Однажды Виктор вышел из шкафа

      Помещение озарила яркая вспышка. Мужчина оперся руками о подлокотники, и охнув, встал с кресла. Очки съехали с носа, пока он протирал будто наполненные песком глаза. Первым делом взгляд его пал на стопки бумаг, разбросанные по столу, а после внимание было переключено на стоящий в неположенном месте стул. Вокруг стояла не особо свойственная для этого места тишина, так что, сняв с головы панаму, мужчина кашлянул, а после позвал пустоту по имени, которая, по хорошему, должна была ответить: — Вик? — пустота не ответила, но попытаться ещë раз стоило. — Виктор?       Внезапно со второго этажа послышался голос, сопровождаемый топотом спускающегося вниз по лестнице человека. Голос показался слишком высоким и неестественным для старого знакомого, так что Кеннет оторвал взгляд от стола с бумагами, и посмотрев на лестницу, шумно вздохнул. Далее последовало потирание переносицы и нахлабучивание панамы обратно на голову. Перед ним стоял светловолосый мальчишка лет десяти, крепко сжимающий в маленьких ручонках кипу заполненных бумаг. — Здравствуй, Кеннет. — топнув ножками, уверенно выговорил мальчик, и будто оторвав от самого сердца стопку бумаг, протянул их новоиспечённому собеседнику. — Я заполнил всë что от меня требовалось. МакКормик принял бумаги из рук ребëнка и присел на корточки, став примерно одного с ним роста. Очки съехали с носа, так что мальчишка мог прекрасно видеть голубые глаза, окружëнные маленькими морщинками, и ярко выделяющиеся на светлой коже тëмные круги под глазами. — Молодой человек, передайте пожалуйста Виктору, что в первый раз ему удалось меня, так сказать, облапошить, но сейчас это у него это вряд ли получится. Где он вообще? Опять в шкафу прячется? — МакКормик натянул очки, скрывшие от мальчика его глубокие усталые глаза, на нос.       Такой же голубоглазый мальчишка, оказавшийся маленькой копией Виктора, явно являлся обладателем настоящего актëрского таланта и умел быстро ориентироваться в ситуации, следовательно его следующей фразой было: «Не понимаю о чëм ты. Какой шкаф? И как я могу передать что-то самому себе?» Далее могло бы следовать: «Ты что совсем уже головой тронулся, а, Кеннет?», но мальчик попросту продолжал стоять на месте как вкопанный и непонимающе смотреть на поблескивающие в свете ламп тëмные очки. — Хорошо. Процентная вероятность, что я изменил временной континуум ничтожно мала, но мы примем эти проценты во внимание. — мужчина усмехнулся, но сразу же принял серьёзный вид и встал в полный рост. — Вик, ну и кто из нас кого спонсирует? Ты продаëшь лимонад или в таком раннем возрасте нфт балуешься? Мы работаем вместе на правах партнёров или начальника и подчинëнного? Где сегодня находится весь штаб сотрудников? Судя по вгляду ребëнка, он явно растерялся от такого количества вопросов, но быстро взяв себя в руки и проигнорировав насмешку старшего коллеги, отчеканил: — Мы работаем вместе на правах спонсорства и партнëрства. К чему вообще эти вопросы?       Видимо поняв, что шутка не удалась да и как-то затянулась, но искренне улыбаясь этой ситуации, из-за приоткрытой двери шкафа выглянула третья в этом помещении блондинистая голова. Потом показался и сам Виктор, отряхивающий тëмный пиджак от приставших к нему пылинок и прочей ерунды, что обычно находится в полупустых и тëмных шкафах. — Ладно-ладно! Не вышло. Хватит мучать ребëнка! — Хаос чуть ли не кубарем скатился вниз по лестнице, потрепал мальчишку по голове, и улыбаясь сквозь аккуратно уложенные усы, шепнул мальчонке. — Энтони, боже, я и сам поверил в твою уверенную ложь. Это было очень убедительно. Молодец. А он, — Виктор тыкнул пальцем в стоящего напротив Кеннета. — У нас больно неверующий человек.       Две светловолосые макушки ярко выделялись на фоне серых стен. Маленький обладатель второй макушки активно вертел головой и с интересом разглядывал всë то, что не успел разглядеть, пока сидел на втором этаже в компании Хаоса, заполняющего какие-то явно не интересные в понятии ребёнка бумажки. — Вик, это кто? И главный вопрос: что он здесь делает? — Кеннет вновь взялся за брошенные на столе бумаги. Теперь они шелестели, меняя своë положение и переворачиваясь. — Это Энтони — очень славный парень. Он увязался за мной в этом крыле и каким-то образом прошмыгнул за дверь. И не признаëтся ведь как! — улыбка шире прежнего расползлась по лицу мужчины. — А я как его увидал — тут же в голову гениальная идея пришла. Вышло не очень, да? — Виктор пододвинул к себе стул, аккуратно стоявший у стола. — Здравствуйте… — тихонько проронил внезапно засмущавшийся мальчик. — Виктор, я конечно всегда знал, что ты гений, но не до такой же степени. Завтра вся его братия будет стоять под этой дверью. — Кеннет кивнул головой в сторону массивной металлической двери. — Ты их тоже впустишь? Вместо ответа Хаос важно покачал головой в знак согласия, что вызвало улыбку «от уха до уха» у рядом стоящего Энтони. — И что ты предлагаешь с ним делать? Я бы не рискнул его отпускать. — пробубнил в бумагу с месячным отчëтом. Сидящий напротив хренов бухгалтер снова перепутал даты. — Ой, да ладно, Кен, что тебе ребëнок сделает то? — Виктор повернул голову в сторону мальчика и с серъезным видом спросил. — Будет здесь завтра вся твоя братия? Мальчик отрицательно покачал головой — Буду молчать как утопленник. — Ну вот! Нашëл кого бояться. — Виктор вновь вернулся к своему обычному состоянию и ударил своим кулаком о кулачок Энтони.       