пробормотала я. Если честно, я не очень-то хотела слушать про чужие несчастья. У тёти была тяжёлая работа, но все эти люди были мне никем.       — Ладно, тебя это не касается. — Вот именно. — Так что остаёшься за старшую. Полей цветы, убери за собой перед сном и веди себя хорошо. До завтра.       Тётя отключилась, едва я успела сказать ей «Пока». ***       Артём снова мне снился. Теперь это стало, скорее, обычным, чем непривычным.       — Почему ты не пришёл? — спрашивала я во сне. — Я не нужна тебе?       — Очень нужна, — шептал он, обнимая меня. — Но меня не пускают.       — Кто не пускает? Кто?       Он не отвечал и исчезал.       Его аська так и оставалась с моими непрочитанными сообщениями, в сеть он не выходил, и я то материла его, то волновалась, что с ним что-то случилось, и ругала себя, что не узнала никаких других его контактов.       Концерт, на который мы должны были пойти вместе, состоялся без нас. Я так и не попала туда. Целыми днями я разъезжала по университетам с одного экзамена на другой. Но где бы я ни была, что бы я ни делала, я думала об Артёме. Мне казалось, что без него, без его поддержки всё это не имеет никакого смысла. Да, я любила рисовать. Но я хотела не просто рисовать, а быть с ним. Шли дни и недели… ***       Как-то, после особенно реалистичного сна с Артёмом я проснулась вся в слезах. Сидела на кровати и ревела, не могла успокоиться. Он исчез из моей жизни. А что если он, как тот тётин пациент, тоже лежит в коме? Или просто его больше нет? Эта мысль была настолько страшной, что я больше не могла оставаться в комнате и выползла на кухню. Часы на микроволновке показывали четыре утра, над Москвой брезжил бледный рассвет.       Я налила себе стакан воды, который чуть не выронила, когда услышала шорох у себя за спиной. Но это была тётя Таня, которая только что вернулась из больницы. Вид у неё был ужасный.       — Ты почему не спишь? — спросила она меня, но как-то безучастно.       — Кошмар приснился, — соврала я, разглядывая её.       Тётя устало опустилась на стул.       — Завари-ка мне чаю, милая, раз всё равно на ногах.       Когда мы сели рядом с двумя дымящимися чашками, она заговорила:       — У меня пациент умирает. Мне так жалко его. Так жаль его родителей. Они боролись, но проигрывают эту битву. Хорошие люди. Я знаю их уже много лет. И Тёмка тоже… такой хороший мальчик… А Тая лекарство забыла… как мне ей его теперь?..       — Т-тёмка? — перебила я, с трудом ворочая языком, он как будто распух и прилип к нёбу. Мало ли Тёмок живёт в Москве? Но почему так сжалось сердце?       — Да. Сейчас, — тётя достала из сумки телефон и нашла в галерее фото. — Вот он.       Я взяла в руки телефон, не в силах сдержать дрожь во всём теле. От плохого предчувствия во мне будто выросла бетонная плита, которая душила меня изнутри.       Наверно, это были какие-то игры разума. Я видела его, моего Артёма на экране телефона моей тёти, и мне казалось, что это не он. Просто кто-то очень похожий на него. И ещё эти слёзы на глазах. Наверно, из-за них я так плохо видела и не могла точно сказать, что это не он.       — Когда я это случилось? — спросила я тихо-тихо, боясь услышать ту дату, когда я должна была приехать в Москву.       — Уже девять месяцев назад.       Мой мозг отказался воспринимать эту информацию и отключился.       Очнулась я на полу кухни от резкого запаха нашатыря.       — Ну-ну, давай, приходи в себя. Вот так, молодец. Не думала, что ты такая чувствительная.       Тётя помогла мне сесть, а потом и подняться на ноги. В глазах у меня темнело и всё расплывалось.       — Пойдём, положу тебя в кровать.       Уже лёжа в постели, я попросила:       — Тёть Тань, а скажешь мне его домашний адрес?       — Чей? Тёмки? Зачем это?       — Ну… тебе же надо какие-то лекарства передать… Я бы отвезла.       — Хорошо, если это не помешает твоим экзаменам.       — Нет-нет, — я замотала головой, и перед глазами снова поплыл туман.       — Тогда ты меня очень выручишь, милая. Попробуй поспать.       — Хорошо, — я закрыла глаза в знак согласия, не рискуя больше вертеть головой. — Тёть Тань… он умрёт?       — Не думай об этом, дорогая. Спокойной ночи. ***       На следующий день я с пакетом, в котором лежали лекарства, стояла у подъезда пятиэтажного дома в самом центре столицы. Почему-то Москва в пределах Садового кольца мне всегда представлялась безжизненной и холодной. Офисы, бизнес-центры, магазины и рестораны-кафе без конца. Где здесь должны жить люди? Но оказалось, что если слегка свернуть с Большой Якиманки, то ты окажешься в небольшом и уютном дворике. И сразу затихает шум многомиллионного города.       Я неуверенно набрала номер квартиры на домофоне.       — Да? — ответил мне пустой голос спустя несколько звонков.       — Я от Татьяны Михайловны. Она…       Я не успела договорить, домофон запищал, впуская меня внутрь. На третьем этаже я остановилась. Рука потянулась к звонку, но тут же щёлкнул замок, и дверь передо мной открылась.       Женщина с тёмными кругами под красными глазами смотрела на меня безучастно, как будто снова спрашивая, кто я такая.       Я протянула пакет с лекарствами.       — Вот, тётя Таня, то есть Татьяна Михайловна просила… — мямлила я, позабыв поздороваться.       Вид у женщины был такой жалкий, что я не могла смотреть ей в глаза и разглядывала квадраты на полу.       — Спасибо, — прошелестел голос.       Я не знала, что мне ещё сказать или сделать. Но уйти просто так я не могла.       — П-простите, я знала Артёма, — преодолевая спазм в горле, начала я и посмотрела на его мать. Её лицо выразило лёгкое изумление. — М-можно я зайду? — брови женщины поползли ещё выше, а в опустевших глазах читалось недоверие и сомнение. — М-мы… мы общались через интернет, — попыталась я объяснить. — Я могу показать переписку, — пыталась убедить я, надеясь, что всё же это не понадобится.       Женщина ничего не сказала, только сделала шаг в сторону, пропуская меня внутрь.       Мы сидели на кухне. Мама Артёма, Таисия Сергеевна, приготовила мне чай. Я совершенно не знала, о чём с ней говорить. Тишина стояла гробовая. Я слышала через приоткрытое окно, как тихо бухнула входная дверь, где-то кричали дети, как тикали старомодные часы на стене и топали соседи наверху.       — Мне очень жаль, — решилась я заговорить первой. — Артём… он был очень талантливый.       — Да, — тихо и отстранённо ответила Таисия Сергеевна и снова уставилась на свою чашку.       Я сделала глоток и предприняла новую попытку.       — Как… как это случилось?       — Авария. Никогда не смотрел по сторонам. И телефоны эти…       Мне кажется, ей не очень хотелось со мной говорить, и я сама не знала, что я тут делаю.       Я снова отхлебнула чай. Неужели его маме даже не хочется узнать обо мне побольше? Но она казалась абсолютно равнодушной к моему присутствию. Наверно, это нормально для того, кто собирается отключить своего сына от приборов, которые поддерживают его живым уже девять месяцев.       Эта мысль снова вернула меня к вопросу: как это возможно? Мы переписывались с Артёмом. Я видела его записи. Всё происходило сейчас, в реальном времени. Он пропал несколько недель назад. Но до этого он был реальный, живой, настоящий. Я не могла его выдумать!       Вдруг я услышала тихий пассаж гитарных струн и вскинула голову. Показалось? Да нет, мелодия продолжала звучать, и я узнала её. Это была та самая песня. Наша песня. Time Is Running Out.       — Вы слышите?       — Что? — Таисия Сергеевна подняла на меня усталые глаза.       — Можно я посмотрю комнату Артёма? — попросила я. — Пожалуйста.       Она сделала слабый жест рукой — дескать, иди, мне всё равно.       Я поспешно встала и пошла на звук.       Дверь, из-за которой доносились звуки гитары, была закрыта. Я, наверное, сошла с ума. Сделав глубокий вдох и выдох, я нажала на ручку и вошла в комнату.       Думаю, что мне полагалось закричать, или упасть в обморок, как вчера, или… не знаю, может, описаться от страха. Но я только молча стояла и смотрела на Артёма, который сидел на кровати и играл песню любимой группы.       Наконец он посмотрел на меня.       — Привет. Я ждал тебя. Знал, что ты придёшь.       — Ты… ты… ты… — слова не шли.       — Ещё не умер.       — Но…       — Я где-то посередине. Я застрял. И не могу уйти.       Я хотела задать ему сотни и тысячи вопросов. Мне было уже плевать, насколько всё это реалистично или нет, чокнулась я или пока нет. Я хотела узнать, как это возможно? Ведь призраки, с моей точки зрения, не умели переписываться в аське и играть на гитаре. Но вот передо мной Артём, и он играет на гитаре, я слышу его… Интересно, я могу дотронуться до него?       Не думая, что я делаю, я быстро прикрыла за собой дверь и сделала несколько шагов к нему. Протянула руку. Он отложил гитару и осторожно пожал мои пальцы. Я ахнула. Так не бывает. Это ненормально. Я точно двинулась умом на почве несчастной любви.       Артём встал, и я впервые смогла оценить, насколько он выше меня на самом деле. Какие у него красивые карие глаза. Добрые. И пальцы, которые сжимали мою руку… это были те же самые пальцы, которые гладили меня ночью по волосам. То есть он и правда приходил ко мне? Это были не сны? Так я и спросила.       — Это были не сны, — сказал он.       — Тебя ещё кто-то видит?       Артём покачал головой.       — Из живых только ты.       — Но почему?       — Потому что мы связаны.       Внезапная ужасная мысль пронзила меня.       — Это я? Я виновата?       Он не ответил, но я знала, что он попал под машину из-за меня. Он переписывался со мной на ходу. «Никогда не смотрел по сторонам. И телефоны эти…»       Слёзы, которые жгли мне глаза с момента, как я оказалась на пороге этого дома, застелили мне глаза.       — Не плачь. Ты ни в чём не виновата.       Я замотала головой. Конечно, это всё я… Но сейчас не время копаться в себе. Я должна узнать как можно больше, что происходит. Я потянула его за руку, и мы сели на кровать.       — Ты в коме.       — Да.       — Ты один такой или есть ещё духи?       — Их полно. Я их вижу каждый день. Нас называют застрявшими. Первое время я ходил в школу, делал привычные дела и не понимал, что это уже не я.       — Если сейчас сюда зайдёт твоя мама, то что она увидит?       — Только тебя, — Артём посмотрел на наши переплетённые пальцы, которые лежали на его колене. — Она даже не заметит, что твоя рука неестественно висит над кроватью. Ей будет казаться, что ты просто сидишь здесь одна.       Я сделала глубокий вдох.       — Когда тебя отключат… — ком в горле снова нарастал и не давал говорить. — Ты… умрёшь? — едва слышно закончила я.       — Моё тело.       Я удивлённо посмотрела на него. Голова шла кругом, я совершенно перестала соображать в этом мире хоть что-либо.       — На земле в междумирье задерживаются те, кто не завершил свои дела. И моё дело — это ты.       — Я? Но что это значит? Как я могу помочь? Или ты не хочешь уходить, или мне…       — Все уходят. А тебе там не место, — ответил он, догадавшись, что я хочу спросить.       Он смотрел на меня как-то грустно и печально. С жалостью. Он уйдёт, а я останусь. И между нами вовсе не километры… между нами пропасть из жизни и смерти. Я не могу пойти за ним. Мысль о том, что я должна перейти эту границу была просто абсурдна. Но и он не может остаться со мной. Хотя эгоистичная часть меня была не против. Он был бы моей личной тайной. Мы бы виделись постоянно. Он может дотронуться до меня. Значит, я могу и поцеловать его. Интересно, как я буду выглядеть со стороны? Как будто я целую пустоту?       Из кухни донёсся звук влюченной воды, и я вспомнила о маме Артёма.       — О боже! — я посмотрела на часы — засиделась. — Мы можем встретиться на улице? Или у меня дома? Я не хочу, чтобы ты исчезал.       — Я подожду тебя внизу, — ответил Артём и исчез. Вот так просто. Пух — и всё.       Я потёрла лицо руками, пытаясь скрыть следы слёз, и вышла к Таисии Сергеевне.       — Я пойду. Спасибо за чай. И простите меня, — я снова избегала смотреть ей в глаза.       — До свидания, — отозвалась она, даже не посмотрев на меня. ***       Артём ждал меня на лавочке у подъезда. Мне вдруг отчаянно захотелось, чтобы всё это было лишь страшным сном, чтобы я проснулась, а он был жив и ждал меня возле своего дома, чтобы повести меня гулять по Москве. Мы бы шли, держась за руки, и разговаривали бы обо всём. Потом посидели бы в кафе. А потом он проводил бы меня домой и поцеловал на прощание.       А теперь мы шли рядом, но я не могла задавать вопросы, не могла говорить с ним, не могла взять за руку. Наша сказка превратилась в кошмар. В абсурд.       Он говорил и говорил, пока мы шли к метро, пока ехали в вагоне. Артём стоял, практически прижавшись ко мне, заслонив спиной от других пассажиров и объяснял про междумирье, про застрявших, про неоконченные дела. Выходило, что между нами создалась невидимая связь, которую не смогла нарушить даже смерть. Застрявшие не сразу понимали, что с ними произошло. В междумирье есть и Старшие. Те самые «они», которые не пускали Артёма ко мне. В его реальности всё осталось так, как было. Он продолжал ходить в школу, играть на гитаре и переписываться со мной, не подозревая, что уже находится одной ногой не в этой жизни.       Меня трясло при мысли, что, переписываясь со мной, он попал под машину. Но если бы мы не успели обменяться несколькими сообщениями до аварии, он исчез бы навсегда сразу. Я бы никогда не увидела его лица, не услышала бы, как он играет и поёт. Было бы мне легче? Возможно. Но именно Артём подтолкнул меня двигаться к мечте, а не идти на поводу у родителей. Он вроде моего ангела-хранителя.       Когда мы оказались в спасительной тишине квартиры тёти Тани, Артём уверенно прошёл сразу в мою спальню. Он прекрасно здесь ориентировался.       Он осмотрел немногочисленные книги, которые стояли на полке, полистал мой альбом, потрогал карандаши и повернулся ко мне, засовывая руки в карманы джинсов. Я снова не знала, о чём говорить. Что я могу сказать человеку, который, первое, почти погиб из-за меня, и второе, застрял между мирами тоже из-за меня?       — Я ни о чём не жалею, — сказал Артём, и я уставилась на него, не веря своим ушам. Он ведь почти умер! Он не жалеет, что не проживёт долгую жизнь? — У меня было много месяцев, чтобы всё осознать и осмыслить. Что случилось, то случилось. Теперь я просто хочу освобождения. Завтра они отключат меня. Туда никого не пустят, и я не хочу там быть тоже. Можно я останусь здесь?       — Конечно, — кивнула я и задала вопрос, который мучил меня: — Ты не ненавидишь меня?       — За что? — его глаза округлились.       — Я убила тебя.       — Это была не ты. Это стечение обстоятельств. Ты не виновата.       Но почему я чувствую себя так паршиво тогда? Может, если бы я могла ему помочь, я бы чувствовала себя лучше?       — Алён… я продолжал с тобой общаться, даже когда всё понял. Ты мне нравилась. Я влюбился. Моё тело пострадало. Но мой разум и душа тянулись к тебе. И это не изменилось. Я вёл себя эгоистично. Только ты можешь мне помочь.       — Но как?       — Старшие говорят, что я должен завершить некую миссию на земле. И это как-то связано с тобой.       — Почему они не пускали тебя ко мне?       — Считали, что это слишком опасно. Нам запрещено вот так врываться в жизни живых. Ты исключение. Моя душа не просто застряла. Моя душа продолжила жить земной жизнью, поэтому, в отличие от других духов, я смог разговаривать с тобой. Первое, чего лишаются застрявшие, — это возможности общаться с людьми.       Мы проговорили до самой ночи, и я уснула под его голос, который напевал мне нашу песню. Our time is running out Our time is running out You can't push it underground You can't stop it screaming out I wanted freedom Bound and restricted I tried to give you up But I'm addicted _______________ Наше время на исходе, Наше время кончается. Ты не можешь загнать любовь под землю, Не можешь заглушить её крик. Я хочу свободы, Но связан и скован, И пытался забыть тебя, Но я слишком зависим. ***       Утром Артём разбудил меня около восьми.       — Это скоро случится.       — Но ты ведь останешься? Со мной?       — Пока да.       Он как-то весь замер и неотрывно смотрел на часы.       — Что ты чувствуешь? — спросила я, спустя какое-то время. — Это случилось?       — Да. Ничего не чувствую.       Я испугалась, что он исчезнет, и схватила его за руку.       — Не оставляй меня!       — Не сейчас, нет.       Следующие два дня мы так и провели, запершись в моей комнате. Мы разговаривали, слушали музыку, он пел мне перед сном. Мы лежали в обнимку, я чувствовала его тело. Оно не было тёплым или холодным. Скорее, каким-то ненастоящим. Его дыхание щекотало мне макушку. И в какой-то миг, когда я подняла лицо, чтобы посмотреть на него, Артём поцеловал меня. Это не первый мой поцелуй в жизни. Но я определённо ничего подобного раньше не чувствовала. Когда он оторвался от меня, я не смогла сдержать горькой усмешки.       — В чём дело? Тебе не понравилось?       — Нет, не в этом дело. Просто это так странно… Вряд ли кто-то может похвастаться, что целовался с призраком…       Он улыбнулся и снова поцеловал меня.       Сколько было всего в его прикосновениях! Боль и отчаяние, нежность и ласка, понимание, что это тупик, это глухая стена, через которую не пробиться.       С каждой минутой я любила его всё сильнее, зная, что этому придёт конец. Но я не знала когда.       В те часы, что тётя Таня бывала дома, Артём уходил. Я не знала куда. Но он не хотел, чтобы я чувствовала себя неловко.       Тем временем приблизилась дата зачисления в университет. Результаты должны были вывесить на сайтах вузов.       — Не дрейфь, всё будет хорошо, — Артём подтолкнул меня, когда я в нерешительности сидела у ноутбука, боясь взглянуть на окошко со списком поступивших.       Я просматривала список своих вузов. Первый — мимо, второй — тоже. Надежда на успех таяла во мне. Третий — тоже мимо…       — Поздравляю!       — Что? С чем?       — Ты поступила. Разве не видишь? — Артём показывал на мою фамилию. От волнения я не заметила её. Я и правда поступила.       Не в силах скрыть радость я подскочила и бросилась Артёму на шею.       — Спасибо! Спасибо! Спасибо! — это была его заслуга.       Он крепко обнимал меня в ответ, зарываясь носом в волосы. Я была так счастлива в этот миг! И вдруг я почувствовала, что с Артёмом что-то происходит. Он словно ускользал от меня, хотя я прижималась к нему в объятии.       — Алёна… — его голос звучал испуганно и удивлённо.       — Артём?       — У меня мало времени. Я исчезаю…       — Нет, не бросай меня. Я не смогу без тебя! — паника застелила мне глаза чёрным. Я цеплялась за его руки.       — Алёна, послушай меня… Ты лучшее, что со мной случалось. Пожалуйста, ради меня, не бросай делать то, что любишь.       — Тогда это ты не смей бросать меня сейчас! — я почти кричала.       — Это не в моей власти. Я умер три дня назад.       — Нет, нет, пожалуйста…       Но было поздно. Я почувствовала его губы на своих, а через секунду мои руки хватались за пустоту. Я упала на колени, заливаясь слезами. ***       — Знаете, что я скажу? И думаю, многие со мной согласятся — это самая необычная история любви, которую я читал. — Мужчина в кресле напротив меня улыбнулся. — Расскажите, как вам пришла в голову эта идея.       Я пожала плечами и улыбнулась ему и собравшимся в небольшом уютном книжном магазинчике.       — Если я скажу, что это правда было, вы ведь мне не поверите?       — Нет, — рассмеялся мужчина.       — Всё началось с того, что один мой знакомый познакомил меня с творчеством группы Muse. Всегда считала, что рок — это не моё. Но их песни были другими. Попали в сердечко, как говорят. Я вдохновилась… и потом само как-то всё закрутилось.       — Где сейчас ваш знакомый? Он читал вашу книгу?       Я опустила глаза. Но всего на мгновение. Никто не должен знать правды. Я снова посмотрела на своего интервьюера, улыбаясь.       — Кто знает. Наши пути разошлись после школы.       Зрители закивали и зааплодировали. На столике между мной и представителем прессы лежала стопка моего графического романа «Время на исходе».       Артём умер пять лет назад. Но не было и дня, чтобы я не вспоминала о нём. А теперь наша история будет жить вечно.