Цвет боли

— Что ты здесь видишь? — Спросила меня психолог, показав измалёванную кляксу, тест Роршаха. — Смерть и кишки.- Произнёс я. После смерти отца, мир стал серым, буквально, я вижу лишь серые тона. Моя мать стала психологом, решила помогать другим, избегая своих проблем, а я продолжил учиться в той же школе, изо дня в день проезжая мимо той самой парковки, до которой меня довозил отец. — Итан, можешь хотя бы подыграть матери? — Вздохнув произнесла Лаура. — Нет, не могу, мне пора в школу. Моим другом стал скейтборд, соратник, который не будет шутить про цвет и моего отца. В школу я хожу из любезности к учителю, который был другом моего отца. Вечно меня подбадривает говоря, что такова судьба отца. Выйдя из подъезда я столкнулся с девочкой из моего класса, она ниже меня ростом, потому ей пришлось задрать голову вверх. — Извини.- Смущённо произнесла Менди. Я мало знаком с ней, даже до смерти отца мы не разговаривали, однако мне стало интересно, что же она делает у моего подъезда. Молча обойдя её я уже обернулся в след закрывшейся двери. Может, и не стоит ходить в школу, есть ведь уважительная причина. Проблемой серого мира для меня стала девушка, которая спрашивала какого цвета её глаза, я не говорил ей ни об отце, ни о моей проблеме с глазами. К ней я ничего не испытываю, мы лишь существующая пара в школе, а выйдя из неё — мы тень друг друга. Прогулять школу я всё-таки решился и устроился на лавочке, рядом с детской площадкой. Достав сигареты и зажигалку, я зажёг табак и вдохнул дым. Курение вредит вашему здоровью, кажется, уже нечему вредить: моя правая кисть частенько не слушается, подёргивается левый глаз, а по ночам я вижу кошмары. Бургео, я бы сейчас заточил бургер. — Прогуливаешь? — Спросила неожиданно появившаяся рядом Менди. Я оглядел улицу, никого не было кроме неё. — А ты ходишь к моей матери? — Задал я встречный вопрос, дабы не отвечать на её. Девушка села рядом и уставилась вперёд. — Тебе не повезло с матерью, она зануда.- Ответила Менди. — Подметила.- Я жутко голоден.- Есть не хочешь? Будь это любая другая девушка из моего класса, я бы послал её куда подальше, однако Менди, как и я — призрак собственного тела, мне было приятно сидеть рядом с ней, мы будто понимали друг друга, даже тогда, когда пережёвывали остатки бургера. Менди прожигала меня взглядом, а я прожигал взглядом её ожерелье на шее. — Что у тебя стряслось? — Спросил я запив еду газировкой. Странно такое спрашивать, потому что я сам ненавижу такие вопросы, будь я на её месте, пролил бы на себя напиток. — Несчастный случай. на дороге.- Проглатывая слова говорила Менди. Я не влюбился. Мне просто нравилось быть рядом. За три недели мы уже начали встречаться, всё как в цивильных отношениях: поцелуи, повседневные напоминания о любви и свидания у фудкорта. Я выслушивал её горечь, а она пыталась принести в мои мир что-то новое, мы ходили в магазины одежды, благо мы оба из семей низкого достатка, нам не приходилось тратиться друг на друга или лишний раз баловаться подарками, если мы ходили в магазины, то по делу, иногда конечно были исключения. Ожидая, пока Менди переодевается, я начал разглядывать футболки, повешенные на вешалках. Этот день не был каким-либо примечательным, просто вторник. — Глянь! — Произнесла Менди показав на себе платье. Интересно, какого оно цвета. — Думаю зелёный не подходит к моим волосам.- Произнесла мысли в слух Менди. Зелёный, кажется я начинаю забывать который из зелёных зелёный, или это и не зелёный вовсе. На первый взгляд и незаметно, но это был самым сильным ударом в моей жизни. Придя домой, я закрылся в своей комнате и достал зажигалку отца. Я помню лишь один цвет. Ярко-жёлтая искра пробудила огонь. Цвет боли и криков. Цвет страданий. Цвет смерти моего отца. У смертей разве есть цвета? Если есть, то это цвет огня! Изо дня в день я пытаюсь почувствовать то, что чувствовал он, что чувствовал я в тот день, заглядывая в его умоляющие глаза. — Отбой! — Крикнула мать из коридора. Кажется я не должен этого делать, но моя рука ослушивается. Подведя ладонь к острию огня я чувствую резкое жжение, и свободу.