Кеннет очень не любил нестандартных ситуаций, выводящих из строя его привычный образ жизни. Каждый день, как Бог велел, он заполнял бумаги, общался с другими учëными, копался в бумагах, слушал анекдоты Виктора, если тот не дурачил бабушек в доме престарелых, работал, копался в бумагах. И так каждый день. Из месяца в месяц. Из года в год. Лишь пару раз он позволял себе выбросить из головы всë то, чем его заставили заниматься его идиотские так называемые друзья детства, и выезжал на родину Виктора, так любящего топить круизные лайнеры с помощью мячиков для гольфа. И тут внезапно в его распланированный до каждой секунды день врывается маленькое светловолосое чудовище. С одним чудовищем в деловом костюме он уже свыкся, но видимо для полной картины вселенная послала ему маленькую копию Виктора. Казалось, в жизни МакКормику хватило одного маленького Хаоса, выросшего во взрослого человека, которому явно не хватило детства. «Вселенная посчитала иначе…» — доктор МакКормик обречëнно глянул на парочку увлечëнно играющих в слова блондинов и, поднявшись по лестнице, опустился на пошарпаный диван.       Наконец-таки заметив отсутствие на первом этаже старого друга, Виктор поднял голову вверх. Как и ожидалось, Кеннет копался в бумажках, полностью погрузившись в свои мысли. — Поздравляю тебя, Энтони. Мы настолько скучные, что от нас сбежал даже доктор МакКормик, — Виктор поднялся со стула и подмигнул мальчишке. — Пойдëм его растормошим. Нечего от ответственности отлынивать. Энтони хихикнул и потрусил вслед за уже поднимавшимся по лестнице Хаосом. *** — Вот я ему и говорю: «Да вы знаете кто я?» А этот гражданин мне и отвечает: «Да. Вы псих.» Нет ну может я немного не в себе, но что бы псих! Это же надо так выразиться… Грубиян. — раздосадованный Виктор откинулся на спинку дивана. — Точно не в себе. — не отрывая глаз от месячного отчёта, буркнул Кеннет. — Он однажды потопил круизный лайнер мячиком для гольфа, а ещë наорал на диабетика и бегал без штанов. На эти резкие заявления последовало две реакции: смех Энтони и недовольное: «Не было такого» — Хаоса. — А знаешь что? — Виктор повернулся к Энтони. — Этот гений инженерной мысли, — голос Виктора сделался тише. — Любую хрень за деньги делал. А ты думаешь зачем я его спонсирую? Чтоб не нюхал чего попало, не ел ламантинов и себя не поджигал. Виктор повернулся к Кеннету, безмолвно выудил стодолларовую купюру из кармана пиджака, разгладил еë пальцами и положил на колени МакКормика, пару раз похлопав по месту, где осталась лежать маленькая зелëная бумажка. — Что ещë про меня расскажешь? Давай, всю подноготную вывали. — зашуршала купюра. Кеннет сложил еë пополам и убрал в карман коричневых шорт. — Вот он переодевался в девчонку и плясал на девичнике нашей одноклассницы. — Сказала принцесса Кенни. — Хаос хмыкнул и, подавшись вправо, толкнул плечом сидящего рядом товарища. — Ладно, не будем копаться в чужих грешках. Тебя точно никто дома не потеряет? — Всë в порядке! Я скажу сестре, что гулял с друзьями. А вы можете ещë что-нибудь рассказать? — Энтони хихикнул и потупил взгляд. — Почему вы без штанов бегали? — Вот этот тебе наябедничал, пусть он и рассказывает. — наверное Виктор обиделся. — Да всё просто. Его девчонка бросила, вот он и взбесился.       По мере рассказа взгляд Виктора, направленный куда-то вдаль, становился всë задумчивее и задумчевее. Казалось, он полностью погрузился в какие-то размышления, и лишь поочерёдно касающиеся колена пальцы давали понять, что на диване сидит человек, а не восковая фигура. Лишь под конец монотонного монолога Кеннета он встрепенулся и взгляд его прояснился. — А! Я понял! Это же не со мной было, а с Баттерсом Стотчем. Да-да, этого беднягу тогда бросила девчонка, а он на этой почве, — Виктор сделал характерный жест рукой. — Того. Я то к этой истории не имею никакого причастия, Кен. Мне вообще женщины не нравятся. Мне нравятся деньги. — Да, пожалуй так и есть. — МакКормик как-то грустно улыбнулся и легонько качнул головой в знак согласия. — А кто такой Баттерс? — раздалось сбоку. — Баттерс? Славный парень, которого не любили родители. Я знал его как-то, но потом он куда-то исчез. Наверное переехал. Впрочем, давайте не об этом. — Виктор улыбнулся и взгляд его вновь озарили озорные искорки.       Дело близилось к вечеру. Кеннет подумал, что весь его день пошëл насмарку, но ещë раз глянув на мальчишку в голубой рубашке, подкидывающего Виктору карту «цвет и +4», подумал, что может быть это не так уж и плохо.